Глава 4.

__________________

Сладкий. Упругий. Мой.

Я никогда не понимал потребности парней нанимать себе телохранителей, пока не столкнулся со стеной папарацци, которая дожидалась снаружи главных ворот на въезде в мой район, перед рассветом в понедельник.

– Ох, твою… – сказал Дилан с места, где сидел рядом со мной в Range Rover, когда открылись ворота и вспышки, как сотни молний, поразили одновременно. Эффект был ослепляющим, и не смотря на то, что солнце еще не встало, мне пришлось взять с консоли солнцезащитные очки, чтобы иметь возможность проехать мимо них на главное шоссе. И с надеждой не сбить никого в процессе, хотя не могу сказать, что впал бы в отчаяние, произойди подобное.

Агрессивные, маленькие засранцы.

Я маневрировал машиной медленно, пока толпа выкрикивала нам вопросы, и все о чем я мог думать: «Зачем им все это?» Неужели, они верят, что я опущу свое окно и отвечу им?

Впустую потрачу воздух.

Краем глаза, я видел, как Дилан натягивал пониже свою кепку на лицо, и ощутил укол вины. Я не стал бы винить его совсем, если бы он захотел сбежать после прошедших суток.

Боже, прошло всего лишь столько? Сутки? Такое ощущение, что вечность.

Как только мы проехали сборище, я стянул очки, и затем потянулся к руке Дилана.

– Прости, – сказал я.

Глубокая морщинка образовалась между его бровей.

– За что ты извиняешься? Не похоже, чтобы тебя просили об этом.

– Нет, и все же. Я знаю, это часть работы, но мне жаль, что втянул тебя во все это.

– Я больше не хочу слышать ни одного извинения от тебя, ты понял? Я с тобой, и они все со временем отстанут. Правильно?

Наверное. Возможно. Я так надеюсь на это. Вместо того, чтобы ответить ему, я спросил:

– Итак, Пейдж собрала все, что тебе нужно из твоей квартиры прошлой ночью, или нам нужно по дороге заехать?

– Нет, у меня есть все, что нужно до вечера. И передай ей очередное спасибо за это.

– Передам.

Когда мы осознали, что возвращение назад прошлой ночью наверняка вызовет безумие, я позвонил Пейдж и попросил об услуге. В отличие от Шейн, которую пресса бы узнала по прошлому году, у Пейдж была возможность войти и выйти из квартиры Дилана, прихватив при этом несколько необходимых вещей, и остаться незамеченной.

Поездка до студии была спокойной, как и обычно бывает, пока остальная часть ЛА не проснулась, не считая горстки машин, которые держались у нас на хвосте всю дорогу. Когда мы наконец–то проехали ворота Warner Bros., мы были свободны. На несколько часов, по крайней мере.

Когда я припарковался на место прямо перед звуковой студией, Дилан отпустил мою руку.

– Похоже, мы нарушили твое правило, – сказал он, уголки его губ изогнулись. – Разве не ты предупреждал меня об отношениях между коллегами?

– Это правило действует до сих пор. За исключением того, что этот коллега – я, – склонившись над консолью, я схватил его за затылок и потянул на себя для поцелуя. Его губы были нерешительными поначалу, как будто он нервничал из–за того, что все смотрели, но затем они смягчились под моими, и он жадно меня поцеловал.

Когда, наконец, отпустил его, я ухмыльнулся и сказал:

– Хорошего дня на работе, мистер Прескот.

– Ну, кто бы мог подумать? Похоже, Эйс Локк изменил свою политику насчет поцелуев. И, должен сказать, я одобряю это.

– Умник, – произнес я, рассмеявшись брошенным мне в лицо словам, которые я сказал, когда мы только познакомились. Когда Дилан развернулся на сидении, чтобы забрать свою сумку, я распахнул свою дверь и спрыгнул наружу, в тот момент, как Рон припарковал свой спорткар на место рядом со мной.

– Доброе утро, – сказал я, когда он выбрался наружу, а потом рассмотрел слова на его футболке. Она гласила: «Не Лажу С Нарциссами». – Миленькое послание с утра.

– Надел специально для тебя. Что с тем хренофестивалем, который просто разрывал мой телефон?

– Длинная история.

– Ну, я с радостью послушаю. Умоляю, скажи, что ты не всерьез встречаешься с этим… – когда взгляд Рона упал на Дилана, выбирающегося из моей машины, он заткнулся.

– Привет, Рон, – поздоровался Дилан.

Пока наш ошеломленный режиссер смотрел туда–обратно между нами, его челюсть сжалась.

– Точно, – сказал он. – Увидимся, мальчики, на площадке.

Оглянувшись на обеспокоенное выражение Дилана, я пожал плечами.

– Он справится.

– Если он будет орать на меня сегодня, не говори ничего.

– Да, да.

– Эйс, я серьезно. Если откроешь свою варежку, я тебя лишу секса.

Я не спеша обошел перед внедорожника и наклонил голову.

– Ты угрожаешь мне?

– Чертовски верно. Теперь, когда все знают, ты не можешь говорить абсолютно ничего в мою защиту.

– А если скажу, ты не дашь мне.

– По меньшей мере, неделю.

Я выгнул бровь.

– Целую неделю?

– Ладно, может, парочку дней.

– Уверен, что на коленях верну твою благосклонность, – сказал я, и он закатил глаза.

Отступив назад до того, как я успел коснуться его, Дилан ухмыльнулся и сказал:

– Лучше отправляйтесь в свой трейлер, мистер Локк. Время не ждет.

***

Четыре часа и тридцать пять минут спустя, я хотел оказаться где угодно, но не там где находился сейчас – прежде всего на съемках с Эйсом Локком, моим новым парнем. В ту секунду, как я открыл дверь на студию 16 и шагнул внутрь, все стало…ну, странным.

Рон сегодня бушевал, и если я переживал, что сегодня он будет срываться на мне, то не стоит волноваться, потому что не я был на линии огня. Нет, эта честь принадлежала Эйсу, и только Эйсу. С первой реплики до той, которую он повторял уже в двенадцатый раз, ничего, что сказал, сделал или как ударил Эйс, не приносило счастья Рону, и по напряжению в плечах и челюсти Эйса, что не укрылось от меня, – он был близок к взрыву.

– Хватит. Стоп. Стоп! – орал Рон, слезая со своего кресла и выходя из–за камеры.

Сегодняшняя съемка в основном проходила в тесном помещении, где мы стояли вплотную друг к другу вокруг Эйса, который обращался с пламенной речью к своей команде о преодолении врага и о том, кто выступит вместе с ним. Как выяснилось по странным взглядам, которые были устремлены на нас с Эйсом все утро, я мог бы поверить, что если бы это не было утвердительно прописано в сценарии, ни один из этих мужчин не встал бы добровольно рядом с Эйсом в данный момент. Кроме меня, конечно же, подумал я, продолжая смотреть в пол.

– Ради всего святого, Локк. Это так же пылко, как и мокрая тряпка. В чем твоя чертова проблема сегодня?

Я желал Эйсу сохранять хладнокровие, зная, что обычно он почтительный тип, особенно с Роном, с которым, как он говорил, ему нравилось работать, и он действительно восхищался им. Но после всего, что произошло за последние сутки, похоже, терпение Эйса была на исходе.

– Что со мной не так? – переспросил Эйс и слетел с площадки, на полпути встречая Рона.– Что не так – что ты не переставал придираться с тех пор, как я оказался здесь?

Весь актерский состав парализовало, пока мы наблюдали как два «локомотива» сталкивались головами впервые с начала съемок. И я не упустил того, что все в этом помещении были хорошо осведомлены, что я, вероятно, стал причиной трений и разногласий этим утром. Ну, такое впечатление у меня создалось, пока я сканировал любопытные взгляды, глядящие между мной и напряженной спиной Эйса.

– Если ты постараешься изо всех сил, я отстану от тебя, – сказал Рон. – А сейчас, это небрежно и не отрепетировано. Я хочу ощутить, что последую за тобой на конец долбаного света. Хотя сомневаюсь, что ты можешь отыскать свою голову в заднице.

Рон скрестил руки поверх груди, кипя от злости на Эйса, и в тот момент, когда я мельком взглянул на мужчин, стоящих с противоположной стороны подиума, у которого мы все собрались, я перехватил взгляд Расса. Он с прищуром смотрел на меня, а его губы вытянулись в тонкую линию, и я чувствовал осуждение в его глазах, и молил Бога, чтобы земля разверзлась и поглотила меня целиком.

– Хрень собачья, – наконец–то, взорвался Эйс. Слова прогремели на площадке и отразились эхом от стен. Господи, я никогда не видел Эйса таким. – Я идеально доносил эту речь последние десять или двенадцать раз, что ты заставил меня переснять. Это никак не связанно с моими актерскими способностями, и мы оба знаем это.

Лицо Рона побагровело, и он выглядел так, будто дым сейчас повалит из его ушей, и с трудом вдохнул.

– Перерыв, собирай свое дерьмо вместе и возвращайся на площадку через полчаса, – сказал он Эйсу, и когда Эйс пролетел мимо него и зашагал к дальнему выходу, Рон вернул свое внимание к нам. – Остальные, поешьте что–нибудь и тоже возвращайтесь через полчаса.

Если опоздаете, дверь будет заперта. Ясно?

Когда все начали расходиться с площадки, Рон пошел к противоположному выходу, бормоча, что ему нужно выпить, а я заметил Расса, собравшегося уходить.

– Эй, Расс. Подожди! – крикнул я, побежав за ним. Он не разговаривал со мной, когда я приехал сегодня утром, но мы все были в такой спешке, подготавливаясь к съемкам, что у меня не было времени спросить у него, как прошли выходные или…если на то пошло, причину, почему он смотрит на меня, как на врага.

Он остановился и помахал одному из парней, с которым мы зависали пару раз после работы, а затем повернулся, следя за тем, как я подхожу и останавливаюсь напротив него.

Когда стало очевидным, что он не станет тем, кто инициирует разговор, я скользнул рукой в карман своих белых брюк и улыбнулся ему, надеясь непринужденно вернуться к дружбе, которая образовалась между нами.

– Как дела, старик? – спросил я. – Хорошо провел выходные?

Рот Расса приоткрылся, будто он собирался что–то сказать, а затем захлопнулся, и он развернулся, чтобы уйти. Какого…? Я потянулся за его запястьем и развернул обратно, и когда он бросил взгляд вниз на мою руку на нем, то быстро сбросил ее.

– Да, было бы лучше, если бы ты держал свои руки при себе, – сказал он. – Не хочу, чтобы твой парень приревновал и избил меня. Бог знает, какое Эйс Локк может нанести повреждение чьему–то лицу.

Меня передернуло на это, и я покачал головой.

– Да, ладно тебе, Расс. Ты же знаешь, что он не такой. Я хочу поговорить с тобой минутку. Хочу понять…

– Я занят, – сказал он и собрался снова уйти.

Чеееееерт.

Я встал перед ним и нахмурился.

– Расс.

– Я занят, Дилан. Я звонил вчера, чтобы поговорить. Оказалось, я не стою твоего времени, так что…эй, я умываю руки.

– Это не так. Вчера было…было…безумием, вот чем это было. У меня не было времени разговаривать с…

– Как давно ты трахаешься с ним? Это же Локк. Или все обстоит наоборот? Должен сказать…Мне любопытно, как и остальной части мира. И разве не ты – тот, кто говорил мне, что не готов нырять в отношения сейчас? Угу…довольно очевидно.

Вопрос Расса был настолько грубым и откровенным, что у меня резко закончились все слова. Его взгляд впился в меня, и в тот момент я понял, что наша с ним дружба на этом закончилась.

Это не было моим сознательным решением, что «все, мы больше не можем оставаться друзьями». Но, пока Расс стоял и дожидался от меня подробностей наших отношений с Эйсом, интимных подробностей, я понял, что хрена с два скажу ему что–то. И никогда быдруг не поступил так, как он.

Я ничего не должен ему объяснять. Мы не встречались; у нас едва зародилась дружба.

И вот он ожидает от меня чего? Объяснения? Сплетен? Злорадства?

Ну, он глубоко разочаруется. Я начал отступать от него и покачал головой. Охренеть– как–невероятно.

– Увидимся, Расс.

Я развернулся на пятках, готовый уйти и разыскать Эйса на фуд–корте, когда услышал крик Расса:

– Это было на его дне рождения, не так ли?

Но я не стал оглядываться назад.

***

Катастрофа.

Именно в это превратились утренние съемки. Рон был невозможен с первых слов, что вылетели из моего рта, и все, что выходило дальше только больше выводило его из себя.

Я не дурак. Я хорошо осведомлен, что это его такой способ многозначительно намекнуть мне, насколько он разочарован тем, что большинство СМИ воспринимали наш выходящий фильм, вращающимся вокруг главной звезды и его коллеги, а это слишком плохо.

Но ни за что я не позволю возможности встречаться с Диланом ускользнуть от меня только из–за того, что это может быть немного неудобным. Ладно, может, сильно неудобным. Но несмотря на то, что я сказал Дилану насчет отношений между коллегам, правда в том, что это не незаконно. Это не было прописано в наших контрактах. Это было просто…ну, неодобрением к тому цирку в СМИ, который часто следует за этим – что, безусловно, произошло и с нами.

Да, и это только начало.

Я гонял кусок простой, вареной курицы по пластиковому контейнеру и чувствовал зарождающуюся головную боль в основании черепа. Мне нужно справиться с собой. Это – только начало того, что обещает стать самыми трудными месяцами. Прошло два дня с тех пор, как пресса раскрыла, что я с кем–то встречался. И всего лишь вопрос времени – черт, нескольких часов – пока они не сложат дважды два и не поймут, что великолепный мужчина в моем номере в одном полотенце – тот, же мужчина, что в данное время украшал все билборды «Calvin Klein» по всей стране.

Я очень надеялся, что Дилан понимал, на что он согласился…потому что все станет только напряженнее, когда это выяснится.

– Простите? Это место занято?

Я поднял взгляд на мужчину, который только что был в моих мыслях. Он стоял рядом со мной с обеспокоенным выражением на лице, наверняка, интересуясь, остыл я или еще нет.

После спектакля с Роном, я не мог винить Дилана за осторожность, и, учитывая широкое расстояние вокруг меня на площадке фуд–корта от команды и актерского состава, было очевидно, что все они тоже ждали, что именно последует дальше.

Но разве могут возникнуть какие–то вопросы? Дилан серьезно беспокоился, что я откажу, что он не сможет сесть со мной? Простите, но ни хрена подобного. Какой в этом смысл? Или во всем этом, если на то пошло, если я прогоню его? Все уже следили и сплетничали, если бормотание, достигающее сейчас моих ушей, было хоть каким–то признаком.

Я выдавил кривую улыбку, а затем указал на стул напротив себя вилкой.

– Вот сюда ты можешь посадить свою сладкую попку.

Обеспокоенное выражение сошло с лица Дилана, и его губы изогнулись в медленной улыбке.

– Сладкую, да? – переспросил он, присаживаясь напротив меня и ставя перед собой свою тарелку. Я с тоской посмотрел на стейк и картошку и кивнул.

– Сладкая. Упругая. Моя. Выбирай.

Дилан посмотрел налево, потом направо, прежде чем вернуть свой взгляд на меня с приподнятой бровью. Бедный мальчик не совсем уверен, что должен делать. Или что я хочу, чтобы он сделал. Что ж, время исправить это.

Я потянулся через стол, положил свою руку поверх его и сжал успокаивающе.

– Это нормально со мной разговаривать, знаешь ли.

Дилан наклонился и понизил голос.

– Такая ирония исходит от тебя, не считаешь? Еще на прошлой неделе у меня даже возможности не было смотреть в твою сторону.

– Да, но все меняется, – сказал я, когда он перевернул ладонь, и наши пальцы переплелись. – Я определенно уверен, что большинство людей уже знают, что ты больше, чем просто смотришь в мою сторону.

Я заигрывающее подмигнул, и это возымело желаемый эффект. Щеки Дилана вспыхнули, и он рассмеялся.

– Тебя не волнует, что кто–то может сделать снимок?

– Чего? Нас, держащихся за руки? Это менее скандально, чем ты почти голый в моем номере… – я позволил своим глазам задержаться на теле Дилана, а затем перевел взгляд и увидел, как он качает головой из–за меня. – Что?

– Ничего.

– Нет…что? Скажи мне.

– Меня просто удивляет твое такое спокойствие сейчас, думаю так.

– Спокойствие? – переспросил я. – Прости, но тебя разве не было утром на съемках?

Дилан поднял свои глаза на меня, и его губы изогнулись.

– Нет, в смысле…да, я был там. Я не об этом. Рон, ожидаемо, взбешен и срывается на тебе. Но я имел ввиду… – он снова просканировал наше ближайшее окружение – …несомненно, ты знаешь, что все здесь следят прямо сейчас за нами. Обсуждают нас.

Дилан выглядел таким возмущенным, что я не смог сдержать смешок, который вырвался из меня.

– Да…и? Стыдишься меня, Мечта?

– Ой, я тебя умоляю. Кто в здравом уме будет стыдиться тебя? – мой желудок сделал сальто из–за этих слов, но потом его стянуло, когда он добавил. – Просто все эти предположения, что они делают. Это видно по их глазам, каждый раз, когда они переводят взгляды с тебя на меня. Черт, даже Расс только что спрашивал меня, кто трахает…

Когда Дилан подавился словами и сделал вдох, мне не нужно было продолжения от него, чтобы узнать, о чем его спрашивали. Конечно же, этот белобрысый засранец был здесь, и до того, как я успел остановить себя, я спросил:

– Что ты ответил ему?

– Ничего, – ответил Дилан, а затем нахмурился, вытягивая свою руку.

Твою мать. Да, что за херня со мной? Я не хотел, чтобы это прозвучало обвиняюще. Я знал, что Дилан ничего бы не сказал. Мой вопрос был просто рефлекторной реакцией. То, что так давно въелось в меня, и это было так трудно игнорировать.

– Эй? Прости. Конечно, ты ничего не сказал. Я просто…

– Я понял, – сказал Дилан.– Привычки трудно ломать. Ты привык, что люди треплют своими языками. Но Эйс?

– Да?

– Таким никогда не стану я. Я никогда не поступлю так с тобой. Не причиню тебе такую боль.

И когда я поднял нож, чтобы разрезать мягкую курицу перед собой, я понимал, что это правда. Дилан действительно сделает все, что в его силах, чтобы не причинить мне боль. Он рядом со мной открыто, пока мы разбираемся с тем помешательством, которое обрушилось на нас, когда он мог уйти при первых же признаках безумия.

Я чувствовал себя придурком. Мне не нравилось, что я позволил своей досаде из–за этой ситуации перекинуться на него, когда в реальности все, что удерживало меня хоть в половину вменяемым все адское утро – тот факт, что я смогу открыто насладиться обедом вместе с этим мужчиной. Все остальные могли идти к черту. Поэтому я потянулся через весь стол и украл из его тарелки несколько долек картошки–фри. Дилан уставился на меня, когда я сжевал одну, а затем выгнул свою бровь.

– Ох, пожалуйста, – сказал он. – Угощайтесь. Я совсем не хочу ее.

Я подхватил еще одну и закинул ее в рот, прежде чем нацелить на него свое самое сокрушенное выражение.

– Ты даже не планировал, садясь сюда со стейком и картошкой, пока я давлюсь вареной курицей и капустой, поделиться со мной, да?

Дилан отрезал кусок от своего стейка и пихнул его между своих губ. И пока он жевал, он ухмылялся мне, и я был счастлив вернуться к его благосклонности.

– Вовсе не так, – ответил он, а затем облизал свои губы. – Все, что мое – твое.

Мой член дернулся на его явный подтекст, и поскольку я не хотел, чтобы наш первый публичный поцелуй – или тисканье, если на то пошло, – был во время ланча на съемках, я настроился на кражу его картошки и впился в нее, перед этим сказав:

– Это, мистер Прескот, очень приятно знать.

– Я рад, что ты так считаешь, – сказал он с озорной улыбкой, и я не мог бы сказать, задержался ли кто еще на фуд–корте после этого, потому что смотрел только на мужчину напротив себя.