Глава 21

Глава 21

В розыске

Я выяснил, почему Кузька стал бояться выходить в лес! Дед Ехир, старший в семье оборотней, проявил инициативу, которую ну никак не назовешь разумной: установил своеобразный «пост» на границе леса рядом с моим домом. Каждый вечер на сутки на «пост» от стаи заступал то ли часовой, то ли охранник. Вот не лень было добираться сюда через весь лес с дальнего кордона! Это ведь больше сотни километров по прямой. А оборотни «короткой дорогой» пользоваться точно не умеют.

— Иди, передай Ехиру, что не надо меня охранять, — сказал я «часовому», который прятался в ложбине. Надо сказать, хорошо прятался. Я бы его и не увидел, если бы не догадался взглянуть магическим зрением. Аура выдала.

Оборотень перекинулся, оказавшись молодым парнем, практически подростком.

— Я не могу уйти, — виновато сказал он. — Старейшина приказал…

— А у нас тут у коров молоко пропадает, овцы боятся выйти! — рассердился я. Впрочем, соврал: овцы и корова были только у Селифана, чей дом стоял на другой стороне деревни. У него огород выходил на луга. Кстати, там частокол ставить не стали: луга со всех сторон, кроме деревни, окружали болота, так называемый Шмак. Почему болото так именовалось, я не знаю.

— И девки перестали навещать! — поддакнул из-за спины банник.

— Я сейчас подальше в лес уйду, — ответил оборотень. — Домой вернусь, тогда передам!

Он снова перекинулся и скрылся в лесу.

Со следующего дня «часовые» больше не появлялись, а Кузька стал снова бегать в лес.

— Тебя ищут, — сообщил как-то в начале июля Селифан. Он ездил на велосипеде на почту в Коршево за пенсией себе и старикам. Мы сели на лавочку у моего забора. Оборотень прислонил велосипед к ограде.

— Я знаю, — отмахнулся я. — За хлебом езжу, так вообще слежку устроили. Это местные чекисты с Кутятинского райотдела КГБ.

— Нет, — Селифан отрицательно мотнул головой. — Не они. Блатные какие-то. На уголовников похожие. Деньги деду с бабкой отнесу, расскажу.

— Тогда заходи во двор, — предложил я. — Посидим, чаю выпьем.

Я вынес из дома самовар, залил водой, разжег. На стол во дворе выставил чашки, вазочку с сушками и пряниками, сахарницу.

Когда оборотень вернулся, самовар уже закипел. Я заварил индийский чай «со слонами», тот, что прикупил в тот раз в магазине «для экспедиции», сунув «на карман» директору магазина. Кузька слинял, чтобы нам не мешать. Собакен уже вполне понимал человеческую речь.

— Сегодня поехал на почту за пенсией, — начал Селифан, когда мы не спеша выпили по чашке ароматного напитка. — Выхожу, меня останавливает такой… В кепочке, пиджачке на футболку, руки в наколках… Ты, говорит, знаешь, как Антоху Ковалева разыскать? Очень он уважаемым людям потребовался. Даже денег предлагал.

— Много? — улыбнулся я.

— Ага, — весело ощерился Селифан. — Трёшку.

— А что этим «уважаемым людям» надо?

— Не знаю, — пожал плечами Селифан. — Он меня достал своими вопросами, где ты живешь и как тебя найти? Пришлось на него рыкнуть…

«Рыкнуть» Селифан мог. Как-то раз он продемонстрировал мне этот «рык оборотня». Мне жутко стало, несмотря на наличие защитного амулета с «каменной кожей». Воздействие этим приемом, «рыком оборотня» осуществлялось на ментальном уровне, но только на человека. В принципе, «рык» был очень похож на мой «ночной кошмар», только мой конструкт действовал беззвучно, а здесь упор был именно на звук, точнее на инфразвук.

— Ну, и?

— Описался гражданин, — засмеялся Селифан. — Но всё равно очень настойчиво просил передать тебе этот номер телефона.

— Даже интересно, — усмехнулся я. — После твоего рыка?

— После моего рыка, — подтвердил Селифан.

— Сильное желание у гражданина найти меня, — заключил я. — Очень сильное.

— Или чего-то очень сильно боится, — вздохнул оборотень. — Ведь обоссался, а всё равно…

Телефонный номер был мне незнаком. Сразу захотелось позвонить Устинову, что бы он помог установить владельца. М-да…

Скорее всего, кому-то потребовалась моя помощь как «медработника». Да и запасы пополнить не мешало бы.

— Тебе в городе ничего не надо? — спросил я у Селифана.

— Сапоги резиновые прохудились, — ответил он. — Второй раз заклеиваю. 44–45 размер. Плащ непромокаемый. Рукавицы хозяйственные. Дальше, как обычно: водка, сахар, масло. Колбаски привезешь, буду благодарен.

— Сапоги рыбацкие?

— Нет, обычные. Если получится, то и кирзовые возьми. На Центральном рынке есть такой магазин «Рабочая одежда».

— Знаю.

Несмотря на предупреждение Дениса, я решил съездить в город на своем «Росинанте». Остановить меня могли только на посту ГАИ, а это только перед Химиком, на развилке дорог. Как-нибудь проскочу, в конце концов. Волшебник я или кто?

Был еще один незакрытый вопрос: я хотел доехать до Шеймана, чей телефон я отдал брюнетке для связи с лордом Клайдом. Предупредить старика надо бы, а заодно и знакомство закрепить. Человек очень нужный, с учетом того, что «ювелирки», особенно всяких монет, собралось немало. Да и ведьмы-то, наверное, уже успели вернуться к себе в Наглию.

Ну, и, конечно, новости узнать: как там город, стоит?

* * *

Я выехал около семи утра. Проснулся, по холодку пробежался вдоль деревни пару раз туда-обратно, подтянулся на турнике свою норму — тридцать раз. Умылся, помедитировал, исключив практические занятия в Астрале. Позавтракал, собрал сумку, в которую сунул для Шеймана несколько монет и серебряных, и золотых из чугунка, что презентовал Еремеич мне на новоселье.

Накануне вечером я ему позвонил, договорился о встрече у него в мастерской. Не думаю, чтобы его «слушали». Считаю, что в «хитром доме» про него пока не знают. Ключевое слово — пока.

Накануне вечером я отпустил душу Цветаны на перерождение. Предварительно детально расспросил, демонстрируя перерисованную схему, географическую карту и атлас автомобильных дорог. Душа белой ведьмы показала достаточно неплохое знание географии.

— Сама-то хочешь на перерождение?

— Морана обещала, — ответила она. — Хотя, конечно, боязно, страшно. Так хоть как-то, хоть какая-то иллюзия жизни. Ладно. Давай!

— Отпускаю к тебе эту душу, Морана! — сказал я. Светло-серебристое облачко истаяло. В голове вспыхнуло: «Софочку почаще гулять отпускай!»

— Хорошо, — вслух сказал я.

Вспомнив об этом, одной рукой держась за руль, потер кулаком второй перстень об бедро:

— Погуляй, Софа! Только не мешайся.

Серебристый комочек радостной взмыл вверх, а я продолжил свой путь.

Последние две недели машина меня стала напрягать: перестала заводиться с «первого тычка», хотя аккумулятор я приобрел в прошлом году, потеряла мощность, словно «задыхалась», когда я пытался газовать.

Увы, посещение районной СТО — станции техобслуживания — ничего не дало. Диспетчер сообщила, что сейчас идет запись на три месяца вперед.

— Будете записываться? На 29 сентября?

Я отказался.

— Знаешь, почему станция называется «техобслуживания»? — пошутил Макарыч, когда я ему пожаловался на свою проблему. — Потому, что тех обслуживает, а остальных нет!

— А как же ты свой «уазик» чинишь? — удивился я.

— Так я в леспромхозовском гараже чинюсь! — ответил он. — Загоняю, сдаю автослесарям. Да и то, «на смазку» требуют. Иначе стоять будет неделю, другую. Только я сразу к Мамаеву и докладную ему на стол. И сижу себе спокойно на попе ровно у него в приемной. Как я без машины буду лес объезжать? Если б ты не уволился, то вполне мог бы своего «Москвича» в леспромхозовский гараж загонять на профилактику. С благословления Мамаева, разумеется. Ну тебе бы он не отказал!

— Да пошел он! — вспылил я.

С проблемой авторемонта я столкнулся еще прошлой осенью, когда пробил колесо. Заехал на то же Кутятинское СТО. Вроде, как висело у них объявление «Ремонт колес, проколы, порезы обслуживаются вне очереди». За ремонт колеса (бортировка, вулканизация, балансировка и всё такое прочее), стоимостью в 3 рубля 20 копеек с меня взяли червонец. Разумеется, заранее предупредили. Или — жди очереди, в конце недели приезжай.

Ладно, это всё лирика. Под эти грустноватые, в общем-то, мысли я почти доехал до Химика. Почему «почти»? Потому что на посту ГАИ перед поселком на развилке меня остановил «властелин полосатой палочки» — сотрудник ГАИ в звании старшего лейтенанта.

— Пройдемте на пост! — приказал он, небрежно козыряя. Я усмехнулся. Прежде чем подойти ко мне он бросил взгляд на регистрационный номер — уж четыре семерки трудно пропустить мимо! Бросил взгляд и на секунду замер, сделав стойку, словно охотничий пёс перед дичью. Если б я не предполагал это, я бы не заметил, конечно.

— Дайте мне проехать, пожалуйста! — вполголоса, но отчетливо сказал я. — Забудьте про меня и машину.

Он махнул палкой, подчиняясь моей просьбе, высказанной под конструкт подчинения. Я даже не стал глушить «Росинанта». Машина рыкнула, чихнула и покатила, неспешно разгоняясь, дальше.

* * *

— Разобрался? — лениво поинтересовался напарник, сотрудник ГАИ в звании лейтенанта, у вернувшегося в помещение поста старлея.

— С кем? — удивился тот.

— Ты машину остановил только что, — раздраженно уточнил лейтенант, ткнув рукой в черную грифельную доску, на которой мелом писались марки и номера машин, находящихся в розыске. — Серый «Москвич-407» госномер 77−77 ПРА.

— Какой «Москвич»? — возмутился старлей. — Коль, ты что? Никого я не останавливал! Совсем что ли?

Он покрутил пальцем у виска. Напарник скривился, но промолчал. Однако стоило старлею выйти с поста, он снял трубку телефона, набрал номер дежурного областного ГАИ:

— Дежурный? Лейтенант Начкасов, пост ГАИ «Лесков». Мимо нас в сторону города только проследовал проходящий по ориентировке «Москвич-401» серого цвета госномер 77−77 ПРА.

* * *

Резкое дребезжание зуммера телефона служебной связи системы «Электрон» всегда вызывало неприятное раздражение, от которого мгновенно портилось настроение. Заместитель начальника областного УВД полковник милиции Иван Георгиевич Воронцов снял трубку, буркнул:

— Слушаю Воронцов!

— Товарищ полковник! Докладывает дежурный областного ГАИ майор Семенихин. Вы просили докладывать по машине «Москвич-401» госномер 77−77 ПРА. 15 минут назад указанный автомобиль проехал пост ГАИ «Лесков» в сторону города.

Воронцов задумался, вздохнул, ответил:

— Спасибо!

На минуту задумался и скомандовал:

— Сообщите, товарищ майор, дежурному Управления КГБ сами. Хорошо?

— Есть сообщить дежурному по Управлению КГБ, товарищ полковник! — отозвался дежурный. Воронцов положил трубку на аппарат, тихо сказал сам себе:

— Что ж ты такого натворил-то, Антон?

Ориентировка на автомобиль «Москвич-401» госномер 77−77 ПРА и его владельца Ковалева Антона Николаевича поступила в областное УВД из Управления КГБ месяца полтора назад. Как правило, такие документы докладывались начальнику, но генерал-майор Волченков был в отпуске, поэтому ориентировка легла на стол Воронцову, который на тот момент был исполняющим обязанности начальника УВД.

Сказать, что полковник Воронцов удивился, значило бы сильно преуменьшить то состояние, в которое он пришел, читая доставленный документ.

— Особо опасен… При опознании быть максимально осторожными… Немедленно оповестить дежурного по УКГБ или секретаря начальника Управления…

Воронцов вдохнул-выдохнул. Из-за чего «старшие братья» так ополчились на Антона? Чем он им так насолил? Или все эти телодвижения связаны с назначением нового начальника областного КГБ? Очень похоже…

Полковник поднял трубку служебного телефона, набрал номер начальника уголовного розыска:

— Олег Иванович! Зайди!

Через пару минут к нему в кабинет зашел начальник областного управления уголовного розыска полковник милиции Красавин. В отличие от своего руководителя, постоянно носившего форму на службе, начальник уголовного розыска почти всегда ходил в штатском. Сейчас на нём был элегантный серый однотонный костюм, темная рубашка и сиреневый в белый горошек галстук. Воронцов с долей зависти посмотрел на этого эстета, протянул ему ориентировку:

— Читай!

Красавин бесцеремонно уселся не на стул у приставного стола, а в кресло у окна, вытащил из внутреннего кармана модные очки в тонкой оправе, усмехнулся на удивленный взгляд Воронцова, пожал плечами, мол, возраст, пробежал глазами документ.

— И что тут такого особенного?

— Ничего, что здесь про Ковалёва?.. — саркастически хмыкнул Воронцов.

— И что? — недоуменно повторил вопрос Красавин.

— Про Ковалева, — уточнил Воронцов. — Ты Антона Ковалева не помнишь? Чемпиона «Динамо» по самбо? Который в Химике «разбойников» нам помог взять в прошлом году? Розыскное дело «Разбойники»?

— Не помню, — немного озадаченно ответил Красавин. — Чесслово, Георгич, не помню… Дело, конечно, помню. Как брали их, тоже. Ковалева Антона, извини, нет. Агент ваш?

Воронцов вздохнул.

— Ладно. Замяли.

И наложил резолюцию: «т. Королькову С. С. Для исполнения. Перед информирование УКГБ докладывать мне». Подполковник милиции Корольков Семен Семенович был начальником областного ГАИ.

* * *

Заезжать в поселок я не стал — утро, все на работе. А кто в отпуске, так сомневаюсь, чтоб здесь остались, глотали гарь и вонь с химзавода. Мишка уж точно уехал к деду с бабкой в деревню. Да и движок у «Росинанта» что-то уж сильно стал захлёбываться, почти не тянул. Карбюратор сломался?

Кое-как я добрался до гаража. Открыл ворота, благо ключи всегда в бардачке лежали, загнал машину. Как теперь обратно ехать? Опять идти на поклон к Коломойцеву не хотелось.

На моё счастье из подъезда дома напротив вышла знакомая фигура — Зинаида Павловна Наумова. Я поспешил к ней:

— Зинаида Павловна! Зинаида Павловна!

Она обернулась. Я догнал её, поздоровался, покачал головой:

— Прекрасно выглядите, Зинаида Павловна!

Действительно, старушка была уже совсем не старушкой. Лет 45–50 от силы. Даже морщины на лице исчезли. В волосах вообще седины не наблюдалось!

— Благодаря тебе, Антошка! — она тепло улыбнулась мне, приобняла. — У тебя что-то срочное? А то я на работу. Не хотелось бы своим дурной пример подавать… Знаешь, проводи меня до остановки. Я сегодня своим ходом добираюсь. По дороге пообщаемся.

Поведал я Зинаиде Павловне о своей беде. Она только хмыкнула и рассмеялась:

— Право, какие пустяки! Ключи от машины, от гаража с собой? Давай их сюда! И документы на всякий случай тоже дай!

Я послушно передал ключи, документы.

— Телефоны мои помнишь? Перезвони мне завтра-послезавтра. Думаю, к этому времени решим твою проблему!

— Только, Зинаида Павловна, — я замялся. — Я некоторым образом в розыске вроде как…

— В каком розыске? — женщина остановилась, повернулась ко мне, взяла меня пальцами за подбородок, как учительница нерадивого ученика. — Что ты натворил?

Я поморщился, вкратце сообщил, что произошло в последние два месяца.

— М-да, — она огляделась вокруг. Заметила недалеко скамейку, сказала:

— Пойдем, присядем.

Похоже, что она уже не спешила.

— Боюсь, что тут я тебе вряд ли чем помогу, — вздохнула она, достав из сумочки пачку сигарет — длинных, тонких, коричневых. Я таких даже и не видел. Заметив мой любопытный взгляд, протянула пачку мне:

— Куришь?

Я отрицательно покачал головой:

— Просто никогда таких сигарет не видел.

Она улыбнулась, вздохнула:

— Что собираешься делать?

— Пока отсиживаюсь у себя в усадьбе в Кутятинском районе. А там придумаю. Но лечить Андропова, чтоб потом всю жизнь провести в закрытой палате с окнами на решетках да под постоянным наблюдением, совершенно нет никакого желания.

Зинаида Павловна рассмеялась:

— Всё с тобой ясно. Так и должно было быть. С ремонтом машины я тебе помогу. Нет, нет! — она заметила, как я полез в карман за деньгами. — О деньгах не может быть и речи!

Я пожал плечами. Жаль, конечно. Деньги у меня были.

— А вот насчет твоих проблем с Комитетом, — она пожала плечами. — боюсь, тут я буду бессильна что-либо сделать.

— Ерунда, — отмахнулся я. — Здесь я сам. Мне б с машиной разобраться.

— С машиной я помогу!