Глава 30

LE PASSÉ

В ТОТ ДЕНЬ Я ПРОСНУЛАСЬ с гулко бьющимся сердцем, в которое словно вонзили иголку и прокручивали ее, сводя меня с ума. Необъяснимое чувство тревоги отзывалось эхом во всем теле. Унять ее было выше моих сил. Все нутро сжималось от чувства, что случилось нечто ужасное. Закрыв глаза, я попыталась досчитать до десяти и успокоиться. Но не могла. Страх был сильнее. Телефон Тео на прикроватной тумбочке издал звуки. Я взяла его в руки, чтобы поставить на бесшумный режим, но вместо этого увидела сообщение: «Клэр покончила с собой…»

Короткая эсэмэска от Аарона, которая гласила, что моя сестра умерла. Всего четыре слова, означающие, что ее больше нет. Я смотрела, как экран айфона гаснет. Жизнь продолжала свой отсчет. Секунды покатились вперед. Мозг сработал очень странно. «Это всего лишь продолжение моего сна, – сказала я себе. – Ведь это неправда? Как это может быть правдой? Клэр – сумасшедшая эгоистка. Она бы никогда…» Экран телефона ожил вновь: входящий звонок от Аарона. Я не успела включить беззвучный режим. Трель сотрясла тишину вокруг. Тео проснулся и, резко сев на кровати, качнул головой, сбрасывая с себя сон. Он рефлекторно протянул руку к тумбочке; не обнаружив там телефон, поднял голову, увидев меня.

– Что случилось? – хрипло спросил он. Я молчала. – Кто звонит, Ниса?

Я продолжала смотреть на него и крепко держать телефон в руках. Де Лагас придвинулся ближе, на маленькую татуировку пики упал лунный свет. Он изучающе смотрел на меня и аккуратно вытащил свою трубку из моих цепких пальцев.

– Да, – тут же ответил он на телефонный звонок, – что-то важное? Я могу тебе перезвонить?

В ожидании ответа он бросил озабоченный взгляд в мою сторону и ласково погладил меня по шее, по тому месту, где пульс выбивал бешеный ритм.

– Клэр покончила с собой, но перед этим… накачала таблетками их мать, та сейчас в реанимации, и прогнозы неутешительны, – слышала я голос Аарона. В ночной тишине он отчетливо доносился до меня. Все слова, нервная интонация. Я впитала в себя все сказанное, но продолжала сидеть на кровати.

– Это кошмар? – тихим шепотом спросила я.

Тео сбросил вызов и опустил телефон. Он выглядел растерянным.

Я поджала губы. Айфон зазвонил вновь – на этот раз номер, который не был записан в книжке у Тео. Но я знала эти цифры.

– Это Габриэль. – Я машинально потянулась и ответила на вызов: – Да.

– Слава богу, ты ответила… – Его голос нервно подрагивал. – Беренис, срочно приезжай домой. – Он замолк и едва слышно закончил: – Ниса, ты сейчас нужна папе.

«Папе», – пронеслось у меня в голове. Я не понимала, зачем я нужна папе… никак не могла зацепиться за цепочку событий.

– Ты знаешь, как ее мать? – задал вопрос Тео.

На том конце повисла тишина. Гнетущая, пугающая. Габриэль продолжал молчать, и это было громче всех слов в мире.

– Ее не стало, – наконец ответил он, сделав шумный протяжный вдох. Я слышала, как он борется со слезами.

Трубка выпала из моих рук. Я подскочила с кровати. В одну секунду осознание всего случившегося накрыло меня с головой. Словно неудержимая волна, что сносит все на своем пути. Сбивает с ног и уносит под воду, не давая выплыть и сделать вдох. Волна, что убивает, топит и не дает выбраться живым, унося в пучину океана.

– Ниса, – позвал Тео, хватая меня за локоть.

– Мне нужно… мне нужно… – Задыхаясь, я пыталась сказать ему, что мне нужно домой, к папе.

Но я не могла. Воздуха в легких не хватало. Все внутри горело жгучим пламенем, испепеляя меня изнутри. Моя мама… Я не хотела думать об этом. Я вырывалась из рук Тео, пытаясь освободиться от его хватки и найти путь к двери.

– Тише. – Он обхватил руками мою талию и поднял меня. – Тебе надо сесть и дышать.

Я покачала головой. Мне надо было домой. Но он силой усадил меня на кровать.

– Ради всего святого, дыши, Ниса. Просто дыши. – Он не мог подавить волнение в голосе.

Рваные вдохи, кислород обрывками поступал в легкие. Но сделать полноценный вдох не получалось. Грудь словно обложили гирями. Тео опустился на колени передо мной и заглянул в глаза.

– Я с тобой, – тихим голосом произнес он и крепко сжал мою руку.

Я позволила этому касанию вести себя. Идти ему навстречу. Я позволила ему вытащить меня из-под волны, что утаскивала на дно.

– Дыши, – сказал он, продолжая смотреть мне в глаза. Голубые с желтыми крапинками. Зрачок расширен, а взгляд такой напряженный. – Будь со мной, – попросил он, поглаживая руками мое лицо. Его кисти подрагивали, когда он касался меня. – Просто будь со мной.

Я кивнула и изо всех сил попыталась наладить дыхание, сосредотачиваясь на его теплых касаниях. Я подняла руки и схватилась за его предплечья, крепко стискивая пальцами его теплую кожу. Я нуждалась в поддержке. Нуждалась в его силе.

– Отвези меня к отцу, Тео, – хрипло произнесла я.

Он кивнул и, встав с пола, натянул на себя первую попавшуюся кофту и джинсы, затем помог мне влезть в свою огромную толстовку. Он крепко держал мою руку, ведя по коридору, а потом в сторону машины. Париж спал. Тихим, мирным сном. Ничто не тревожило его. Фонари освещали пустые улицы и дороги. Османовские[38] здания задумчиво подпирали друг друга. А Тео вез меня по пустынным дорогам в сторону моего дома, у двери которого… неожиданно нас ждала целая толпа. Медики, полиция… и пресса. При виде машины де Лагаса журналисты направили на нас свои вспышки.

– Накинь капюшон и спрячь лицо, – произнес Тео; я мгновенно выполнила его просьбу, он потянулся за телефоном и записал голосовое: – Аарон, мы около дома, помоги ей попасть внутрь.

Потом отшвырнул трубку и посмотрел на меня. Я куталась в его толстовку, и он нежно погладил меня по бедру. Телефон пискнул. Де Лагас пробежался глазами по экрану.

– Аарон сейчас подойдет, а мне надо выйти, чтобы отвлечь их, он позаботится о тебе, хорошо?

– Не оставляй меня, – еле слышно попросила я.

Он сжал мое колено:

– Как только охрана приедет и всех разгонят, я поднимусь, обещаю.

– Что здесь вообще делает пресса?

Тео нахмурился.

– Не знаю, – качнув головой, честно ответил он. – Возможно, они караулят меня.

– Но откуда они знали, что ты будешь здесь?

– Не знаю, Ниса…

– Пусть Аарон их отвлекает, я не хочу идти туда без тебя.

– Боюсь, им нужен не Аарон, Ниса, – извиняющимся тоном отозвался он и крепче сжал мое колено. – Я приду, как только наведу порядок.

Он посмотрел куда-то вдаль и кивнул:

– Аарон здесь, я пошел.

Я схватила его за руку, не давая выйти:

– Не оставляй меня.

Тео виновато поджал губы:

– Пресса здесь, скорее всего, из-за меня. Они не дадут нам прохода. Я не могу провести тебя через подобное… Тебе надо увидеть отца, но я обещаю: я приду, как только эти стервятники получат от меня желаемое.

– Тео, мне без тебя страшно, – призналась я.

Он ласково погладил меня по щеке:

– Доверься мне, это самый лучший выход. Я быстро.

– Что мне сказать папе? – растерянно спросила я, полностью отдавая себе отчет в том, что вопрос звучит до нелепости глупо.

– Обними его, у вас одна трагедия на двоих, – продолжая гладить меня, тихо ответил он.

– Ты вернешься быстро?

– Максимально быстро. Я не оставлю тебя одну, – пообещал он.

Я выпустила его ладонь. Тео наклонился и оставил едва уловимый поцелуй на моей щеке. Затем он открыл дверцу машины – щелканье камер затопило улицу. Аарон резким движением потянул на себя мою дверцу и сразу же вытащил меня из машины, скрывая мое лицо у себя на груди. Несколько репортеров попробовали преградить нам путь, но он со злостью отшвырнул камеру одного из них.

– Иди лови эксклюзив от де Лагаса, придурок, – выплюнул он.

Я не видела дороги в собственный дом. Аарон вел меня, крепко стискивая в руках; он пах дорогим пряным парфюмом, и мне не нравился этот запах.

Он толкнул меня в подъезд и наконец выпустил. Я подняла голову и отшатнулась, увидев его лицо. Глаза красные, капилляры полопались. Белая кожа была покрыта красными мелкими точками.

– Аарон…

– Не говори ни слова, – грубо, резко произнес он. – Поднимись в свою квартиру, и увидишь все собственными глазами.

Он грубо вцепился мне в руку, заставляя следовать за ним.

– Где мой папа?

– Ты наконец вспомнила про семью? – едко спросил он.

– Не говори со мной в таком тоне. – Я хотела, чтобы это прозвучало грозно, на деле же из меня вырвался жалкий писк.

– Закрой рот и иди. – Он толкнул меня в квартиру. – Иди прямиком в комнату своей сестры!

У двери стояли два амбала, они закрывали проход полиции. Страж порядка вещал, что сейчас приедут серьезные люди и всем не поздоровится, и как они смеют мешать расследованию?! Я бросила растерянный взгляд на двух огромных охранников, которые стояли и слушали гневные тирады офицера, не двигаясь ни на миллиметр.

– Что происходит, где папа? – обращаясь к Аарону, спросила я.

– Я сказал: зайди в эту комнату, я хочу, чтобы ты это увидела собственными глазами, – сквозь зубы выплюнул он и пихнул меня к двери.

Секьюрити, словно по команде, отошли в ту же секунду, когда я упала в дверной проем. Дверь не была заперта, лишь прикрыта, и я снесла ее своим весом. Она с громким стуком распахнулась. Аарон прошел вслед за мной.

Он не помог мне подняться. Напротив, присел на корточки, чтобы наши лица были на одном уровне.

– Надеюсь, оно того стоило, Беренис, – произнес он, кладя руку мне на подбородок и поворачивая голову в сторону… мертвого тела Клэр.

Кровь была повсюду. Весь пол был в крови… и среди этой огромной алой лужи бездыханное тело моей сестры. Такое бледное на фоне огромного алого пятна.

– Знаешь ли ты, что в среднем у человека от четырех до пяти литров крови?

Я отшатнулась и попыталась отползти к выходу.

– Неа, не так быстро. – Он поймал меня за щиколотку и потянул к ней.

– Пусти, – закричала я, – пусти!

– Нет, ты должна оценить ее последнее творение. – Он подтянул меня к стене, на которой кровавыми разводами был написан портрет Тео. – Как тебе? Не столь талантливо, как выходит у тебя, но все же сходство вышло потрясающим, не находишь?

Я смотрела на стену и чувствовала, как мозг абстрагируется от увиденного, не позволяя мне в полной мере оценить происходящее, воздвигая защитные механизмы.

Аарон опустился рядом со мной и, взяв мое лицо в руки, прожег меня злым, ненавидящим взглядом.

– Я говорил тебе оставить его в покое! Говорил вернуться домой! Но ты… – Он замолк и с раздражением оттолкнул меня. – Это все случилось по твоей вине, из-за тебя! – В его глазах сверкали слезы, подбородок подрагивал. – ИЗ-ЗА ТЕБЯ! – заорал он мне в лицо. – Если бы не ты, она была бы жива.

– Ты любил ее, – прошептала я, наконец осознавая все недосказанное. – Ты любил ее, а она любила его… – Мой голос звучал так, будто не принадлежал мне.

Аарон резко дернулся, словно я дала ему пощечину. Он опустился на пол и завыл, как раненый зверь. Его крик заполнил всю комнату. Он бился об пол и кричал. Мне казалось, что все происходящее нереально. Тело моей сестры, рев Аарона. Все лишь иллюзия. Я смотрела на идеальные черты лица, кровавыми разводами нарисованные на стене. В какой-то момент я перестала вовсе воспринимать мир вокруг: крики Аарона, суматоху полиции, которая наконец смогла пробраться сквозь охранников, вопросы прессы и щелканье камер. Все это ушло на второй план. Я ничего не слышала, меня словно там не было. Никаких слез и истерики. Никаких криков и терзаний. В тот момент я не испытывала ничего. Абсолютная пустота поглотила меня. Это называют шоковым состоянием. Когда организм защищается от сильных потрясений.

По всему полу были разбросаны эскизы и исписанные смятые листы бумаги. Взяв в руки один из набросков, я внимательно разглядывала его. На нем была изображена наша мама. Ее взгляд был устремлен на меня, а на лице играла легкая улыбка. Я не видела ее в таком настроении очень давно. И в тот момент на задворках моего сознания поселилась мысль, что больше я ее никогда и не увижу. Но я отмахнулась от этих слов, как от назойливой мухи. Не думать, не чувствовать, не анализировать. Я подняла смятый в шарик лист и аккуратно раскрыла его. Бумага была так помята, что не поддавалась моим пальцам. Но я продолжала с усердием разглаживать ее. Кусочек дневника. Вот только слова сливались, и я не могла расшифровать написанное. Привстав с пола, я подняла второй такой лист и запихнула оба в карманы толстовки.

– Мадемуазель, на месте преступления ничего трогать нельзя, – обратилась ко мне женщина в форме.

Я кивнула, но листы доставать не спешила. В этот момент Аарон начал крушить все в комнате и привлек всеобщее внимание.

– Выведи этого больного. Мне все равно, кто его отец, – он изрядно подпортил нам сбор улик. И что-то подсказывает мне: он сделал это намеренно.

«Да, – пронеслось у меня в голове. – Он не позволил вам забрать тело, потому что хотел меня наказать». Я молча вышла из комнаты и направилась в свою. В моей все было как прежде. Отчего-то это казалось странным. Мамы не стало, труп сестры лежит в соседней спальне. А в моей комнате… все на своих местах, словно ничего не случилось. Я села на постель и стала рассматривать знакомые стены. Меня нашел Габриэль. Он заглядывал мне в глаза, что-то говорил, но я не слышала его. Наконец он плеснул мне в лицо холодной воды, и я дернулась.

– Слышишь меня? – спросил он озабоченным голосом.

Он был бледен, глаза красные, губы искусаны. Впервые в жизни я видела его в таком состоянии.

– Мне позвать врачей? – Слова вылетели хрипло, невнятно, он откашлялся.

– Где был папа? – наконец задала я вопрос, который вертелся на кончике языка с тех самых пор, как я увидела мертвую Клэр. – В тот момент, когда все произошло? – Я подняла глаза на своего лучшего друга. – Где он был?

Габриэль виновато опустил плечи:

– Его не было дома.

– И где же он был этой ночью? – лишенным всяких эмоций голосом поинтересовалась я.

– Не здесь – он ночевал в другом месте, – прошептал мой друг, явно стараясь избегать слова «любовница».

Я кивнула. Это не было сюрпризом. Я догадывалась. Он слишком часто убегал из дома. Возможно, он нашел свое безопасное место.

– Где Тео?

Габриэль не смог скрыть злости и негодования.

– Ты серьезно спрашиваешь, где этот ублюдок?

– Где он? – Я легла на постель в позе эмбриона.

– Его забрали в полицейский участок. Скорее всего, ему выдвинут обвинение в доведении до самоубийства. И надеюсь, что его посадят, – горячо продекламировал мой друг.

– Оставь меня, – попросила я.

– Беренис, я…

– Выйди вон, – не дав ему договорить, потребовала я.

Габриэль не двинулся с места.

– ВЫЙДИ. ВОН.

Он резко поднялся с моей постели и громко хлопнул дверью. Я знала, что полиция придет и за мной. Что меня будут допрашивать, задавать вопросы, отвечать на которые я не хотела. Но в тот момент я закрыла глаза и представила перед собой Тео. Я чувствовала себя одной во всем мире. Мама… я не могла даже думать об этом. Мама… я потянулась в карман за эскизом, который сделала Клэр. Но вместо него вытащила листы дневника. Знакомый почерк на выдранном клочке бумаги:

Он говорил мне, что чувства надо будить. Каждый раз, когда он наклонял меня над столом и врывался, он говорил, что это для моего блага. Что я должна разбудить свою сексуальность и прочувствовать этот мир. Но я не ощущала ничего, кроме боли и страха. Я хотела, чтобы это закончилось как можно быстрее, но он словно наслаждался моим отвращением. Касания его рук доводили до дрожи. Я мечтала оказаться как можно дальше от него и этой мастерской. Но я никогда не сопротивлялась, я позволяла ему брать меня, как только ему вздумается. Даже когда он ставил меня на колени и заставлял открывать рот, я послушно следовала его приказу. Мне хотелось, чтобы он заметил меня. Оценил, подарил частичку своего таланта. После секса он всегда рисовал, и я не могла оторвать взгляда от его работ. Иногда он сажал меня на колени и называл своей музой. Поглаживал мои волосы, перебирая их пальцами, он говорил, что они прекрасны. Золотые ангельские локоны. Он был зациклен на них. Порой он просто порол меня и выгонял вон. Все всегда зависело от его настроения. Но я была слишком влюблена в его талант. Я слишком завидовала его умениям. Я была готова на все, лишь бы быть рядом с ним. Он был разный: то насиловал, грубо и жестко, то любил меня так, словно это его последний день на земле. Игра в «горячо-холодно» сводила с ума. Но она была круче всех наркотиков. Я была помешана на нем. Это было сильнее меня. Он дарил мне ад и рай. Пусть это и разрушало меня. Я не могла перестать наслаждаться им. Он питался мной, выжимая из меня все соки. Я больше не могла творить, а ему все было мало… за красивым фасадом скрывался монстр.

Резко сев на постели, я перечитала еще раз. Игра в «горячо-холодно»… по телу побежали мурашки. Талантливый, прекрасный и опасный. Дыхание участилось. Я потянулась к следующему листу. Пальцы дрожали, пока я раскрывала смятую бумагу. «Кто он? – хотелось кричать мне. – О ком ты писала, Клэр?»

Эта квартира напоминала мне музей. Вот, значит, что остается от аристократа, который всю жизнь собирал всякий ценный хлам. На стенах картины в помпезных рамках, хрустальные люстры и статуэтки. Все, что чуждо мне. Я люблю простоту. Но здесь все кричит о роскоши и деньгах, а также об истории.

– Интересно, дедушка-аристократ мог себе представить, что мы будем трахаться на его драгоценном персидском ковре? – со смешком спросила я.

Он расхохотался и перевернул меня на спину:

– Мне так больше нравится.

– Хочешь смотреть на меня?

Он коротко кивнул и вошел в меня. Он был нежен и ласков. Я выгнулась ему навстречу, пробегая пальчиками по его коже. Маленькая татуировка пики, главное – сосредоточиться на ней. Тогда это может показаться сбывшейся мечтой.

Лист выпал из рук, тело оцепенело, сердце рухнуло в груди. Маленькая татуировка пики… В дверь постучали, я всполошилась и спрятала листы в карман. Стук повторился. Я замерла, глядя на дверь. Медленно она отворилась, но я не слышала скрипа – пульс в ушах затмил все посторонние звуки.

– Мадемуазель, – на пороге стоял полицейский, виновато понурив голову, – у нас есть к вам пара вопросов.

Я продолжала сидеть на постели.

– Вас не затруднит пройти с нами?

Меня била крупная дрожь.

– Себастьян, оставь ее, я с ней здесь поговорю. – Из-за его спины вышла женщина в форме.

У нее в руках была бутылочка воды, она натянула на лицо скорбное выражение и прошла в комнату.

– Послушай, я знаю, через что ты сейчас проходишь, но нам нужна твоя помощь, ладно? – Женщина протянула мне воду.

Я слабо кивнула, но от воды отказалась.

– Теодор де Лагас – говорит ли тебе что-нибудь это имя? – Не теряя времени, она приступила к расспросам; я видела, как дама включает диктофон на телефоне.

– Да, – хрипло ответила я.

Женщина-полицейский была явно удовлетворена тем, что дело сдвинулось с мертвой точки, и продолжила бомбардировать меня вопросами:

– Какие отношения связывали Клэр и Тео?

Листы в карманах – все, чем были заняты мои мысли. «Покажи их», – говорил мне внутренний голос. Сердце же сжималось от одной мысли об этом. От волнения перед глазами все сливалось, я чувствовала, как моя кожа покрывается пятнами. Я сделала глубокий вдох, старясь подавить панику.

– Они были друзьями, учились вместе в школе искусств.

– Твоя сестра… – Женщина замолчала, пытаясь подобрать правильные слова. – Клэр что-нибудь говорила о насилии, совершенном над ней? Рассказывала про дружбу с Тео?

Я покачала головой:

– Она была скрытной.

– Твой друг Габриэль сказал, что Клэр обвиняла Тео в изнасиловании. Неужели ты ничего об этом не слышала?

Пристальный взгляд темных глаз прожег меня насквозь.

– Нет, – сипло ответила я, сражаясь сама с собой.

Женщина разочарованно поджала губы.

– Хорошо, Беренис. Скажи, пожалуйста, знаешь ли ты профессора Лякура?

Имя казалось мне знакомым, я нахмурилась, пытаясь вспомнить, где именно его слышала. А потом меня осенило. Дневник Клэр.

– Да, это был их учитель в школе искусств, а зачем он вам нужен?

Дама замолчала и нехотя призналась:

– Его нашли мертвым в своей квартире. Соседка ночью слышала крики и вызвала полицию, но наряд приехал слишком поздно… Мужчина кричал имя «Тео», – бросила она, следя за моей реакцией, и мгновенно поинтересовалась: – А где ты была этой ночью?

Опустив глаза, я спряталась от ее назойливого взгляда. Учитель был мертв.

– Его убили? – глупо сорвалось с моих губ.

– Жестоко убили… – строго ответила она, внимательно следя за мной. – Беренис, я спрашиваю еще раз: где ты была?

– Я была с Тео.

В комнате повисла тишина. Она откашлялась и уточнила:

– Этой ночью ты была с Теодором де Лагасом? Я правильно поняла?

Кивнув, я сплела пальцы в замок:

– Да, мы весь день провели вместе в его квартире.

Я видела, как полицейские переглянулись.

– Кто это может подтвердить?

– Консьержка с утра принесла почту, и мы заказывали еду часов в восемь вечера.

– Ночью вы не выходили из квартиры?

– Вышли – Тео привез меня сюда. – Я отвечала механически, не давая себе возможности задуматься и осмыслить сказанное.

– До этого времени вы не покидали апартаменты? – настойчиво повторила она.

– Нет, мы спали. – Я рассказывала о событиях так, словно они произошли не со мной, – так проще было отвлечься. – Пришло сообщение от Аарона, затем звонок… потом нам позвонил Габриэль. Я говорила с ним, он может подтвердить, что Тео был со мной. Мы говорили втроем.

Женщина раздраженно поджала губы и нервным движением потерла лоб.

– Беренис, слушай, все очень серьезно, понимаешь? – Мне кажется, она еле сдержалась, чтобы не встряхнуть меня. – У нас есть теория, что Тео с твоей сестрой убили учителя, а потом он помог ей покончить с собой. Есть свидетели, есть люди, которые знали, как издевался Теодор над твоей сестрой. Поэтому если ты сейчас пытаешься защитить его по каким-то своим причинам…

Я подняла голову и уставилась на нее прямым и открытым взглядом.

– Он был со мной, – твердо повторила я. – Спросите консьержку, спросите Габриэля, отследите передвижения Тео по мобильнику.

Она резко встала с постели.

– С таким алиби мы точно не посадим эту тварь, – произнесла она своему напарнику.

– Если у него такое алиби, то он не виноват, – подытожил мужчина.

– Богатенький ублюдок заморочил девочке голову. – Она еле сдерживала эмоции.

– Давай проверим факты, – оставался беспристрастным ее коллега.

– Где мой отец? – спросила я, прерывая их диалог.

– В полицейском участке, – отозвался мужчина.

– Я могу идти?

Они озадаченно застыли в дверях:

– Куда?

Встав с постели, я пожала плечами:

– Я подозреваемая?

– Нет, – мгновенно ответил мужчина.

– Значит, у меня нет никаких ограничений по передвижению?

Полицейские растерянно переглянулись.

– Ты проходишь по делу как свидетель.

– Мои показания уже записаны, не так ли?

– Сейчас глубокая ночь, – начала женщина.

Я перебила ее:

– Не могу здесь находиться, простите.

Я прошла мимо них. Запирая все чувства на замок, не давая им возможности выбраться. Я отделила их от себя. Спрятала в дальний ящик сознания. «Сейчас не время», – повторяла я про себя.

Габриэль сидел на полу в коридоре.

– Беренис, – позвал он с нескрываемым облегчением. – Я жду тебя… С тобой хотел поговорить один полицейский.

– Я уже сказала все, что знала, – бросила я на лету.

Листы в карманах казались слишком тяжелой ношей. Я не знала, сколько времени смогу сдерживать эту боль внутри. Она готовилась лавиной сбить меня с ног.

– Он хотел поговорить о чем-то другом. – Он поймал меня за руку, останавливая. – Это очень важно.

Вид у него был напуганный.

– Что случилось?

– Он расскажет тебе сам.

Холодок бежал вдоль позвоночника, пока Габриэль вел меня к нужному человеку на улицу.

– Извините, – неловко позвал он низкого и полного мужчину. – Это она.

Тот кивнул и жестом позвал меня подойти ближе.

– Садись в машину. – Он указал в сторону обычного «пежо».

Я бросила взгляд на Габриэля.

– Просто доверься мне, Ниса, – подталкивая меня в спину, сказал он.

Нервничая, я опустилась на сиденье. Машина тронулась с места, и мужчина отъехал на соседнюю улицу, а затем завернул за угол и выключил двигатель.

– Я не буду ходить вокруг да около. Твоя сестра задолжала приличную сумму людям, с которыми лучше не связываться.

– Моя сестра умерла, – глядя ему в глаза, ответила я.

– Но ее долг – нет. Если не хочешь, чтобы с твоим отцом, бабкой и дедом что-то случилось, лучше заплатить. – Тон не был зловещим, скорее скучающим, словно ему надоело говорить об элементарных вещах. – Иначе ты не сможешь их спасти, – опережая мою надежду, сказал он.

Сомнений не было, я отчетливо осознала, что все серьезно, лишь по его виду. Он выглядел как человек, который знает, о чем говорит.

– Сколько? – тихо спросила я.

– Восемнадцать тысяч евро.

Я закрыла глаза:

– На что она могла потратить такие деньги?

Он ничего конкретного не ответил. Лишь пожал плечами и коротко бросил:

– Она была наркоманкой.

– Как много у меня времени?

– Войдя в твое положение, они дадут тебе месяца два, чтобы уплатить долг. Могут предложить работу.

– Какую еще работу?

– В борделях и так далее. Если ты девственница и несовершеннолетняя, за тебя хорошо заплатят.

Он увидел страх на моем лице и молча подал бумажку с начерканными простым фломастером цифрами.

– Позвони по этому номеру, если будешь готова заплатить, – он сделал паузу, – или же если будешь нуждаться в работе.

Непослушными пальцами я забрала из его рук клочок.

– Не иди в полицию. Будет только хуже. И не пытайся сбежать – тебя найдут. А теперь выходи.

Не знаю, что было страшнее: получать такую угрозу или получать ее из уст полицейского. Его взгляд был громче слов. Я понимала, что выхода нет. Мне нужно заплатить. Также я понимала, что отец обратится в полицию, и, может, я и была дурочкой, но почему-то прекрасно осознавала, что от этого будет хуже. Возможно, общение с де Лагасом и то, как он ни во что не ставил стражей порядка, открыло мне глаза на некоторые вещи.

– Не жалуйся отцу – его убьют, – равнодушно бросил мужчина в подтверждение моих мыслей. – Выходи, – повторил он, и в этот раз в голосе прозвучало нетерпение.

Я хлопнула старенькой дверью автомобиля. Где найти 18 тысяч евро?.. Тео… Он мог мне помочь. Однако листы в карманах, которые я нащупала пальцами… они будто обжигали кожу. Маленькая тату в форме пики. В горле встал крик. Знала ли ты, Беренис, что он причастен к изнасилованию твоей сестры? И мой ответ: Нет, не знала. Потому что не хотела знать, не хотела верить. Ноги меня не держали, я опустилась на бордюр. Поведение Клэр обретало смысл. Я оставила ее совсем одну. Я бросила ее. «Ты должна была показать свою находку, ты должна была все рассказать», – твердил мне внутренний голос. Было так больно. Меня разрывало изнутри на мельчайшие кусочки, словно тело пропустили сквозь мясорубку. Я должна была все рассказать, вот только я не смогла. Не смогла… я слишком сильно его любила. Клэр была мертва, моя мать тоже. Я могла бы собственными руками упрятать де Лагаса в тюрьму. Но это было сильнее меня, Клэр подобрала правильные слова, описывая то, что к нему испытывала. Сильнее меня. То, что я испытывала к нему… и то, что я узнала о нем… абсолютно не вязалось вместе. Неожиданно за моей спиной кто-то откашлялся. Я резко обернулась. Габриэль смотрел на меня сверху вниз.

– Я знаю, что делать, Беренис, – подал он голос и, взяв телефон в руки, сделал звонок, изменивший всю мою жизнь. – Огюст – я вас познакомлю, – прошептал мой друг и виновато понурил плечи.

Огюст приехал спустя час. Он оглядел меня и молча кивнул на машину. Я встала на ватных ногах и села в салон.

– Я видел то, на что ты способна. Но этого мало. Однако я обучу тебя. – Старческий голос звучал по-доброму и спокойно. – Габриэль сказал, что ты нуждаешься в больших деньгах. Я решу твою проблему. Но ты должна пообещать мне выполнить то, о чем попрошу я.

Я смотрела на него как кролик на удава.

– Не бойся, – с улыбкой произнес он и, внимательно изучая мое лицо, поинтересовался: – Что тебе нужно помимо денег?

– Исчезнуть, – мгновенно прошептала я. – Вы можете стереть меня так, словно я никогда не существовала?

Его глаза вспыхнули озорным блеском – это сильно контрастировало с морщинистым лицом.

– Считай, что тебя уже нет, – уверенно заявил он.

Огюст был человеком слова. Он стер меня. Но я жаждала этого всем сердцем, которое болезненно кровоточило, и думала лишь об одном: вот бы сдохнуть. И он выполнил мое желание. Не в привычном понимании этого слова. Но все же меня больше не было. Я умерла.