Глава 46

Глава 46

Люди на болоте

Барков расположился на навесной полке в будке (кунге) «зампотеховской персоналки», как называли этот «Зил-131», на котором постоянно ездил зампотех роты (причем частенько даже с работы домой). Внутри будки наряду с верстаком, всякими инструментальными шкафами-ящичками, имелись две полки, которые могли отстегиваться, и на них с относительным комфортом можно было спать. Этим частенько пользовался водитель, солдат-срочник, вместо того, чтобы ночевать в казарме.

Барков бросил под голову телогрейку, накрылся шинелью и тут же уснул.

— Подъем, Лексеич, вставай! — Барков мгновенно проснулся (казалось, только прилег!), сел, протёр глаза.

— Что? Сколько времени?

— Половина седьмого, — зампотех протянул ему кружку с дымящимся напитком. — У меня тут чуток кофе растворимого завалялось. Глотни!

— Спасибо, — поблагодарил майор, еще толком не проснувшись. Он сделал один глоток, другой. Сонное состояние стало проходить.

— Там чекист местный приехал, — сообщил зампотех. — С ним мужик какой-то. На двух «уазиках». Стоят, тебя ждут.

— Ща, — кивнул Барков. Он встал, потянулся, повернулся к зампотеху:

— Николаич! У тебя вода есть? Полей мне, я умоюсь.

Они вышли на улицу. Барков наклонился. Зампотех зачерпнул воды из ведра кружкой, полил ему в ладони. Майор умылся, фыркая как застоявшаяся лошадь. Вытереться, конечно, оказалось нечем.

Барков подхватил шинель, направился к Мирошкину.

— Доброе утро!

— Здорово!

Майор протянул чекисту шинель.

— Спасибо!

— Не замёрз?

— Нормально!

— Пойдем, отойдем, — Мирошкин потянул Баркова к незнакомцу. — Это Батманов Василий Макарович, лесник наш, старожил, можно сказать. Он здесь все ходы-выходы, все стёжки-дорожки знает.

Старик, не старик, но мужик в возрасте, крепкий, кряжистый, с небольшой аккуратно подстриженной бородой средних размеров, без малейших признаков седины в волосах протянул руку:

— Василий Макарович. Можно просто Макарыч.

— Барков Алексей Алексеевич, — ответил майор. — Командир роты. Можно просто Алексей.

Барков оглянулся, посмотрел по сторонам и, ухмыляясь, тихо спросил:

— Ты знаешь, что здесь творится? В курсе? Или у тебя всё живёт в соответствии с историческим материализмом?

— А ты, Алёша, шути поменьше, — отозвался лесник. — Здесь тебе не город, а лес, старый лес. Он еще татар помнит. Это не город. Это другой мир.

Барков скривился. Лесник вздохнул, переспросил:

— Не понимаешь, да? Здесь всё не просто так. Ты вот первый раз столкнулся кое с чем. А я тут живу. Так что лучше послушай совета. Если хочешь, конечно. Если нет, то я поеду. У меня и без тебя дел полно.

— Да ладно тебе, Макарыч, — примирительно сказал Барков. — Не сердись. Ну, извини, если что не то сказал! Ты лучше помоги. Солдаты вон там, на острове посреди болота сидят. Нам бы лодку какую, чтоб их вывезти.

— Как ты их повезешь? — удивился зампотех. — На болоте по траве? С ума не сходи!

Уже совсем стало светло. Потихоньку сошел туман. Макарыч огляделся.

— Пойдем! — сказал он и направился в сторону болота. — Пойдем вдвоем!

Этой фразой он отсек Мирошкина и зампотеха, пожелавших составить им компанию. Они оба пошли вслед за майором и лесником, но после фразы Макарыча замерли, переглянулись. Мирошкин взял зампотеха за рукав, качнул головой, мол, пусть идут одни.

Барков поправил полевой китель, подтянул ремень портупеи, поправил фуражку, чтоб сидела поудобнее на голове. Незаметно для других быстро коснулся рукой кобуры, проверяя, на месте ли оружие. В левом кармане галифе он спрятал гранату РГД-5. В брюках-галифе граната была незаметной. Он бы и «эфку» взял, да та тяжелая, карман бы оттянулся, видно было бы.

— А ты что, без ружья? — спросил он. — Вдруг что…

— Здесь не бывает вдруг, — ответил Макарыч. — А ружье здесь разве что от людей нужно.

За разговорами они прошли лесок, спустились по косогору к болоту. Лесник уверенно шел первым.

— А медведи? — продолжал в спину идущего впереди лесника Барков. — Мы волков видели, здоровых, прям как в сказке.

— Они не опасны! — коротко отрезал Макарыч.

— Как это? — удивился майор.

— Вот так! Если ты их не тронешь, то и они тебя не тронут, — лесник хохотнул. — Может, даже себя погладить разрешат.

Они дошли до берега, повернули влево, пошли вдоль кромки воды.

— Не бойся, в болото не свалишься, — хохотнул Макарыч. — В камышах запутаешься.

— Макарыч, — осторожно сказал Барков. — Тут ночью мне то ли причудилось, то ли на самом деле было. Лягушка большая приходила. Или кто-то вроде лягушки. Тело вроде лягушачье, а голова…

— А, — лесник повернулся, улыбнулся. — Не причудилось. Болотник это был. Нечисть местная. Болотник Никодим. Он вообще безобидный, можно сказать, даже добрый. Конечно, если только сам не начнешь его забижать. Вот водяники, те существа вредные и опасные. Ты что встал?

Барков остолбенел, остановился, услышав рассказ лесника. Макарыч, посмотрев на него, покачал головой, выдохнул:

— Эх-ма! Пойдем, майор. Ребятки твои там замерзли уже!

Заросли камыша закончились. Макарыч остановился. Впереди показалась дорога, полутораметровая в ширину полоска насыпи, уходящая вдаль. Туман уже рассеялся полностью. Заросшая травой гладь болота просматривалась далеко. Стал виден даже Шмаков остров, до которого без малого было три километра, если не больше.

— Мы здесь вчера вечером ходили, — сообщил Барков. — Дорога до острова не доходит, обрывается.

— Эх, — сказал он с сожалением. — Бинокль надо было взять!

— Зачем? — удивился Макарыч. — Через полчаса увидишь своих солдатиков. Не думаю я, что Никодим им какой-нибудь вред причинит! Вот увидишь.

Насыпь оказалась не особенно высокой, максимум с полметра. Кое-где её подмыла вода.

— Раньше здесь широкая дорога была, — сообщил Макарыч. — Там село стояло. Правление колхоза. После войны всё в Коршево перевели. Народ тоже стал переезжать, поближе, так сказать к цивилизации. Село и захирело, вымерло почти.

— Красный путь? — тут же спросил Барков, вспоминая про поставленную задачу.

— Был Красный, да весь вышел, — недовольно ответил лесник, мысленно ругая себя за болтливость. Он наклонился, положил на край берега булку белого хлеба. Майор иронично скривился. Потом уже, на обратном пути, он этой булки не обнаружил.

Они прошли по насыпи сто метров, двести, триста… Барков удивленно всматривался вперед, выискивая вчерашний провал дороги, которого утром не обнаружилось.

— Тут же это!.. — наконец не выдержал он. — Дорога кончилась. В воду прям ушла! Что за хрень?

Макарыч обернулся, укоризненно взглянул на ошарашенного майора.

— Я уже тебе говорил, Алексей, здесь другой мир, старый лес. Болотника ты видел. А всё равно не веришь!

— Макарыч! — крикнул Барков. — Стой, Макарыч!

Он подошел к леснику и вполголоса спросил:

— Вчера у нас боевая машина пехоты в лесу пропала. Четыре солдата автоматы потеряли. Раз уж ты всё здесь знаешь, поможешь вернуть?

Лесник усмехнулся.

— Посмотрим!

До острова они дошли минут за сорок. Сам остров был немногим более метров двести в длину, а в ширину, так вообще не больше пятидесяти метров. По берегу обильно рос кустарник, а в середине возвышались даже вполне нормальные сосны с березами.

Барков сразу увидел своих солдат. Только вели себя они уж слишком непонятно. Некоторые сидели-лежали, жгли костер. Кто-то слонялся по острову, что-то выискивая. Человек пять вместе с «взводным-два», старшим лейтенантом Дмитрием Игониным, ходили вдоль берега, тыкая длинными шестами в воду.

«Дорогу ищут! — догадался майор. — Но почему?»

Старлей с подчиненными прошли мимо насыпи. Кто-то из солдат даже ткнул в неё шестом. И прошли дальше!

— Им болотник Никодим глаза отвел, — спокойно, даже равнодушно пояснил Макарыч. — Они так вечно могут ходить кругами мимо и ничего не видеть.

— И что? Мы тоже так ходить будем, как только на остров попадем? — едва сдерживая гнев, спросил Барков.

— Нет, — Макарыч покачал головой. — Стоит им нас увидеть, всё заморочье пропадет. Пошли!

Первым майора увидел сержант, командир отделения Кучаев (имени его Барков не вспомнил, как ни старался), который ходил с шестом в поисках дороги вместе с Игониным.

— Товарищ майор! — подскочив, заорал сержант во весь голос, бросив в сторону шест. — Товарищ майор!

Следом за ним бросился к Баркову Игонин, за ним остальные.

— Товарищ майор! — попытался доложить старлей. — Второй взвод в полном составе находится на острове…

Он попытался сказать что-то еще, но Барков остановил его жестом, хлопнул по плечу, спросил:

— Все целы?

— Так точно, товарищ майор!

Игонин получил звание старшего лейтенанта месяц назад и считался пока в офицерской среде «молодым», тем более, что в военное училище поступил после школьной скамьи, без службы в армии. Да и само училище закончил всего пару лет назад. В «учебную роту» старлея перевели за спортивные данные: он легко крутил на турнике «солнышко», первым проходил полосу препятствий даже в бронежилете, подавая личный пример подчиненным, был мастером спорта по боксу, отлично стрелял из всех видов оружия. В результате его взвод, целиком состоявший из солдат срочной службы, по показателям оперативно-боевой подготовки уверенно лидировал среди других подразделений.

— Строй личный состав, проверь оружие, — отдал приказ Барков. — И шагом марш домой, в лагерь!

— Есть! — Игонин вопросов задавать не стал, хотя и очень хотел.

Взвод колонной по одному пошел по тропе. Первым шли Макарыч и Барков, замыкающим — «взводный-два».

— Там с острова в сторону Красного пути тоже ведь тропа есть? — спросил майор у лесника.

— Есть, — ухмыльнулся Макарыч. — Хочешь проверить?

Барков внимательно посмотрел на него, даже остановился, мотнул головой и буркнул:

— Ну его на фиг!

— Правильное решение! — на этот раз на лице Макарыча не было ни тени усмешки. — Не стоит плодить лишние сущности.

— Да ты философ, Макарыч, — заметил на ходу Барков. Они шли, не торопясь, задавая такой темп всему подразделению. Хотя по солдатам было видно, что они с удовольствием прибавили бы, лишь бы быстрее покинуть это негостеприимное место.

— Торопиться не надо, — словно угадывая мысли майора, едва слышно заметил лесник. — Мы ж его не боимся, верно? Он, хоть и безобидный, но хулиганистый. Затянет одного-двоих в трясину. Доставай их потом. А Никодиму потеха…

— Понятно, — кивнул Барков. — Как здесь у вас всё… непросто.

— Как раз, очень просто, — возразил лесник. — Идешь в лес, возьми краюху хлеба, пару конфет. Положи угощение на пенек лесному хозяину. Вот Никодим, тот белый хлеб предпочитает. Я уже говорил, с водяником договориться практически невозможно. Можно только его напугать. Например, горсть могильной земли в омут кинуть. Но это отдельная история.

Барков даже стал дышать тише, боясь упустить что-нибудь эдакое, интересное.

Взвод вышел на берег. Лесник с майором остановились, дожидаясь Игонина. Барков скомандовал солдатам:

— Вперед, вперед! Вдоль берега наверх.

Игонин сошел с дороги последним. Барков окинул болото взглядом. Ему почудилось, что посреди ряски вдруг всплыл небольшой островок, сверкнули два глаза. Майор мигнул, островок исчез. Макарыч усмехнулся:

— Пошли, майор. Народ заждался.

— Товарищ майор, — сказал старлей. — На острове древний сруб какой-то стоял. Уже обвалился, бревна в землю ушли. Старообрядцы, наверное, жили. От властей прятались.

— Не старообрядцы, — поправил его Макарыч. — Знахарь там жил. Еще в прошлом веке. Народ так говорит, бабки старые.

Наверху их уже ждал «Камаз», в котором прибыл Самарин с десятком солдат. Зампотех дожидаться их не стал. Увидев цепочку выходящих из леса солдат, поинтересовался, мол, все живы-здоровы, и, получив утвердительный ответ, укатил на «техничке» в лагерь.

— Грузимся, грузимся! — командовал Самарин.

— Ну, что, поможешь с техникой? — спросил Барков. — Я-то ладно, с меня всего лишь погоны снимут. А вот ребята в тюрьму пойдут.

— Макарыч, — в разговор влез Мирошкин. — Помоги, а? Пожалуйста!

— Я поговорю, — уклончиво ответил лесник.