Глава 18

LE PASSÉ

ЗА УЖИНОМ СТОЯЛА гнетущая тишина. Отец был молчаливым и хмурым, что ему совсем не свойственно. Мама внимательно следила за ним, пытаясь разговорить и понять, что происходит. Он продолжал односложно отвечать на ее вопросы, избегая зрительного контакта с ней. Напряжение, исходившее от него, вибрировало в воздухе. У меня подрагивали руки. Я хотела спросить разрешения выйти из дома и никак не могла собраться с духом. Тео… мысли о нем вселяли в меня смелость.

– Я все еще наказана? – прошептала я, пряча взгляд.

– Нет! – неожиданно громко и твердо произнес отец.

Мама с возмущением уставилась на него:

– Мы не обговаривали этого.

– Точно так же мы не обговаривали ее наказания, – грубо бросил он и резко встал, покидая столовую.

Мама отправилась вслед за ним. За столом остались лишь я и Клэр.

Папин телефон остался лежать около его тарелки. Мне нужен был номер. Я приподнялась со стула и, бросив взгляд в пустой коридор, взяла его трубку в руки. Клэр смотрела на меня в упор:

– Ищешь его номер, да?

Я не ответила, нашла в телефонной книге «Де Лагас» и уставилась на цифры, медленно повторяя их про себя несколько раз. Мой собственный телефон был в сумке. Я направилась за ним, чтобы по памяти записать номер. Клэр схватила меня за локоть, грубо останавливая на месте:

– Ты пойдешь к нему, не так ли?

– Тебя это не касается.

Она снисходительно ухмыльнулась.

– Рядом с ним ты чувствуешь себя особенной, да? – проговорила она с наигранным мечтательным взглядом. – Есть у него такой дар. Его таинственность манит, красота гипнотизирует. Его молчание каждая трактует по-своему, додумывая то, чего он никогда не подразумевал. Его скромность и учтивость влечет нас, неуверенных в себе, обиженных на эту жизнь, ведь, находясь рядом с ним, ощущаешь себя способной на все что угодно. А когда он смотрит на тебя своими кристально-голубыми глазами, создается ощущение, что ты одна-единственная, неповторимая на всем белом свете. Я права, Беренис? – издевательски спросила она.

Я выдержала ее взгляд, а она продолжила.

– Поверь, за всей этой шелухой скрывается сломленная душа. Мы романтизируем его, стараясь увидеть в нем то, чего нет. Но там скрывается лишь гниль. – То, с какой ненавистью она произнесла последнее предложение, вызвало у меня мурашки. – Он уничтожит тебя так же, как уничтожил меня. Только… – Она запнулась и внимательно оглядела меня. – Я понять не могу, чем ты его зацепила. Что именно он выжмет из тебя. Как именно уничтожит… У меня он забрал талант. А что такого особенного в тебе?

– Достаточно, – резко произнесла я. – Хватит нести бред, припаси его для матери, которая слушает тебя с открытым ртом и верит каждому произнесенному тобой слову.

Клэр фыркнула:

– Ты бесишься, потому что она наконец поняла, что именно ты из себя представляешь. Маски сорваны.

– Маски? – недоуменно переспросила я. – О чем ты вообще? Ты живешь в собственном выдуманном мире, где все вокруг плохие…

Клэр не успела ответить. На всю квартиру раздался пронзительный мамин крик:

– Видишь! Именно это она и делает с нашей семьей! Сначала она встала между нами и Клэр. Теперь она встает между тобой и мной!

– Она наша дочь!

– Эта негодяйка мне не дочь! Она змея! Все проблемы в нашей семье лишь от нее. Ты бы слышал, что рассказывала мне Клэр!

– Мне кажется, не стоит верить всему, что говорит Клэр! – не выдержав, выкрикнул в ответ папа. – Клэр предстоит еще лечение. Она все еще не здорова! Живет в своем мире, где все вокруг виноваты в том, что с ней случилось.

– А мы не виноваты?! – не своим голосом орала мама. – Мы сделали из нее изгоя! Взяв сторону Беренис, не разобравшись в том, что происходит у нас под носом. А Беренис и рада стараться…

– Ниса ни в чем не виновата! Хватит винить ее в том, что мы упустили пристрастие к наркотикам нашей старшей дочери!

– А как мы могли не упустить, когда все наше внимание было сосредоточено лишь на младшей?

– Этот разговор заходит в тупик, – устало пробормотал папа.

– Ты не хочешь открыть глаза и посмотреть на то, что мы сделали! Мы воспитали подлую, злую, эгоистичную девочку. Мы сами оттолкнули Клэр! Возвели стену между нами.

– О чем ты вообще говоришь? Ты продолжаешь свои сессии?

– Они мне не нужны!

– Ты принимаешь таблетки?

– Я полностью здорова! Почему ты сомневаешься во мне и Клэр, но не сомневаешься в Беренис?

Я посмотрела на сестру. Слышать подобное от матери было так больно… Лицо Клэр же излучало чистую радость, в то время как в моих глазах сверкали слезы. Я не узнавала свою маму, словно она стала абсолютно другим человеком. Я скучала по ее нежности и ласковому взгляду. В последние дни она смотрела на меня волком, и это разрывало мое сердце в клочья.

– Что ты ей наговорила? – не выдержав, грубо спросила я.

Мое терпение было на пределе. Злость звенела в венах. Ненависть перекрывала поток кислорода.

Моя сестра лениво потянулась:

– Вряд ли ты захочешь это знать. Но главное, что она теперь в курсе, – она сделала паузу и посмотрела мне в глаза наглым прямым взглядом, – что ты такое…

Не выдержав, я подошла к ней и схватила ее за горло. Все произошло быстро. В тот момент гнев попросту затуманил рассудок.

– Ты, случайно, не рассказала ей, как пыталась утопить меня в ванне, когда мне было пять лет? Или тот случай, когда я потерялась в Диснейленде? Ты не сказала, что отвела меня в другую часть парка и оставила там? Или как попыталась столкнуть с высокого аттракциона? Ты рассказала ей, а? Или ты думала, что я все забыла?

Я сжимала ее горло, наблюдая, как ее лицо краснеет, а глаза округляются от ужаса. Такое не забывается, пусть за последние годы я и пыталась спрятать эти воспоминания на задворках памяти. Я старалась убедить саму себя, что моя сестра этого не делала. Но она делала. И я прекрасно знала, что она способна на вещи гораздо хуже, чем просто пнуть меня или ударить.

– Ты всю жизнь ненавидела меня, – не своим голосом произнесла я, продолжая сжимать руки у нее на горле. Страх в ее глазах… мне так нравился этот страх. Наконец я была той, кто вселяет в нее ужас.

– Ты всю жизнь забирала у меня всех, кого я люблю! – прохрипела Клэр и неожиданно полоснула меня ножом по левой руке.

Из пореза хлынула кровь. Я резко отпрянула. Моя сестра смотрела на меня нечеловеческими глазами, дикая ненависть плескалась в недрах карих зрачков. Она продолжала сжимать в руке рукоятку ножа. И, громко закашлявшись, ловила воздух. Казалось, она набирается смелости, чтобы искромсать меня на кусочки.

– Что здесь происходит? – прогремел папа.

Он в неверии уставился на нас. Его взгляд остановился на ноже.

– Она пыталась задушить меня! – хриплым голосом прокричала кое-как Клэр. – Я защищалась! – Она бросила нож со следами моей крови на пол.

Мама подбежала к ней и крепко обняла. Я же не могла прийти в себя. Боль в руке постепенно возвращала в реальность. Содеянное пугало и вгоняло в панику. Я почувствовала себя монстром, таким же как и она. Неконтролируемые эмоции – я боялась их больше всего на свете. Я видела, что они делали с моей сестрой. Как уничтожали ее, превращая в нечто ужасное. Чудовище.

– Я не хотела, – едва слышно пробормотала я, глядя на отца. – Не знаю, что на меня нашло.

Ложь. Я знала, что со мной было. На меня нашла исступленная злоба. Неконтролируемый гнев, который я копила все эти недели в себе, выбрался на свободу. Тело сотрясала крупная дрожь, кожа побледнела, подбородок стучал.

– Все хорошо, Ниса. – Папа попробовал обнять меня, но я отпрянула от него. И словно ошпаренная выбежала из комнаты в коридор, надела первую попавшуюся обувь и, раскрыв нараспашку входную дверь, вылетела из квартиры, чуть не скатившись вниз по деревянным лестницам, убегая как можно дальше от этого места.

На улице было прохладно. Ветер ударил в лицо, расшвыряв мои волосы в разные стороны. Я бежала что было сил. Легкие горели, железный привкус крови во рту доводил до тошноты. В боку кололо с непривычки. Выдохнув, я остановилась на углу неизвестной мне улицы. Я больше не могла бежать. Из раны текла кровь. Порез саднил, но алые тоненькие ручейки не пугали меня. Я смотрела на свои ладони и не могла поверить, что мгновение назад они сомкнулись вокруг шеи моей родной сестры.

– Мадемуазель, вам помочь? – учтиво поинтересовался аккуратно одетый молодой человек.

Я смотрела на руки, не в силах оторвать от них взгляда.

– Рану надо бы обработать, – тихо сказал парень и подошел ближе.

Он внимательно осмотрел меня. Приятные черты лица и добрые глаза вызывали доверие.

– Там аптека, – указывая подбородком в сторону большого зеленого креста, произнес он.

– Я забыла сумку, – спустя минуту молчания наконец пробормотала я, – у меня нет денег.

Парень пожал плечами:

– Я заплачу, пош…

– Мне нужно позвонить, – перебив его, сказала я.

Он продолжал изучающе разглядывать меня; замешкавшись на секунду, все же достал телефон из кармана пальто.

– Позвонить в полицию? – аккуратно спросил он.

Я покачала головой и на одном дыхании назвала те самые цифры, что вспыхивали в сознании. Он быстро печатал под мою диктовку и, закончив, подал мне телефон. Но у меня так тряслись руки, что я не смогла его взять. Он поставил вызов на громкую связь и подошел ближе. Я посмотрела в его глаза, цвет которых не смогла разобрать при вечернем свете. Светлые, добрые, красивые.

– Спасибо, – прошептала я, слушая гудки на том конце.

– Да не за что, – замявшись, ответил он, глядя на мою окровавленную кисть.

Гудки продолжались, сработал автоответчик.

– Это Ниса, – разочарованно сказала я, оставляя сообщение.

Парень сбросил вызов и поинтересовался:

– Мы можем позвонить кому-нибудь еще?

– Нет.

Слезы подступили к глазам.

– Тогда предлагаю пойти в аптеку и перевязать… – Он не успел договорить – зазвонил телефон, прерывая его. – Это тебя, – сказал он, отвечая на звонок.

– Ниса? – на том конце раздался голос Тео.

– Тео, забери меня, – прошептала я и, не выдержав, расплакалась.

– Где ты? – мгновенно спросил он.

Я посмотрела на парня рядом, давая ему понять, что не знаю название улицы.

– Мы на рю Шевер, в седьмом округе, недалеко от Дома инвалидов[26], – сообщил он.

– А ты кто такой?

Парень бросил на меня растерянный взгляд.

– Он дал мне позвонить, – сипло произнесла я.

– Я сейчас заберу тебя, ладно? – более мягким тоном отозвался де Лагас. – Будь там и никуда не уходи, хорошо? Этот человек может подождать с тобой?

– Да, – ответил парень и ободряюще мне улыбнулся.

– Ниса? – позвал Тео.

– Я здесь.

– Я скоро буду, – словно давая мне обещание, произнес он и отключился.

– Твой парень? – спросил незнакомец.

Я молча пожала плечами. У меня не было ответа на этот вопрос.

– Я считаю, нам все же надо обработать рану. Дай глянуть. – Он взял мою кисть в свою руку и осмотрел. – Кажется, зашивать не придется.

– Ты врач?

– Фармацевт, – с улыбкой ответил он.

– Понятно, почему ты так спокойно реагируешь.

Он ухмыльнулся:

– После случая, когда у меня попросили вагинальную грушу, а потом потребовали объяснить, как ею пользоваться (стоит отметить, что в аптеке в тот момент была огромная очередь и все взгляды были направлены на меня)… мне вообще ничего не страшно.

Я подавила улыбку. Он отвлекал меня.

– Как тебя зовут? – спросила я.

– Матье, – представился он и, оторвав взгляд от моего пореза, сказал: – Я сейчас вернусь, принесу все необходимое и обработаю рану. Чем ты так порезалась?

Я молчала, и Матье тут же добавил:

– Я пытаюсь понять, было ли это сделано ржавым предметом, – порез неровный. Нужно ли тебе делать укол от столбняка, понимаешь?

– Это был не ржавый предмет.

Он кивнул.

– Тогда все, больше вопросов нет. В общем, жди здесь.

Матье побежал через дорогу в сторону аптеки. Я села на зеленую лавочку под фонарем и сделала глубокий вдох. Резкий шум двигателя прорезал тишину парижской узенькой улицы. Черная «ауди» затормозила прямо передо мной. Это было очень быстро. Так быстро, что я оказалась не готова к встрече с ним.

Я смотрела, как он выходит из машины, и мое сердце билось все сильнее. Он был в черном классическом костюме. Тео смотрел на меня сверху вниз, и я видела, как его адамово яблоко дрогнуло, словно он тоже не был готов к этой встрече.

– Что случилось, Беренис? – Как всегда, спокойный, невозмутимый тон.

Он не подошел ко мне. Остался стоять около машины, вновь возводя стену между нами. Мне так сложно было его понять. По телефону он говорил обеспокоенно, а сейчас смотрит на меня с нескрываемым равнодушием.

– Так, я взял антисептик, бинт, пластырь и заживляющий крем. Этого должно хватить. – Из ниоткуда появился Матье.

Его дыхание было сбивчивым, будто он спешил изо всех сил. Он не заметил машину у обочины, слишком был занят содержимым свертка из аптеки.

– Еще купил тебе обезболивающее – порез выглядит довольно болезненным, – продолжил говорить он и сел рядом со мной.

Я молча протянула ему левую руку. Тео, сузив глаза, проследил за моим движением и бросил недоуменный взгляд на Матье.

– Что тут произошло? – тихо, но зловеще спросил он, и Матье от неожиданности выронил из рук антисептик.

Медленным шагом Тео подошел ближе и осмотрел мою рану. Он уставился мне в глаза, молча задавая свой вопрос.

– Я чуть не придушила ее, – не пряча взгляда, прошептала я, – это не была самозащита. – Мой голос дрожал. – Я чуть не придушила ее… – еле слышно повторила я.

Боковым зрением я видела, как неестественно застыл Матье. Шок отпечатался у него на лице. Но от де Лагаса исходило удивительное спокойствие.

– Иди сюда. – Тео тихонько помог мне встать с лавочки и обнял.

Я тряслась у него в руках.

– Я хотела убить ее, – промямлила я ему в грудь. Он крепче обнял меня.

– Ты не хотела, – твердо произнес он.

– Как ты можешь быть в этом так уверен? Я душила ее.

Он посмотрел мне в глаза:

– Ты потеряла контроль. Это не было осознанным решением.

– Но это не оправдывает меня! – не выдержав, крикнула я.

Его хватка на моих плечах усилилась.

– Ниса, послушай меня. Ты не хотела этого, поверь мне. Я знаю, каково это, когда ты теряешь контроль до такой степени, что перестаешь узнавать себя, – признался он, и голос его был пропитан сожалением. – Поверь мне. Ты. Не. Хотела. Этого.

Тогда я не задумалась о сказанных им словах, тогда мне хотелось, чтобы он снял с меня грязное чувство вины, которое не давало вздохнуть и гирями обложило грудную клетку.

Тео ласково повел ладонью вдоль линии моего позвоночника.

– То, что ты коришь себя за содеянное, доказывает, что ты не монстр.

– А вдруг я им и явлюсь, Тео? Вдруг Клэр права?

Он покачал головой:

– Ты не такая.

Он произнес это столь уверенно. Столь убедительно. Столь неоспоримо. И я поверила ему. Мне это было необходимо как воздух. Я доверилась ему. Это было нужно моей совести, которая рвала и метала в ужасе от происходящего.

– Прошу прощения, что прерываю, но кровь все еще капает – надо бы обработать рану, – подал голос Матье и неуверенно потупил взгляд в асфальт, словно пытался показать всем своим видом, что не слышал нашего разговора.

– Мне надо везти ее в травмпункт? – обращаясь к нему, спросил Тео.

Фармацевт медленно покачал головой и сделал глубокий вдох:

– Просто надо обработать: порез глубокий, но не настолько.

Де Лагас кивнул и выпустил меня из объятий. Я села напротив Матье, подавая ему руку. Тео полез во внутренний карман пиджака за бумажником. Он достал пару купюр, при виде которых глаза парня полезли на лоб.

– Спасибо за помощь.

– Я не возьму, – резко сказал тот и недоверчиво покосился на Тео, а затем заглянул мне в глаза: – Ты точно хочешь уехать с ним? Может, все-таки вызовем полицию?

Я посмотрела на де Лагаса. Он не напрягся: ноль эмоций, ноль реакции. Он просто продолжал стоять там и смотреть на меня, оставляя выбор за мной.

– Ты уверена в нем? – прошептал Матье, явно беспокоясь. Он аккуратно обрабатывал мою рану, терпеливо ожидая ответа.

– Да, – просто ответила я, глядя в пронзительные голубые глаза… Что-то в них изменилось. По его лицу пробежала тень сомнения.

– Как знаешь… я закончил, – сказал Матье и выпустил мою руку.

Я поднялась и, бросив последний взгляд на него, попрощалась.

– Спасибо. – Я неловко махнула перевязанной рукой и села на пассажирское сиденье «ауди».

Фармацевт остался на зеленой лавочке и проводил меня взглядом. Не имею ни малейшего понятия, что за мысли роились в его голове. Должно быть, это был самый странный вечер в его жизни.

В салоне пахло кожей и дорогим парфюмом. Тео хлопнул дверью и, нажав на педаль газа, сорвался с места. Между нами повисло молчание. Рука болела, и эта боль отвлекала от плохих мыслей. Улицы расплылись за окном, превращаясь в один большой блик света от фонарей. Начался дождь, маленькие капли размазывались по стеклу. Де Лагас продолжал молчать, но я чувствовала исходящее от него напряжение и недовольство. Смена настроения насторожила меня.

– Ты был чем-то занят? Я отвлекла тебя? – тихо поинтересовалась я.

– Я был на ужине в честь победы нового мэра – ничего интересного, – подал он голос.

– Тогда почему ты злишься?

Он крепче стиснул руль, но на вопрос не ответил.

– Давай адрес своего парня – думаю, будет лучше оставить тебя там, – резко сказал он.

Я нахмурилась:

– Моего парня?

– Габриэль – или как его?

– Он не мой парень.

Тео сжал челюсть:

– Не люблю, когда мне врут.

Он не смотрел на меня, а я впилась взглядом в его профиль.

– Я никогда тебе не вру, – твердо произнесла я. – С чего ты вообще решил, что мы с ним вместе?

Я начинала злиться, и если с другими я всю жизнь пыталась обходить острые углы, подавлять эмоции, скрывать их, то от Тео не хотелось. Казалось, только рядом с ним я могу позволить себе полноценно чувствовать, не пытаясь слепить из себя идеальное подобие человека.

– Может, потому что он целует тебя на глазах у всей школы, а? – прямо спросил он и бросил на меня один из своих снисходительных взглядов, как бы подчеркивая свое равнодушие.

– Ты был там? Ждал меня после школы? – застывая на месте, спросила я.

– Ты исчезла на две недели. Нигде не появлялась. Не дала о себе знать… Я не знал, что думать. – Он запнулся, словно жалея о сказанном.

– Клэр сказала маме, что я была на наркоманской вечеринке, и меня наказали. У меня забрали телефон и ноутбук. Сегодня я планировала после школы зайти к тебе домой.

– Габриэль отвлек? – с иронией спросил он.

Мне стало мерзко от того, что он мне не верит. Стало гнусно, что он говорит со мной таким тоном. Он затормозил на красный свет, и, недолго думая, я открыла дверь и вышла из машины. Находиться рядом с ним не хотелось. Играть в игры, взвешивать каждое слово, что-то доказывать и тем более оправдываться – не было сил.

– Ниса! – крикнул он мне вслед, и я обернулась.

– Да катись ты к черту!

В этот момент я заметила кусок наклейки на пассажирском сиденье. Это были наклейки диснеевских персонажей. Те самые, что Габриэль наклеил мне на папку. Я моргнула и медленным движением оторвала кусок от кожаного сиденья. В руках у меня остался розовый бочонок Винни-Пуха.

– Моя папка… – растерянно прошептала я.

На дороге послышались громкие гудки.

– Сядь в машину, – потребовал Тео.

Но я не могла сдвинуться с места.

– Ты украл мою папку?

Выражение его лица было громче всех слов. Не веря в происходящее, я громко хлопнула дверью и побежала как можно дальше от него. В голове не укладывалось, как он мог так поступить со мной. Холодные капли рассекали воздух и барабанили по мне. Одежда быстро промокла, но я не могла остановиться.

– Ниса! – Он догнал меня и резко потянул назад, моя спина стукнулась об его грудь.

– Пусти. – Я попыталась вырваться, но он крепко удерживал меня.

– Куда ты бежишь?

– Подальше от тебя! Подальше от всех! Я хочу убежать от своей жизни, ясно?

Тео повернул меня к себе. Свет от фонаря освещал его лицо.

– Как ты мог украсть ее? – закричала я на всю улицу, силясь сдержать слезы.

И его ответ выбил весь воздух из моих легких.

– Мне нужна была частичка тебя, Ниса. – Признание слетело с его губ, а в глазах бушевала буря. – Я, как ненормальный, не находил себе места две недели. Я спал под твоими окнами. Думал, поймаю перед выходом… Я нашел твой номер и звонил. Но телефон был выключен. Я сорвался с важного ужина, стоило мне услышать твой голос! – выкрикнул он.

Было видно, что он жалеет о сказанном. Признание давалось ему нелегко.

– Сегодня я увидел, как он целует тебя… – В его взгляде что-то поменялось – его заволокла темная пелена. – И я понимаю, что он подходит тебе гораздо больше. Но когда я смотрю на тебя, я забываю, что ты девочка, которая обклеивает свою папку детскими картинками, Ниса. Я вижу в тебе… – Он запнулся и неловко опустил голову – его маска треснула, и ему было не по себе.

– Свое отражение? – шепотом спросила я. – Тот же голод? Ту же борьбу? Те же оковы? То же желание? – Я смотрела ему в глаза. – Я не понимаю, почему испытываю подобное к тебе. Но рядом с тобой…

Я не могла закончить эту фразу. Не было слов, чтобы объяснить, что я чувствую рядом с ним. Рядом с ним все вокруг теряло смысл. Не было ни Клэр, ни моих ужасов, ни упреков мамы, ни чувства вины. Он словно исцелял меня одним своим присутствием. Одним взглядом голубых глаз. Одним ласковым прикосновением.

Он аккуратно погладил меня по щеке.

– Ты меня совсем не знаешь, – хрипло произнес он.

Я доверчиво, словно щенок, прильнула к его ладони.

– Знаю, – эхом ответила я.

Глупая. Детская. Наивность.