Глава 39

Глава 39.

Лесные встречи

Часа не прошло, как к месту их дислокации прибыл командирский «уазик». Барков захватил с собой прикомандированного врача. Особист и замполит остались в лагере несмотря на то, что оба изъявили желание ехать вместе с командиром роты.

Сначала Барков выслушал рассказ Самарина. Тем временем врач, старший лейтенант медслужбы Тетерин, работающий терапевтом в медсанчасти госпиталя дивизии, первым делом направился к раненым, точнее, пострадавшим, солдатам. С одобрением кивнул, осмотрев наложенные шины из подручных материалов.

— Кто занимался? — спросил он.

— Внештатный санинструктор ефрейтор Томин, — встал один из солдат и добавил. — Перед призывом закончил первый курс лечфака мединститута.

— Отлично, — похвалил Тетерин. — Грамотно сделал. Пойдем, поможешь с Яковлевым.

По приказу врача с Яковлева сняли куртку комбинезона. Тетерин вытащил из сумки контейнер со шприцами, коробочку с ампулами, вату, пузырек со спиртом.

— Подержите его! — попросил он, перехватывая Яшке бицепс резиновым жгутом. Два солдата подхватили мехвода, хотя он и не думал сопротивляться, зафиксировали. Тетерин ловко воткнул иглу шприца ему в вену. Через пару минут восторженное выражение на лице Яшки сменилось на сонно-умиротворенное. Он откинулся на спину, закрыл глаза и даже всхрапнул.

Тетерин перешел к другим пострадавшим: сержанту Малькову и ефрейтору Ромкину. Заставил их раздеться догола, осмотрел спину, ягодицы, ноги. Барков тоже не оставил их без внимания.

— Как будто прутьями отхлестали, — заметил Тетерин, смазывая кровоподтеки йодом. — Прямо-таки от души поработали!

— Розгами, — невесело хмыкнул Барков. Наконец Тетерин закончил обработку поврежденных участков, вздохнул, пожаловался:

— У меня кроме йода и зеленки ничего нет. Если хотите, могу вколоть обезболивающее.

— Не, — отозвался Мальков, одеваясь и ёжась. — Нормально. Терпимо.

— Терпимо! — передразнил Барков. — Автомат прошлёпал, будет тебе терпимо!

— Этих троих надо в лагерь, — доложил Тетерин Баркову. — С переломами потом в госпиталь. Всё равно я здесь без рентгена ничего не увижу. Механик-водитель проспится и будет, как огурчик.

— Что у него? — равнодушно спросил Барков. — Крыша не потекла?

— Истерика, — покачал головой врач. — Нервный срыв.

— Ладно, — решил ротный. — Отправляй машину с ними в лагерь. Сопровождающим поедет Томин. Ты остаешься с нами.

Он мрачно взглянул на лес и буркнул:

— У нас еще 13 человек в лесу застряли. Ох, не к добру это.

Солдат загрузили в «уазик». Майор подошел к машине.

— Отвезешь и возвращаешься, — проинструктировал он водителя. — Только один возвращаешься. Без замполита и без этого «молчи-молчи». Понял?

Водитель кивнул:

— Так точно, понял.

— В крайнем случае, уедешь потихоньку, чтоб никто не видел. Если не получится, лучше в лагере останься! А вы, солдаты!

Майор обратился к пострадавшим и санинструктору:

— Чтоб никому, что здесь произошло. Понятно? Иначе на «губе» у меня до нового года просидите! Чтоб ни одной живой душе. Не дай бог до особиста дойдет…

Машина уехала. Ротный дал бойцам немного отдохнуть, перевести дух, перекурить. Минут через сорок Барков повернулся к Самарину:

— Хорош отдыхать, старлей! Пошли оружие искать, которое ты со своими архаровцами прошлёпал! Поднимаемся, поднимаемся! Строй подразделение.

Он приподнял мушкет, который притащил Яшка:

— И это что за хрень? Откуда он её раскопал?

Майор с усилием поднял её, приложил к плечу, попытался прицелиться, опустил, иронично хмыкнул:

— И с этим наши предки воевали? Героические люди!

Он отнес ружье-мушкет к бронемашине, вручил мехводу:

— Охранять как зеницу ока, рядовой! Понял?

— Так точно, товарищ майор, — ответил Бугров.

— Строиться, взвод! — подал команду Самарин.

Остатки взвода, 12 солдат, включая экипаж БМП, встали в одну линию.

— Равняйсь, смирно!

— Вольно, — сказал Барков.

— Вольно, — повторил Самарин.

— Товарищи, в лесу остались 13 наших сослуживцев, — сказал Барков. — Очевидно, заблудились. Мы с вами сейчас выстраиваемся цепью и с интервалом не больше трех метров идём на поиск. Оружие держать наготове. У машины остаются рядовые Бугров, Маркони, то есть, Конев и старший лейтенант Тетерин.

Бугров и Конев были экипажем второй БМП.

— Сержант Мальков! — продолжил майор.

— Я!

— Помните место, где автоматы оставили?

— Примерно, товарищ майор, — ответил сержант.

— Вот давайте сначала ориентироваться в ту сторону. Ведите! И не надо ёжиться! Сами отказались от обезболивающего.

Идти снова в непонятный лес никому не хотелось. Здесь светило солнышко, по ярко-голубому небу плыли редкие беленькие облака. А там, впереди, царил сумрак и неизвестность, а еще неуловимый страх.

— Володь, — вполголоса сказал Барков. — Я на левый фланг, ты на правый. По центру, по дороге Лысуков пойдет. Он пограмотней остальных будет.

— Ага, — кивнул Самарин. — Согласен!

На дороге показались два «уазика». Поначалу Барков сморщился, пригляделся и облегченно вздохнул. В его командирской машине был только водитель. Во второй сидели местные чекисты: начальник райотдела Мирошкин с подчиненным. Мирошкин вылез из «уазика», подошел к Баркову.

— С нами решил пойти? — съехидничал командир роты.

— Не-а, мне и здесь хорошо, — усмехнулся Мирошкин и пошутил. — А вы за грибочками, за ягодами?

— Слышь, ты? — мгновенно разозлился Барков. — Если уж помочь не можешь, то хотя бы под руку не лезь! Понял? А то…

— Знаешь, майор, — тихо, почти шепотом ответил Мирошкин. — Я б на твоем месте послушал, что местные советуют. Может, хоть солдатики целы останутся.

— Ну, говори! — Барков тоже понизил голос. — Что вы там от нас прячете-скрываете?

— Прикажи своим оружие убрать, — сказал Мирошкин. — А лучше вообще идите в лес без оружия. Вон, сложите его в свою машину, выставите охрану. Так лучше будет. А если уж идёте с оружием, не вздумайте его применять ни при каких обстоятельствах. Абсолютно! Это, во-первых. Во-вторых, не надо там, — он махнул в сторону леса, — искать врагов.

— Ты понимаешь, что там мои ребята… — Барков ухватил Мирошкина за воротник, прошипел ему в лицо. — Их там, может, убивают… А вы, суки, скрываете что-то. Секретность блюдёте!

— Успокойся, майор, — Мирошкин перехватил руку Баркова, сжал кисть. — Никто твоих бойцов там не убивает! И тебя не тронут. Но только в случае, если ты первым не начнешь! Тебе сразу говорили: никакого применения оружия! И вообще!

Он легко отцепил его пальцы, прихватив так, что спецназовец поморщился.

— Достал ты меня, военный, своей непосредственностью!

— Ладно, ладно, — Барков несколько раз вдохнул-выдохнул, успокаиваясь. — Говори, что там такое…

Мирошкин больно ухватил майора за плечо, повел в сторону, подальше от всех. Барков поморщился, но из захвата высвобождаться не стал.

— Ничего там вам плохого не сделают. Насмерть не убьют, это точно, — криво усмехнулся Мирошкин. — Непростой это лес. Очень непростой. Леший здесь хоть и хулиганистый, но не злой. Если не будете сами делать нехорошее, ничего вам не будет! По-крайней мере, так местные говорят…

— Ты понимаешь, что говоришь? — возмутился Барков. — Какой, нафиг, леший? Какие местные? Ты в своём уме?

— Я-то в своём, — вызверился Мирошкин. — Помочь тебе хочу. А ты… Делай, что хочешь!

Он отпустил его плечо, пошел к машине. Барков посмотрел ему в спину, направился к Самарину:

— Надо оружие собрать, сложить в машину.

— Ты чего? — возмутился Самарин. — А вдруг…

— Так надо! — жестко бросил Барков.

— Как скажешь, — Самарин покачал головой, скомандовал. — Внимание, всем! Оружие сдать на хранение Бугрову.

Подошел к механику-водителю:

— Всё оружие с боеприпасами сложи в десантный отсек и запри. Головой отвечаешь!

— Майор! — крикнул в спину Баркову Мирошкин. — Не вздумайте в лесу огонь разжигать, костры палить. Даже курить не стоит.

Они вошли в лес.

— Не спешить! — скомандовал Барков. — Смотреть по сторонам. Не выпускать из виду товарищей.

Разговор с Мирошкиным его одновременно и взволновал, и, с другой стороны, успокоил. Успокоил в том плане, что обнадежил, дескать, солдаты его останутся целы. А взволновал… Ну, как тут не взволноваться, если всю жизнь ты был убежденным материалистом, а тут слышишь, что есть какой-то леший, да еще со сложным хулиганистым характером, и тебе возможно придется, хочешь ты этого или нет, но с ним повстречаться.

Солдаты расставались с оружием очень неохотно. Один, рядовой Куракин, из срочников, которому оставалось служить чуть больше полугода, так вообще заупрямился, пошел в отказники:

— Хоть под арест, хоть в наряды, товарищ майор! Не пойду я туда без автомата. Вот не пойду и всё!

Его пример мог быть заразным. Барков хищно усмехнулся, подошел к нему вплотную, ухватил за воротник, притянул к себе:

— Не пойдешь, значит? Бросишь своих товарищей? Так, получается? Зассал, в общем.

Он отпустил его, отошел и громко ему объявил, чтоб услышали остальные:

— Вернемся в расположение, в дисбат пойдешь. За невыполнение приказа командира в боевых условиях. Понял, ссыкун?

После этого желающих отказаться идти выручать товарищей как-то не оказалось. Да и Куракин «включил заднюю»:

— Товарищ майор! Вы меня не так поняли! Ну, дайте хоть сапёрную лопатку или хотя бы штык-нож взять с собой…

— Никаких лопат и штык-ножей! — отрезал майор. — И не вздумайте курить в лесу. Голову оторву!

Цепочка солдат растянулась по лесу с обоих сторон дороги, по которой Самарин с «тройкой» Ковригина пытались проехать до деревни. Метров пятьсот они прошли без каких-либо проблем, чуть ли не прогуливаясь. В лесу было тихо, разве что неведомые птички чирикали, иногда куковала кукушка да ожесточенно стрекотала, сопровождая их, сорока.

Кошмар Самарина повторился: на лесной дороге, по которой вышагивал Лысуков, не обнаружилось ни БМП, ни лужи. Ковригин, который оказался по левую руку, понимающе развел руками.

— Мистика какая-то…

— Не то слово, — согласился Самарин.

Солдаты периодически громко перекликались между собой.

Минут через 15 слева от дороги кто-то крикнул:

— Внимание! Стоп! Товарищ майор!

Цепочка встала. Барков бросился к солдату, подавшему сигнал остановиться. Солдат протянул майору пилотку:

— Здесь лежала, товарищ майор!

Барков вывернул её наизнанку, прочел написанную хлоркой надпись: «с-т Климанов С. Н.».

— Осмотреться вокруг! — крикнул он и повторил. — Всем вокруг внимательно осмотреться! Искать каждую мелочь: всё, от спички до автомата!

Солдат «учебной» роты учили на совесть всему, в том числе и приемам поисковых мероприятий. Уже через несколько минут, кроме едва заметных следов армейских сапог были обнаружены: раздавленная полупустая пачка сигарет «Ява», коробок спичек, одна обгорелая спичка и упакованное лезвие от безопасной бритвы. Находки оказались в непосредственной близости от ранее обнаруженной пилотки.

— Это барахло Серёги Климанова, — подтвердил Лысуков. — Только он из нашего взвода явскую «Яву» курит, да в пилотке всегда лезвие таскал.

Барков мрачно окинул взглядом сгрудившихся рядом с ним подчиненных, буркнул:

— Повторяю, в лесу не курить! Ни под каким видом!

Он поднялся, сложил находки в противогазную сумку:

— Рассредоточится! Двигаемся дальше!

Лысуков снова вышел на дорогу, Самарин отошел правее в лес. Выходя на своё место в цепи, он успел напомнить подчиненному, чтобы тот повнимательней смотрел:

— Мы на дороге БМП оставили в луже, которая потом пропала. Смотри, может, что-то интересное будет. Хоть следы какие…

— Владимир Васильевич! — откликнулся Лысуков. — Какой разговор? Само собой. Могли бы и не напоминать.

Хоть лес и был чистым, безо всяких там буреломов, куч мусора или поваленных деревьев, идти по дороге казалось проще. Под ногами был сухой песок, а не мягкая почва, пружинившая под каждым шагом. Иногда сапог вообще проваливался в мох по щиколотку. Лысуков посматривал по сторонам, иногда ловил взгляд товарищей, идущих справа-слева, ободряюще подмигивал им. Пару раз он, забывшись, доставал из кармана сигареты, один раз даже чуть не прикурил, но вовремя вспомнив приказ ротного, поспешно убирал их обратно.

Чей-то истошный крик с левого фланга «Ложись!» застал всех, в том числе и его, совершенно врасплох. Лысуков упал, но не на дорогу, а на обочину, на траву, чтобы не испачкаться, а также, на всякий случай, чтобы иметь возможность откатиться в придорожную канаву, которая могла бы послужить укрытием.

Его примеру, как он успел заметить, с правого фланга последовали все, включая старлея.

— Что случилось? — спросил он у оказавшегося рядом солдата-срочника по прозвищу Кислый. Ни фамилию, ни имя его Лысуков не помнил. Вместо ответа тот показал рукой влево.

Сержант ошеломленно замер. Из чащобы на них беззвучно летела толпа всадников на низкорослых мохнатых лошадках размером с пони. Но опережая их, на солдат сначала хлынула волна смертельного холода.

Всадники были узкоглазыми с кирпичного цвета лицами, одетые в островерхие головные уборы с меховой оторочкой, в разноцветные халаты. У каждого в руке было или копье, или кривая сабля. Лошади, что скакали в первой шеренге, покрывала кожаная броня.

Лавина всадников накатилась на цепь солдат. Кто-то вскочил и, вереща, как заяц, бросился бежать. Кто-то просто встал в боксерскую стойку (Лысуков опознал в нём Ковригина), готовясь хоть так встретить противника. Кто-то упал на колени, уткнулся головой в мох, закрывая затылок руками.

Всадники исчезли перед самой цепью бойцов, метрах в двух, не больше, словно истаяв в воздухе. Мертвячий холод, сковывавший тело до самых костей, тоже пропал.

Лысуков очнулся, положил на землю перед собой здоровенную палку, обломанный ствол осины (когда он только его успел сломать?), перевернулся на спину и, уже забыв о приказе майора, достал сигареты.

— Дай мне тоже! — попросил рядом Кислый, вставая на корточки. — Охренеть не встать!

— Странный мираж какой-то, — рядом встал Самарин. — Вставай, Виталий! Хорош валяться!

Старлей тоже достал сигареты, закурил.

— В лес не ходи, — сказал он. — Здесь на дороге постоим, покурим…

Сигареты истлели быстро. Лысуков встал, направился за Самариным, остановил Кислого, намеревавшегося составить им компанию:

— Стой здесь на своем месте!

Кислый скривился, вздохнул. Ему было интересно, о чём будут говорить командиры: Самарин с Лысуковым шли к Баркову.

Не успели Самарин с Лысуковым подойти к майору, как снова раздался крик:

— Командир! Командир! Сюда!

Кричал солдат, случайно оказавшийся рядом. Самарин повернулся к нему, взглянул, куда тот тянул руку, показывая что-то, и застыл.

Прямо перед ними метрах в десяти на задних лапах стоял самый натуральный медведь. Не очень большой, пожалуй, в рост человека. Мишка стоял почти неподвижно, разве что ворочая мордой из стороны в сторону, не пытаясь подойти ближе. Самарин вышел вперед, оставляя за спиной солдат, цапнул рукой кобуру на поясе. Они с Барковым всё-таки оставили при себе личное оружие.

Сзади по цепи пошел шепоток-команда:

— Стоять на месте! Не двигаться! Не бежать!

Заметив попытку Самарина вытащить пистолет, медведь рявкнул и, к его удивлению, совсем человеческим жестом помахал правой лапой из стороны в сторону, словно предупреждая, что не надо этого делать. Самарин убрал руку от кобуры.

— Ты смотри, что у мишки за спиной! — раздался сзади тихий голос майора. Барков подошел совершенно бесшумно, встал у старлея за спиной.

— Гляди внимательней!

— Этого еще не хватало! — так же тихо ответил Самарин.

За спиной у медведя висел автомат Калашникова с пристегнутым штык-ножом в коричневых ножнах. Брезентовый ремень на груди был почти не виден. Его скрывала густая шерсть зверя. И тем не менее…

— Автомат Олежки Синицына, — подтвердил вставший рядом Лысуков. — Вон, рядом с карабином красная изолента. Это он ею ремень обмотал, чтоб узнать было легче, когда из пирамиды достаешь.

Младший сержант сверхсрочной службы Олег Синицын был в числе тех, кто остался в лесу.

— Он его сожрал что ли? — нахмурился Барков.

— Не может быть! — покачал головой Самарин. — Как-то не верится. Мишка, вон, смирный…

Медведь вдруг громко рявкнул, неловко размахивая лапами, сорвал со спины автомат и отбросил его в сторону. К автомату оказался пристегнут брезентовый подсумок на четыре магазина.

Лысуков рванулся было к оружию, но его остановил повелительный рык Баркова:

— Стоять! Будем ждать, пока не уйдет!

Мишка не заставил себя долго ждать. Стащив оружие, он развернулся спиной к солдатам, опустился на четыре лапы, сделал несколько шагов и пропал, словно растворился в воздухе.

— Ё-моё! — только и сказал Самарин. — Да что ж такое-то, а!

Лысуков бросился к автомату, поднял его, уже не спеша вернулся обратно, протянул оружие майору.

— Синицына ствол, как я и говорил.

— Дальше идём? — спросил Самарин у Баркова.

— А что, есть варианты? — язвительно, по-еврейски ответил тот. Потом посмотрел на солдат, громко скомандовал:

— Перекур 15 минут. Желающие покурить выходят на дорогу.

— В лесу не курить! — подтвердил Самарин, повернулся к майору. — Пойдем, тоже перекурим и обкашляем, что делать дальше!