Глава 28

Глава 28

И снова Кочары

«Москвича» я решил отдать отцу. У него вроде и права были. Отцовский приятель дядя Дима, который возил нас в больницу к maman, даже ему доверенность выписывал, чтоб права не «пропали». По действующим правилам права аннулировались, если в течение определенного времени, кажется, трех или пяти лет, ты не управлял автомобилем.

Перед отъездом традиционно пробежался по магазинам. Закупился водкой, мукой, крупами, макаронами, сахаром, маслом растительным и обыкновенным, сливочным, а также всякими конфетами и шоколадом.

Ну, разумеется, еще и по мелочам кое-что купил: соль, спички, приправы всякие (баба Вера просила для консервирования), десяток лампочек. В радиолюбителе для деда Пети прикупил недорогой радиоприемник «Альпинист-418». Скучно старику заниматься резьбой по дереву в тишине. Музыку с новостями ему подавай!

Едва успел заскочить в коммерческий магазин на рынке: до закрытия оставалось всего пятнадцать минут. По-быстрому хапнул копченой колбасы «Одесская» по 12 рублей за килограмм, молочных сосисок по 5,60 ₽, ящик говяжьей тушенки по 2 рубля за банку. Цены, конечно, в коммерческом были еще те, на порядок выше, чем в обычном магазине. Только в обычном ничего этого не наблюдалось уже с год, если не больше.

Багажник и салон «Нивы» оказались забиты напрочь. Кстати, влезло в неё, как мне показалось, побольше, чем в Росинанта.

По дороге заехал в Химик. Хотел похвастаться Мишке, да вспомнил, что он уехал в деревню. Увы.

Заскочил к отцу, вручил гостинцы: большую шоколадку для Валерки, колечко «Одесской» и с килограмм сосисок.

— Бать, пойдем, покурим, — предложил я. Катерина немного даже обиделась:

— Куда вы пойдете? Я чайник поставила!

— Ты что, курить начал? — удивился отец, когда мы спустились во двор, огляделся. — На чём приехал? На автобусе?

— На машине! — я гордо открыл ключом дверцу «Нивы». Отец удивленно покачал головой, спросил:

— Служебная?

— Моя! — я хлопнул рукой по крыше. — Тут в чем вопрос-то, бать? Я собственно из-за этого к тебе и приехал. У тебя права есть?

— Есть, — отец кивнул головой.

— Возьмешь у меня моего старого «Москвича»? — предложил я. — Он в хорошем состоянии. Не гнилой, на ходу. Пробег маленький. Два комплекта резины. Будешь ездить?

— У меня сейчас денег нет, — немного озадаченно сказал отец. — Сам понимаешь, Катерина дома сидит, не работает…

— Бать! — укоризненно сказал я. — Я про деньги не спрашиваю! Если будешь ездить, забирай! Только придумай, где ты его хранить будешь. На улице оставлять, сам понимаешь, нельзя. Упрут в два счета!

— Это придумаем! — обрадовался отец. — Ерунда. Вон у нас на Химике сколько пустых гаражей за остановкой! Хоть снимай, хоть покупай!

Мы договорились на следующей неделе сходить к нотариусу, оформить генеральную доверенность, а потом и до гаража доехать.

— Пойдем, чаю попьешь перед дорогой, — предложил отец. Я отмахнулся:

— Некогда, па, времени уже много. Темнеет. Хочу побыстрей домой добраться!

О происхождении новой машины он спрашивать не стал, привык, наверное, к моим выкрутасам: квартиры от завода ему и maman, «Москвич», деньги, которыми я делился и с ним, подарки, гостинцы, а в большей степени мои способности. Поэтому моя новая машина его не особо удивила. Удивило то, что я ему предложил свою старую.

— Тут тобой интересовались, — сообщил он вполголоса. — Приходили, спрашивали.

— Из КГБ? — уточнил я.

Он кивнул.

— Больше не придут!

Он настороженно вскинул голову, тревожно посмотрел мне в глаза.

— Был я сегодня у них, — пояснил я.

Моё возвращение на новой машине особого фурора не вызвало, что даже задело меня. Немного. Домовой Авдей Евсеевич одобрительно обошел «Ниву» кругом, одобрительно кивнул, зачем-то пнул по колесу и тут же невозмутимо занялся переноской сумок в дом.

Дворовый Тишка с минуту постоял перед капотом, разинув рот, но получив леща от Евсеича, бросился ему на помощь.

Селифан бросил:

— Получше «Москвича», конечно…

И потащил к себе привезенный мною ящик водки. Потом он вдруг вернулся и сообщил:

— Забыл сказать! Тебя Макарыч искал. Что-то у него срочное.

К леснику я решил съездить утром.

* * *

Двумя днями ранее.

С самого начала работа по вызволению служебного автомобиля из лесного плена у них не задалась. От проселка до «уазика», застрявшего между двумя деревьями было метров сто.

Прапорщик Соловкин по прозвищу Глобус вместе с приятелем, милицейским кинологом Ванькой прошли предполагаемую трассу, считая деревья, которые предстояло спилить. Причем спилить не абы как, а под самый корень, чуть ли не вровень с землей, чтобы машина, выезжая, не зацепила оставшиеся пеньки мостами или днищем.

Они захватили с собой две бензопилы, канистру с бензином. Глобус по-хозяйски прошел трассу еще раз, делая зарубки на деревьях. Кобылкин тоскливо огляделся. Бензопилу ему не доверили, топор дали только подержать. Фактически лейтенант остался без дела.

— Не скучай, лейтенант! — весело бросил ему Ванька-кинолог. — Через пару часов освободим твою ласточку. Палитру взял?

Палитрой Ванька называл пол-литровую бутылку водки. Кобылкин уже был в курсе.

— Взял, взял, — успокоил он его. — И закуску тоже захватил.

— Это дело! — радостно ответил Ванька.

— Значитца, нам придется спилить восемнадцать крупных стволов, — задумчиво сообщил вернувшийся Глобус. — Там еще подале кусты боярышника подрубить.

— Ну, что? За работу! — скомандовал сам себе Ванька. Он дернул бензопилу за дергач — раз, другой, третий. Аппарат упорно заводиться не желал. Глобус презрительно хмыкнул:

— Ты её вчера не проверил что ли? Я ж говорил…

— Проверил! — натужно с красным лицом, дергая в очередной раз за шнур, сообщил Ванька. — Всё было в ажуре.

Глобусовская бензопила завелась с первого рывка.

— Учись! — прапорщик довольно крякнул и подступился к первому дереву.

— Давай, лейтенант, — крикнул он. — Страхуй! Упрись в дерево, чтоб оно падало от меня в другую сторону!

Кобылкин, одетый ради такого случая в полевую офицерскую форму, упёрся руками в ствол толстенной березы. Бензопила завизжала, вгрызаясь в дерево, брызнула опилками. Глобус расставил пошире ноги, наклонился, изо всех сил загоняя перо пилы в ствол.

— Пошло, пошло дело! — радостно заорал Ванька-кинолог, безуспешно пытаясь завести свой бензоагрегат. Минуты через три дерево сдалось, накренилось, треснуло и повалилось.

— Есть контакт! — устало улыбнулся Глобус, ровняя пенек. — Пошли дальше.

С «дальше» вышла заминка. Пропилив треть толщины ствола следующей березы, бензопила жалобно взвизгнула и заглохла.

— Что за хрень? — Глобус потащил её на себя. Безуспешно. Перо бензопилы намертво заклинило.

— Ну-ка, — скомандовал прапорщик. — Упритесь в дерево! Наклоняйте его, наклоняйте!

Кобылкин с Ванькой уперлись в березу, пытаясь хоть немного наклонить дерево, чтобы пропиленная щель стала хоть немного больше. Глобус в это время попытался вытянуть бензопилу. И опять у них ничего не получилось.

— Да что ж за хрень такая? — в отчаянии в который раз взмолился прапорщик. Он взял топор, намереваясь подрубить дерево с другой стороны. Размахнулся, ударил раз, другой. Щепки полетели во все стороны. Только третий раз ему ударить не удалось. Глобус размахнулся, но топор зацепился за толстую ветку, выскочил из рук и приложил прапорщика прямо по хребту. Глобус охнул и осел, пытаясь потереть ушибленное место рукой.

— Хорошо, обухом приложило, — задумчиво заметил Ванька. — Топор-то плотницкий, острый. Сам вчера точил.

Глобус зло посмотрел на товарища и повторил:

— Хрень какая-то.

Порыв ветра пошевелил ветви. Кобылкин вздрогнул. В их шелесте ему послышался тихий смех.

— Слышали? — он повернулся к прапорщику и Ваньке. По их лицам он понял, что смех услышал не только он один.

Заскрипела береза, которую пытались спилить. Бензопила вдруг сама пошевелилась и выскочила, явив раздавленную цепь и помятое перо.

— Не, — помотал головой Ванька-кинолог. — Так не бывает! Глянь!

Он поднял пилу, пытаясь рассмотреть цепь.

— А топор-то где? — спохватился Глобус. Он обернулся, огляделся. Топор пропал. Прапорщик, кряхтя, поднялся на ноги. Снова огляделся по сторонам.

— Но он же меня по спине стукнул! — жалобно сказал Глобус. — Прям по позвоночнику между лопаток. И куда отскочил?

Кобылкин прошелся вокруг, глядя под ноги.

— Да, даже странно. Куда ж он подевался?

— Аах!

Тяжелый плотницкий топор рухнул откуда-то сверху, уйдя в землю по самую рукоятку, прямо между ног лейтенанта.

— А… а… — выдохнул Кобылкин. — Откуда…

— Откуда, откуда? — немного сварливо, поспешно хватая одной рукой бензопилу, другой канистру с бензином, буркнул Ванька. — Оттуда! Пошли отсюда. Бегом! Бегом!

Глобус ухватил другую бензопилу, бросился за ним вслед. Следом за ними побежал и Кобылкин. Они выбежали на дорогу, где стоял командирский «уазик». Встали, отдышались.

— А топор где? — вспомнил Глобус. Кобылкин махнул в сторону леса.

— Тащи сюда, — возмутился прапорщик. — Своё имущество, не казённое.

— Тебе надо, ты и тащи! — огрызнулся лейтенант.

Порыв ветра снова шевельнул кроны деревьев. Снова послышался чей-то тихий смешок.

* * *

Вот кто реально оценил моё приобретение, так это Макарыч. Наутро я на «Ниве» прибыл к нему в гости. Шишок привычно отворил ворота, запуская меня во двор.

Василий Макарович, как всегда, вышел встречать меня на крыльцо и поначалу не понял, почему это его слуга запускает на подворье посторонних. Уже когда я вышел из машины, он восхищенно воскликнул:

— Ай, молодец! Ай, хороша!

Он сошел с крыльца, пожал мне руку. Мы приобнялись. Лесник тут же отстранился и подошел к машине.

— Можно? — он вопросительно посмотрел на меня, открывая водительскую дверь. Я развел руками, дескать, без проблем. Лесник сел за руль, покрутил его туда-сюда, откинулся в кресле.

— М-да, это не «уазик», — заметил он, вылезая из салона. — За сколько взял?

Я отмахнулся. Он не стал настаивать на ответе.

— Поедем, прокатимся? — предложил он.

— Куда?

— Тут недалеко есть одно место, не доезжая Коршево.

— Поехали, — согласился я. Разумеется, поехали мы на «Ниве». Сидя на пассажирском месте, Макарыч восхищенно хмыкал, крякал, крутил головой:

— Хороша машинка! Для наших дорог самое то! Эх, если б и мне такую… Так где ж возьмешь?

Я не выдержал:

— Василь Макарыч, у нас в районе вообще таких что ли нету?

— Есть, — вздохнул лесник. — У председателя колхоза Ватрушкина, у директора племсовхоза Хрипаткина. В потребкооперации вроде как у директора есть.

Он стал считать на пальцах, бормоча про себя фамилии. Наконец, выдал:

— Семь штук на весь район! Во как. Здесь останови!

Я остановил машину на условной обочине. Мы вылезли из салона.

— Идём! — Макарыч потащил меня в лесок. Я не смог сдержать улыбки. Лесник посмотрел на меня, тоже улыбнулся, спросил:

— Узнал?

— А то! — согласился я.

С неделю назад я здесь ехал из магазина домой, когда за мной увязался «уазик» местного кэгэбэшника. Я вызвал «короткую дорогу» и попросил Силантия Еремеевича запереть преследователя.

Мы прошли по зарослям метров сто, прежде чем обнаружили машину. «Уазик» намертво замер между двух деревьев.

— Твоя работа? — усмехнулся лесник.

— А нечего за мной кататься! — отрезал я.

— Вчера утром начальник местного КГБ, Мирошкин такой, заезжал, — пояснил лесник. — Очень просил, чуть ли не в ноги кланялся, помочь, высвободить машину. Казённое имущество всё-таки. На ДТП не спишешь.

Он помолчал, обошел транспорт кругом, восхищенно покрутил головой:

— М-да… Ловко ты его!

— Хвостом за мной вился, — сообщил я. — От магазина гнал.

— Они позавчера здесь были, — продолжил лесник. — Водитель ихний Сашка Глобус, Ванька-кинолог и молодой лейтёха с отдела. Собственно, «уазик», как Мирошкин сказал, за этим лейтёхой и закреплен. Хотели просеку прорубить, чтоб машину выгнать.

— Ну, и прорубили бы, — отмахнулся я. — В чём дело-то?

— А дело в том, что им лесной хозяин не дал! — засмеялся Василий Макарович. — Сначала бензопилу раздавил, потом топор из рук выхватил да по хребту обухом Глобуса приложил. А затем до кучи топор аккурат между ног лейтенанту воткнул. Они струхнули и бежать. Вчера вот Мирошкин соизволил ко мне на поклон придти. Он бы к тебе сходил, только не знает, как тебя найти.

— Я вчера с его начальством в городе встречался, — сообщил я. — К консенсусу так и не пришли. Заарестовать меня хотели.

— Ну и как? — Макарыч посмотрел на меня.

— Я ж говорю — хотели!

— Ладно, — махнул я рукой. — Садись, заводи колымагу. Поедем.

Василий Макарович сел за руль, повернул ключ, который так и торчал в замке зажигания. Двигатель чихнул пару раз, потом рыкнул и завелся. Я сел было рядом, но обнаружил на сиденье большой плотницкий топор.

— Еремеич! — сказал я восхищенно. — Ай, да шутник!

Я вызвал «короткую дорогу». Деревья перед капотом автомобиля и сзади, за багажником, словно растворились. Однако, прежде, чем тронутся, я вслух произнес:

— Спасибо тебе, Силантий Еремеевич!

Повернулся к Макарычу и добавил:

— С твоего Мирошкина, как минимум, коньяк!

— Само собой! — отозвался лесник.