Глава 20

LE PASSÉ

КОГДА ОН БЫЛ РЯДОМ, все плохое исчезало. Вся темная сторона моей жизни пропадала. Страхи, сомнения и пустота внутри. Все теряло смысл. В этом и заключалась моя глупость. В том, что я слепо верила ему. Я полностью доверилась своим чувствам, которые были столь сильными, что вытесняли все остальное. Я не хотела видеть его истинное лицо. Я наивно выдумала его. Когда он поцеловал меня тогда, появилось ощущение, что я лечу. Клубок в груди распутывался от близости с ним. Он словно снимал груз с моих плеч своим присутствием. А пустота в сердце заполнялась теплыми чувствами. Одиночество отступало. Я была не одна.

– Что будет дальше? – тихонько спросила я.

– Твои родители будут переживать.

– Я не могу вернуться. Жить с Клэр… мне не под силу, – сказала я и, сделав шаг назад, посмотрела ему в глаза. – Она свела с ума маму, воспользовавшись ее нестабильным состоянием. Она уничтожает все, к чему прикасается…

– Я знаю… Но, Ниса, не злись на нее. Ей все еще нужно лечение.

– Мама никогда не позволит этому случиться, – с грустью ответила я. – Она уверена, что с Клэр все в порядке. И что я – корень зла… Ты не представляешь, до какой степени она злится на меня.

– Уверен, все образуется.

– Не неси чушь! – разозлившись, выкрикнула я. – Ты не понимаешь: в следующий раз я точно убью ее.

Мой голос осип. Страх парализовал голосовые связки. Мелкая дрожь покрыла все тело.

– Не заставляй меня возвращаться туда, – умоляюще прошептала я. – Я не могу.

Тео смотрел мне в глаза с сомнением и желанием помочь. Словно взвешивал за и против. Наконец, коротко кивнув, он произнес:

– Поехали ко мне. – Он опустил голову и тихо добавил: – Это, конечно, вообще не выход. Но раз ты так сильно не хочешь возвращаться туда… – Он взял в свою ладонь мою перевязанную руку и аккуратно погладил ее. – Надо только предупредить твоего отца – он будет искать тебя.

– Сомневаюсь, что он успокоится, когда я скажу, что собираюсь пожить у тебя, – неловко проронила я.

Тео поджал губы:

– Тогда я сниму тебе номер в отеле. Да, это будет гораздо правильнее.

Я не знала, что ответить. Идея показалась мне ужасной.

– Я не хочу оставаться одна, – прошептала я, переплетая наши пальцы, – забери меня к себе.

Он был полон сомнений. На секунду мне показалось, что Тео точно оставит меня в отеле. Однако он молча потянул меня в сторону дороги, у которой стояла «ауди». Не знаю, что он увидел в моем взгляде, но что-то заставило его поменять решение.

– Ты оставил ее в неположенном месте, – нарушая неловкую тишину, отметила я.

– Ты слишком быстро бегаешь, – бросив на меня лукавый взгляд, отозвался Тео.

Он открыл мне дверь. Я села и, глядя на то, как он обходит машину, откинула голову на сиденье и закрыла глаза. Послышался хлопок двери, и я почувствовала его присутствие рядом. Я ощущала его на каком-то клеточном уровне. Дыхание и тепло, исходящее от него. Я впитывала все эти ощущения с закрытыми глазами, стараясь распутать клубок эмоций, который он во мне вызывал. Казалось, все происходящее нереально и я просто сплю. Тео тихо тронулся с места, и автомобиль плавно поехал по дороге. В салоне стояла тишина, но она не напрягала. Напротив, чувствовались умиротворение и покой. Я провалилась в сон, ощущая себя в безопасности. Впервые за долгое время.

В какой-то момент он аккуратно погладил меня по щеке. Я улыбнулась и открыла глаза.

– Мы приехали? – хриплым, сонным голосом спросила я.

– Почти, стоим на светофоре. Я все-таки позвоню твоему отцу, ладно?

Машина тронулась с места, а я молчала.

– Не стоит, – наконец тихо сказала я, боясь, что отец меня заберет.

Тео ничего не ответил, свернул на улицу, на которой жил, и, встав перед воротами, пошарил по карманам в поисках ключей.

– В бардачке есть пульт, маленький, серый, чтобы открыть ворота, – проговорил он.

– Сейчас. – Я заглянула внутрь и… застыла.

Помимо маленького пульта там лежал черный пистолет. Крошечная встроенная лампочка устрашающе подсвечивала железный корпус. Я бросила взгляд на де Лагаса, и он вопросительно приподнял бровь:

– Не можешь найти?

– Здесь пистолет…

Выражение его лица не изменилось. Он кивнул и с легкомысленной улыбкой сказал:

– Это всего лишь зажигалка, Ниса.

– А-а-а, – с облегчением протянула я, на расстоянии разглядывая резьбу на корпусе оружия. – Выглядит так реалистично… Не то чтобы я видела их в жизни хоть раз, это впервые, – с усмешкой закончила я и, подав ему пульт управления, решила посмотреть зажигалку поближе. Рука обхватила рукоятку, палец лег на курок. Волоски на коже встали дыбом. Ощущения были новые. Острые и немного пугающие.

– Вот это да, какая она тяжелая и холодная…

– Давай сюда. – Не дождавшись, что я протяну ему зажигалку, Тео аккуратно забрал пистолет из моих рук.

– Стой, я хотела посмотреть, как она загорается.

Де Лагас небрежно пожал плечами, въезжая на территорию дома.

– Она не работает, газ закончился. – Он улыбнулся. – С ней часто играли мои друзья. И, знаешь, я думаю, тебе все же надо позвонить отцу – он будет переживать.

Я нахмурилась.

– Такое ощущение, словно ты хочешь избавиться от меня.

– Не говори глупости… дело абсолютно в другом.

– В чем же? – с вызовом спросила я.

Он молчал. Я начинала злиться:

– Ответь мне.

Тео сделал глубокий вдох:

– Рядом со мной лучше не находиться.

– Кому лучше?

– Тебе.

– Бред.

– Я серьезно, Ниса.

– Говорит парень, который подарил мне первый поцелуй.

Тео не смог скрыть своего удивления.

– Черт… прости.

– За что ты извиняешься? За то, что поцеловал меня?

– Это было ошибкой.

– Какого черта, Тео? – вспылила я, не в силах подавить обиду и замешательство.

– Ниса, – оборвал он меня резким тоном, – вот именно поэтому тебе надо позвонить отцу, Ниса.

– Почему? Дай более развернутый ответ.

– Потому что это больше не повторится, это было ошибкой, – с нажимом сказал он.

Я выдержала его взгляд.

– Кого ты обманываешь сейчас? Меня или себя?

– Позвони отцу и скажи, чтобы забрал тебя, – вместо ответа потребовал он.

– Я не могу! – вновь повысив голос, крикнула я. – Ты не понимаешь, что я сейчас не могу говорить с ним?! Он там был. Я видела страх в его глазах, когда он смотрел на меня, он видел, на что я способна! Я не могу позвонить ему и как ни в чем не бывало начать диалог!

Я замолчала, слезы стояли в глазах.

– Не заставляй меня, Тео, – еле слышно пробормотала я.

Меня злила собственная слабость. Но я больше не могла проявлять стойкость.

– Он будет смотреть на меня иначе. Я знаю это. Я потеряла маму, моя сестра меня ненавидит. Я не могу встретиться лицом к лицу с отцом и понять, что он… что он тоже увидел во мне монстра, Тео.

Он поджал губы и напряженно кивнул:

– Пошли в дом.

Я почувствовала, что мой отказ звонить отцу ему не нравится и даже злит. Однако он больше не давил на меня. Тео спрятал зажигалку за ремень брюк, словно настоящий пистолет, и вышел из машины. Движение было механическим, будто он сделал это по инерции и точно не впервые. Уже тогда я заподозрила его во лжи, но тут же себя отругала. Я сказала себе, что ему нет смысла мне врать, и пошла вслед за ним, всецело желая доверять и не сомневаться. В тот момент он был единственным моим убежищем. Я не могла сомневаться в нем. Де Лагас был моим якорем.

Мокрая одежда подсохла у печки в машине. Дом встречал теплом и ярким светом, от которого рябило в глазах. Тео держался отстраненно. Мне не нравился этот холод. Я поймала его за локоть и примирительно улыбнулась.

– Я позвоню отцу завтра. – Я замолкла. – Если буду готова. Но скажу ему, что я с тобой.

– Думаешь, это хорошая идея – говорить обо мне?

– Я уверена, он знает, что Клэр врет.

Тео посмотрел на меня пристальным взглядом:

– То есть ты уверена, что она врет?

– Конечно, – пылко ответила я. – Ты думал, я засомневалась в тебе?

Он молча уставился мне в глаза.

– Я уверена в тебе на все сто процентов! – воскликнула я. – Ты не мог напичкать ее наркотиками и… – «Изнасиловать» я не смогла произнести вслух.

Де Лагас резко отвернулся и опустил голову, будто слышать подобное доставляло ему физическую боль. И мне стало так жалко его в тот момент. Я знала, каково это, когда на тебя наговаривают и настраивают против даже любящую мать. Я обняла его со спины и уткнулась носом ему между лопатками. Мышцы его спины напряглись от моей близости, но он не оттолкнул. В тот момент я не знала, каким разрушающим может быть чувство вины. И что именно оно заставляло плечи Тео опускаться под гнетом стыда.

– Порой я мечтаю сбежать от них и никогда больше не видеть, – шепотом призналась я. – Ночами представляю, как забираю паспорт, все необходимые вещи и просто-напросто исчезаю из их жизни. Словно меня никогда и не было. Я грежу этой свободой… Мечтаю о месте, где смогу раскидывать свои наброски по всему дому, без страха, что их кто-то увидит. Мечтаю жить в месте, где я не должна оправдываться и просто смогу быть собой.

В голосе было столько желания, столько отчаяния, что даже мне стало не по себе. Тео обернулся.

– Здесь ты можешь быть собой, Ниса. Ты можешь писать картины.

Я грустно покачала головой:

– Уже слишком поздно, Тео. Я не могу ничего написать… Я не могу ничего создать. Словно кто-то нажал на выключатель и в одно мгновение я разучилась всему, что знала.

– Выключатель в твоих руках, – уверенно произнес он.

– Я не контролирую то, что создаю. Оно приходило откуда-то сверху, лилось из меня на бумагу. А сейчас… сейчас внутри пусто.

Тео смотрел на меня таким взглядом, что я без слов поняла: он знает, каково это – не контролировать свое творчество, не иметь никакой власти над происходящим, попадать в поток и изливать свою душу на полотне или же гипнотизировать чистый лист, не в состоянии создать хоть что-то.

– Это невероятное ощущение, да? Когда что-то завладевает тобой и ты не знаешь, как получилось то, что ты сделал. Но в тебе столько всего, – прошептала я. – Ты горишь и горишь. Творишь и творишь. Время протекает незаметно, жизнь теряет всякие очертания. Самое главное – то, что происходит на бумаге. Жизнь, которую ты воссоздаешь взмахом кисточки или черканьем карандаша.

Он коротко кивнул, но не выглядел воодушевленным.

– А затем наступает пустота, – неожиданно отозвался он. – И вместе с ней чувство беспомощности – невозможность воссоздать жизнь и вдохнуть ее в полотно. Полнейшая апатия.

И по моей коже побежали мурашки.

– Ты тоже это испытываешь? – в неверии пробормотала я.

– На смену пустоте приходит мрак и порождает в тебе монстров. Они пожирают тебя изнутри. Питаются твоим страхом и бессилием. Но ты позволяешь им это делать. Отдавая всецело контроль, ведь в их присутствии начинаешь чувствовать себя живым. Боль. Страхи. Терзания. Ты ощущаешь эти эмоции всеми клеточками, но счастлив испытывать хоть что-то. Позволяешь им взять верх над собой.

– Я не позволяю, – глухо ответила я. – Клэр позволяла, и они уничтожили ее. Превратили в чудовище.

– Ты не Клэр, – успокаивал он.

– Хочешь сказать мне, что я не чудовище?

– У всех нас есть темная сторона… Вопрос в другом: больше ли в тебе света? Уверен, что да.

– Ты не посмотрел всю мою папку? – прошептала я. – На самом дне скрыты мои монстры. И, поверь, они не боятся света. Они сильнее. – Я смотрела ему в глаза. – Порой они вырываются наружу, и я пишу их… вдыхаю в них жизнь. Они питаются моей грустью, печалью и безнадежностью. Но чаще всего я боюсь их так сильно, что не позволяю выбраться. В редких случаях, когда сражаться уже нет сил, я выплескиваю их на бумагу.

Его взгляд изменился. То, как он смотрел на меня, было громче всех слов. Он понимал мое безумие.

– Покажи мне, Ниса. Твоя папка в мастерской.

Я переплела наши пальцы и поволокла его по коридору в сторону комнаты. От волнения у меня перехватило дыхание. Моя папка стояла на мольберте, несколько моих эскизов было разложено сверху. Анатомия человека и наброски глаз Тео.

– Я часто пишу тебя, – неловко произнесла я, опуская голову. Мне вдруг стало стыдно.

– Ниса, – позвал он, но я не отреагировала.

– Я думала, ты никогда не увидишь мои наброски. Хотя, работая над ними, я мечтала показать их тебе. Однако я не привыкла делиться своим творчеством. Я привыкла прятать его под кроватью. – После короткой паузы я призналась: – Как и свои эмоции.

Он поймал мою руку и повел меня к стене, у которой стояло несколько холстов.

– А я часто пишу тебя, – тихо ответил он. – И нет ничего постыдного в творчестве и в том, что ты чувствуешь.

Глядя мне в глаза, он перевернул холст, который стоял лицевой стороной к стене. На нем была я. Я уставилась во все глаза на свой портрет. Мой пристальный взгляд смотрел на меня с небрежного, но детального наброска де Лагаса.

– Я не такая красивая, – разглядывая его работу, сказала я.

– Ты красивее, – просто произнес он.

– Ты пожалеешь о том, что показал мне это? Точно так же, как пожалел о поцелуе?

– Возможно.

– Тогда зачем ты это делаешь?

– В данный момент это кажется мне правильным, – отозвался он.

– Но спустя время этот диалог перейдет в категорию ошибок?

– Да, – немногословно ответил он.

– Это значит, что у нас есть лишь мгновение. – Я повернула голову и встретилась с ним взглядом. – И я собираюсь выжать из него максимум.

Я подошла ближе к холсту и, присев на корточки, рассмотрела все до мельчайших деталей. Мои волосы были изображены в пышном беспорядке. Он изобразил меня по пояс. Высокий ворот плотно прикрывал горло, длинные рукава покрывали руки. На лице ноль косметики, губы слегка приоткрыты, словно еще секунда – и я произнесу что-то ценное, поведаю миру нечто невероятное, расскажу великую тайну. А взгляд… в нем теснилось столько эмоций. Я выглядела спокойной, как раннее утро. Но в глубине глаз таилось столько безумия, как в штормовой день в океане.

– На мне одежда, но ощущение… – я запнулась, – ощущение, что я возбуждена. От меня веет… – Я вновь неловко споткнулась на собственных словах, но, разозлившись на себя за детский лепет, я взяла себя в руки и твердо произнесла: – От меня веет сексом.

Я пристально посмотрела на Тео.

– Желанием. – Де Лагас поправил меня и продолжил: – Вроде тихая гавань, но внутри взрываются вулканы…

– Почему ты изобразил меня такой? – Вопрос тихим шепотом сорвался с губ.

– Ты так смотришь на меня, – не прерывая зрительного контакта, ответил он. И, подходя ближе, признался: – И это сводит с ума.

Я сглотнула нервный ком в горле и сделала шаг назад. В Тео незаметно что-то изменилось во время нашего разговора. Я почувствовала себя в один момент глупой и наивной. Он стоял передо мной: такой взрослый, с тихой уверенностью в себе, и от него веяло мужской силой, грубостью… желанием. Я растерялась.

– Вот поэтому я считаю, что тебе стоит позвонить отцу и попросить его забрать тебя. – Он продолжал смотреть на меня, изучая мою реакцию.

– Поэтому? Что ты имеешь в виду?

– Ты боишься меня.

Я покачала головой и в ту же секунду подошла ближе.

– Я не боюсь тебя, – прошептала я, – и я не боюсь этих чувств. Но просто не знаю, как совладать с этим, – призналась я. – Я боюсь потерять контроль.

– Почему?

Я запустила пальцы в волосы, нервным движением убирая их с лица.

– Потому что… – Я подошла к своей папке и заглянула в самый конец, доставая огромные листы, покрытые… трупами, завядшими цветами, смрадом и костями. – Потому что сейчас время чудовищ, Тео, – пробормотала я. – И я боюсь их, боюсь, что они со мной сделают. Это ты, – прошептала я, показывая ему готовую картину. – Ты захлебнулся собственной кровью, и я не смогла тебя спасти. Я утонула в ней же… Когда я рисую, я проживаю картину. Я не могу проживать это…

Он вгляделся в картину. Темный лес, верхушки сосен достигают серого мрачного неба. А внизу, среди грязи, в болоте и желтой осенней листве, мертвый де Лагас, вокруг которого трупы и кости животных, а также сверкающие фиолетовые цветы.

– Они впитали твою душу, – прошептала я, указывая на цветы, полностью отдавая себе отчет, что говорю словно обезумевшая. – В детстве я была уверена, что у меня неправильная фантазия. Позже ты сказал мне, что я впечатлительная. Я думала, что это нормально и обязательно пройдет. Пока не увидела работы Клэр…

– Ты не Клэр, – вновь напомнил он.

– У нас слишком много общего…

– Ниса, посмотри на меня. – Он взял мое лицо в свои руки. – Это потрясающе, – тихо сказал он и в ответ на мой недоуменный взгляд продолжил: – Темное искусство, Ниса, все же является искусством… и ты безумно талантливая. У твоей сестры нет твоего дара.

– Но чудовища…

– Часть твоего сознания. Каждый живет со своими демонами. Ты не сходишь с ума, ты просто… – Он замолк, стараясь подобрать правильные слова. – Как ты и говоришь, ты подключаешься к потоку и творишь, создаешь и не контролируешь это.

– И это не сумасшествие?

Тео покачал головой.

– Нет, ты просто художник, ты творческая личность, называй как хочешь. Поверь, твоя сестра проходила по абсолютно другому пути.

– Какой путь? Через что она проходила?

Он поджал губы:

– Она не могла подключиться, она искала это в наркотиках. Монстры, которых она видела… были созданы искусственно.

– Разве у искусства и искусственности не один корень?

– На этот вопрос ни у кого нет ответа. Но это не суть нашей темы. Знай, то, что творится в твоей голове во время процесса, не ужасно и этого не нужно бояться. – Он пытался убедить меня всеми силами, но это было не столь просто.

– И ты не злишься? – Я сделала шаг назад, избавляясь от его рук у себя на лице. – Тео, ради всего святого, я изобразила тебя мертвым!

Он скинул пиджак и расстегнул пару пуговиц черной рубашки, немного обнажая грудь.

– Ты видела мои работы?

– Некоторые…

– И?

– Они прекрасны.

– Прекрасны? Это точно тот эпитет, который ты хотела бы использовать? – Он смотрел на меня в упор.

– Они пугающе красивы, – призналась я.

Он подошел к холсту на втором мольберте, прикрытому белой тканью. Резким движением сбросил ее. Рыжие длинные волосы были разбросаны на белоснежной подушке, молодые руки прикрывали пышную грудь девушки… без лица… Пустые глазницы и очертания скелета с провалом вместо носа и рядом отвратительных зубов вместо обольстительной улыбки.

– Я тоже это не контролирую, – произнес он, прикрывая ее тканью. – Тоже не имею никакой власти над ними. Я знаю, каково это, Ниса. Я тоже прятал свои работы под кроватью. До тех самых пор, пока не стало слишком поздно. Ты не можешь убегать вечность.

– Что случилось, когда стало слишком поздно?

Он молчал и так пристально смотрел мне в глаза, словно пытался предупредить меня и уберечь. Но я очень долго жила со своим внутренним чудовищем и была готова познакомиться с его.

– Тебе вряд ли понравится услышанное.

– Я не боюсь тебя, Тео.

– Лучше бы боялась, Ниса… – ответил он и добавил: – Займи любую гостевую спальню на втором этаже и… закрой дверь на ключ.

С этими словами он направился к выходу из комнаты.

– Закрыть на ключ? – не веря своим ушам, переспросила я.

– Да.

– Зачем?

– Либо звони отцу и попроси его забрать тебя, – вместо ответа грубо бросил он и, не оборачиваясь, вышел из мастерской.

Я смотрела ему вслед и думала: как бы называлась наша сказка? «Красавица и чудовище»? Или «Чудовище и прекрасный юноша»? А быть может, «Чудовище и чудовище»?

Да. Два изголодавшихся монстра встретились.