Глава 22
Глава 22
Новые знакомства
Яков Семенович Шейман работал с клиентом. Дама бальзаковского возраста принесла ему в ремонт разорванную цепочку, пайкой которой он и занимался. Еврей поднял голову, увидел меня, едва заметно кивнул. Я сел в клиентское кресло.
Работа заняла у него минут десять. Он почистил место пайки бархаткой, зачем-то посмотрел на свет, бросил цепочку на весы, спросил:
— Видели? Вес тот же!
Женщина кивнула, соглашаясь.
— С вас рубль двадцать!
Как только за ней закрылась дверь, Шейманг вышел из-за стола, подошел ко мне, пожал руку:
— Здравствуйте, здравствуйте, Антон! Рад вас видеть!
Он повесил снаружи на дверь табличку «Перерыв 15 минут», задвинул засов. Шейман здорово изменился с нашей последней встречи: помолодел, волосы на голове стали гуще, седина пропала. Да и двигаться еврей стал энергичней, поживее.
— Идёмте! — он потянул меня в подсобку. — У меня здесь некоторым образом уютный кабинетик, так сказать, свой!
«Уютный кабинетик» оказался бывшей подсобкой с заросшей паутиной окном с мутными стеклами и наружной решеткой, давно потерявшими прозрачность. Из мебели были продавленный диванчик, два колченогих стула и старый канцелярский стол. Шейман вытащил откуда-то два бокала, электрочайник, баночку дефицитного растворимого кофе и стеклянную банку с сахаром.
— Прошу! — широким жестом он указал на кофе. — Угощайтесь!
— Спасибо, Яков Семенович, — я не стал отказываться. Кофе действительно был сейчас в тему: немного клонило в сон. Некоторое время мы молчали, поглощая напиток. Наконец, отставив свой бокал в сторону, я вытащил сверток из сумки:
— Что вы на это скажете, Яков Семенович?
И выложил на стол кучку монет: с десяток серебряных и пару золотых кругляшков иностранной чеканки.
— Простите, можно взглянуть? — чуть заикаясь, выговорил Шейман, протягивая руку к монетам. — Какая прекрасная сохранность!
— Конечно, конечно! Я их для этого и привёз.
Шейман осторожно двумя пальцами взял золотую монету, осмотрел её со всех сторон.
— Испанский дукат? Очень похоже, очень похоже…
Он поднял глаза на меня, спросил:
— Это — настоящий, ведь не новодел, правда?
— Настоящий, Яков Семенович, — успокоил я его. — Настоящий. Все монеты из клада.
Ювелир взял дрожащими руками серебряную монету, покачал головой, отложил в сторону, закрыл глаза, сделал вдох-выдох, успокаиваясь и сообщил:
— Это целое состояние, господин! Просто невероятно! Я даже навскидку не назову, сколько это может стоить!
Этим своим обращением «господин» Шейман меня просто убил.
— Яков Семенович, не надо меня так обзывать! — попросил я. — Зовите меня по имени — Антон. Хорошо?
Однако ювелир посмотрел на меня таким взглядом, что я понял: моя просьба возможно останется невыполненной.
— Хорошо, господин! — ответил он, виновато поджал губы, поправился. — Хорошо, Антон.
Я вздохнул, насыпал еще кофе в бокал. Вода в чайнике остыть не успела. Шейман на мои действия не отреагировал никак. Он вытащил из кармана лупу, нацепил очки. Взял одну монету, другую.
— Вы говорите, говорите! Я слушаю…
— Просьба у меня к вам, Яков Семенович, — осторожно сказал я.
— Конечно, конечно! — согласился он, не поднимая головы, не прерывая процесса рассматривания монет. — Всё, что угодно!
— Я вам оставлю свой номер телефона, Яков Семенович, — продолжил я. — К вам обратится человек, чтобы найти меня. Вы перезвоните мне и сообщите, где он меня будет ждать. Мой номер никому не давайте. Хорошо?
— Эти монеты я у вас пока оставлю, — добавил я. — Вы их оцените, посмотрите. Может, покупателя найдете.
Шейман удивленно посмотрел на меня, потом вдруг опомнился, хмыкнул:
— Это будет долгий процесс! Директор нашего музея вот за это, — он подвинул три монеты, две золотых и одну серебряную, — душу бы дьяволу продал! Не боитесь их мне оставить?
Я засмеялся:
— Неужели вы меня обманете, Яков Семенович?
— Разумеется, нет, госп… Простите, Антон! — взволнованный еврей Шейман чуть не перекрестился. — Я вам благодарен до глубины души! Я благодаря вам помолодел лет на десять. Все болячки прошли сами собой…
От ювелира я направился искать рабочий телефон-автомат. На перекрестке улиц, на углу здания у таксофона отсутствовала трубка. Чуть дальше стояла кабина с телефоном, у которого был искорежен диск.
Кабину с относительно исправным аппаратом я нашел через четыре квартала. Зато в ее поисках прошел мимо автоматов с газированной водой, с удовольствием выпил пару стаканов за две трехкопеечных монеты. На улице стояла июльская жара. Лето в разгаре.
На том конце провода мне ответили сразу же после первого гудка, словно ждали моего звонка.
— Это Ковалев, — сказал я без приветствия. — Слушаю вас.
— Красноармейская, 17, — ответил мне молодой женский голос с едва уловимым акцентом. — Подъезжай прямо сейчас! Дело есть. Возьми тачку, трамвай не жди. Расходы компенсируем.
Ответить, согласиться или возразить я не успел — трубку уже положили. Тоже ни здрасьте, ни до свиданья. Акцент в голосе наш, советский, то ли кавказский, то ли среднеазиатский — не успел понять, слишком уж быстро пообщались. Но точно, не иностранцы. В этом уж я был уверен.
Улица Красноармейская находилась недалеко, пешком можно было дойти за полчаса, или три остановки на любом транспорте. Я пошел пешком не спеша, раздумывая, кому это я вдруг понадобился?
Сама улица относилась к категории старых, с дореволюционными деревянными домиками, окруженными небольшими палисадниками. Раньше здесь жило городское купечество, причем непростое, зажиточное. Даже кое-где таблички, позеленевшие от времени, висели: «В этом доме жил основатель женской гимназии № 1 купец первой гильдии Севастьян Мальков», «В этом доме жил основатель и содержатель богадельни купец первой гильдии Игнат Савелов». Хотя, надо отметить, если сравнивать нынешние деревенские дома, не особо большие хоромы у родного купечества были.
После революции улица сразу же поменяла свое название на «Улицу им. Героя Революции товарища Троцкого», а еще через несколько лет стала Красноармейской.
Я прошел по ул. Ленина, свернул направо, прошел метров сто, свернул налево: Красноармейская шла параллельно центру.
Дом под номером 17 ничем выдающимся от других домиков по этой улочке не отличался: бревно, обитое дощечками, резные наличники на окнах с затейливым узором, ставни. Над крыльцом навес в виде купола, который подпирали резные столбы. В общем, вполне симпатичный домишко. Возле метрового деревянного заборчика примостился сияющий ярко-синей краской новый «жигуль-шестерка» — «ВАЗ-2106».
— Сонька! — я потер перстень. — Сходи, посмотри, что там в доме творится?
Серебристый, видимый только мне, комочек взлетел вверх и ввинтился в стену дома.
Я же, чтоб не привлекать внимания, прошел мимо по противоположной стороне улицы, остановился на углу возле киоска «Союзпечати», сделав вид, что рассматриваю газеты. Поддерживая легенду, протянул пять копеек, получив взамен номер «Переславского комсомольца», раскрыл.
Еженедельная газета на четырех листах, печатный орган обкома комсомола. На первой странице три статьи про комсомольские собрания на крупных предприятиях города, связанные с решением очередного пленума ЦК ВЛКСМ. Такое ощущение, что собрания проходили под копирку. Даже выступления комсомольских вожаков мало, чем отличались друг от друга.
На второй странице газеты в глаза бросилась обширная статейка с фотографией молодого механизатора-тракториста-хлебороба с глуповато-торжественным выражением под обещания собрать урожай больше положенного в установленные соцсоревнованиями сроки. Рядом еще пара материалов аналогичного характера, только уже про комсомольскую жизнь на предприятиях города с фотографиями достаточно симпатичных молодых девушек-комсомолок и опять про обещания дать нагора минимум 150 процентов плана.
Третья страница была целиком и полностью посвящена культурной жизни. Только просмотреть я её уже не успел. Перед лицом возник силуэт маленькой девочки.
— В доме три человека, — сообщила Сонька. — Девушка и два дядечки. Девушка и один дядечка черные, нерусские, другой дядечка, самый молодой русский. У парней большие пистолеты. Тебя ждут, но не сердятся. Хотят, чтобы ты им в чём-то помог. Девушка очень грустная!
Сонька выпалила всё это мне в лицо и пропала. Я вздохнул. Всё-таки шестилетняя девочка ребенок и есть, даже если это просто её душа.
В принципе, информации хватило. Засады не было. Вряд ли это были сослуживцы Дениса. Немного напрягало наличие оружия, которое, конечно, было для меня абсолютно не опасно. Я наложил на себя «каменную кожу», хотя перстень «включал» этот конструкт автоматически при наличии угрозы. Всё равно, лишней не будет. И направился к дому.