Глава 49
Глава 49.
Грузия. Кутаиси.
— Твой дядя Бидзина назвал имя колдуна, — тихо сообщил Вазген.
Время было обеденное. Они вчетвером, Вазген, Георгий, Ираклий и Валет, сидели в отдельном кабинете в кафе «Золотое руно». Двухэтажное кафе, построенное на берегу Риони, считалось одним из самых престижных в Кутаиси. Табличка с надписью «мест нет» стала постоянным атрибутом заведения и, казалось, уже приклеилась к двери намертво.
Места, конечно, были. Но исключительно только для «своих». В кафе отдыхали, обедали и ужинали партийные чиновники самого высокого уровня, местное милицейское начальство, руководство крупных предприятий, крупные «цеховики», уголовные авторитеты. Даже имея толстый кошелек, сюда попасть было непросто. В кафе играл свой ансамбль, а кухня считалась лучшей в Имеретии.
У потомка грузинских князей Георгия Багратиони-Мухранского в кафе был не просто постоянно свой столик, а целый отдельный кабинет.
Как только Вазген с Валетом вернулись из «командировки», Георгий потащил их обедать. Здесь можно было не только вкусно поесть, но и обсудить дела, не опасаясь лишних ушей.
— Твоя дядя ехал по серпантину, — хмуро сообщил Вазген. — У машины отказали тормоза. Сорвался в пропасть. Такое горе…
Он возвел очи горе.
— Да упокоится он с миром, — кивнул Георгий. — Когда похороны?
— Ты опоздал, — вздохнул Вазген. — Позавчера схоронили. Тётя Манана очень огорчилась, что тебя не было.
Георгий развел руками. Это был, конечно, нонсенс. На такие мероприятия, как свадьба, похороны, рождение сына, юбилеи родителей в обязательном порядке собиралась вся родня до седьмого колена.
— Тамары тоже не было, — заметил Ираклий.
— Тамара женщина, — хмуро сказал Георгий. — Поедем на поминки.
— Он назвал имя колдуна, — повторил Вазген. — Вепхо-каджи.
— Каджи? — удивился Георгий, наливая вино из высокого глиняного кувшина. — Даже так?
— Живет один в Омало, Тушетия, — продолжил Вазген. — Мы вчера его смотрели. Туда только на вертолете можно добраться. Дед старый, но крепкий, здоровый. Дом рядом с лесом. Как Антон и говорил, кладбище недалеко.
Он взял бокал, сделал несколько глотков, промочив горло, отломил кусок лепешки.
— Сейчас заказ принесут, — заметил Георгий. Вазген кивнул.
— Перед тем, как сдохнуть, Бидзина сказал, что вы с сестрой всё равно умрёте, — вполголоса сообщил Вазген. — Никто вас не спасет. Вепхо-каджи взял заказ, значит, исполнит.
— Надо найти охотников, — буркнул Ираклий. — Если колдун умрёт, проклятие развеется!
Георгий посмотрел в его сторону, отрицательно покачал головой. Валет промолчал. В присутствии Георгия он вообще предпочитал отмалчиваться.
Вчера амулет, переданный Георгию Антоном, неожиданно стал греться, правда, не очень сильно. Минут через десять он вновь стал прежним, прохладным. Тщательный осмотр амулета показал, что драгоценный камень слегка помутнел. После этого Георгий немедленно позвонил Тамаре в Тбилиси. На его счастье сестра оказалась дома и тоже подтвердила необычное поведение амулета.
— Не снимай ни при каких условиях! — напомнил он сестре.
— Надо найти Антона! — наконец заявил Георгий. — Сами мы вряд ли сможем справиться с Вепхо-каджи.
— Я его убью! — не выдержал Валет. — Сам убью! Лично!
— Не лезь! — тихо сказал Вазген. Валет обиженно замолчал.
— В Омало надо лететь, — заметил Ираклий. — Самим разбираться.
Вазген кивнул, подтверждая его слова.
— Тихо появиться не получится…
— Не надо пока никуда лететь! — повторил Георгий. — Надо искать Ковалёва!
* * *
Москва, пл. им. Дзержинского, д. 2
Председатель Комитета государственной безопасности Юрий Владимирович Андропов устало отложил в сторону бумаги, снял очки, потер глаза. Справка по результатам оперативно-розыскных мероприятий в отношение «Колдуна» оказалась на одиннадцати машинописных листах.
Ситуация вокруг вчерашнего школьника становилась всё запутанней и непонятней. Теория материалистического мировоззрения не выдерживала никакой критики.
Ладно, существование самого колдуна с его способностями объяснить кое-как было можно. Существовали, в конце концов, Вольф Мессинг, Нострадамус, Калиостро, Сен-Жермен. Хотя нет, Нострадамус и Калиостро всё-таки смахивали на мошенников.
Но существование сверхъестественных сил и существ, вроде леших, оборотней, болотников, водяных объяснить с точки зрения марксистско-ленинской теории было напрочь невозможно.
Это с одной стороны.
С другой, было немного обидно. Даже не немного. Загрядов с Карпушкиным — Андропов поморщился — совсем не оправдали его надежд. Тянущая боль в спине заставила его выпрямить спину. Врачи разводили руками. Спасти его могла только пересадка, трансплантация. В Союзе такой практики у медиков не имелось, а за границу, даже на Кубу, где уровень медицины считался на порядок выше, ехать было страшновато.
Андропов вздохнул, взял трубку телефона внутренней связи, нажал клавишу. Телефонный аппарат на столе был большой, с диском и клавишами. По диску через внутреннюю АТС можно было звонить на городские номера. Клавишами обеспечивалась быстрая прямая связь с некоторыми абонентами, начиная от секретаря и заканчивая генсеком.
— Пригласите ко мне, пожалуйста, полковника Зуева! — попросил он. Председатель КГБ со всеми сотрудниками был безукоризненно вежлив, называя их исключительно на «вы».
Помощник пришел через несколько минут, без стука приоткрыл дверь (Председатель этого не любил), спросил разрешения, дождался ответа, вошел и замер возле двери, щелкнув каблуками (вот это Андропову, что уж греха таить, нравилось).
— Присаживайтесь, Валентин Николаевич, — Андропов указал на стул за приставным столом. Полковник сел, открыл рабочую тетрадь, как положено, прошитую, с пронумерованными листами, грифом «сов.секретно» и регистрационным номером. Всё, как предписано многочисленными суровыми инструкциями.
— Я внимательно изучил представленный Вами меморандум, — Андропов положил ладонь на справку. — Вы очень ответственно подошли к данному вопросу. Впрочем, как всегда. Ответственность и скрупулезность Ваш конёк, Валентин Николаевич!
— Благодарю за оценку! — Зуев привстал, коротко наклонил голову. Андропов выждал, продолжил:
— Прежде, чем принять соответствующее решение, хотелось бы уточнить некоторые моменты. Во-первых, Вы изложили, как я понимаю, фактические события, а не официальную точку зрения. Так?
Полковник Зуев кивнул, подтверждая слова шефа.
— Хорошо, — Андропов удовлетворенно кивнул тоже. — Во-вторых, в МВД по данным событиям пойдет иной отчет, в том числе от военнослужащих отдельной роты. Правильно?
— Так точно, — подтвердил опять полковник, не вставая с места. — Учения прошли, как планировалось. Чуть-чуть солдаты поблуждали в лесу из-за несоответствия старых карт нынешнему рельефу. Никаких сверхъестественных событий и утрат техники и оружия. Капитан Березняк отстал от взвода, заблудился и подвергся нападению волков. У всех военнослужащих отобраны подписки о неразглашении.
— Хорошо, — согласился Андропов. — А то Николай Анисимович не понял бы. Далее, Валентин Николаевич. Руководство Переславского Управления необходимо сменить. Полковники Загрядов, Карпушкин и Шашков с поставленными задачами не справляются. Более того, упущена работа по линии контрразведки. В город приезжал установленный разведчик, помощник военно-морского атташе Великобритании. Комплекс контрразведывательных мероприятия по нему не проводился. Ограничились тем, что приставили двух топтунов!
Андропов поморщился. Зуев сделал несколько пометок в рабочей тетради.
— Подготовьте мне проект приказов о проведении проверки этого вопиющего факта, а заодно и об отстранении полковников Загрядова, Карпушкина и Шашкова от занимаемых должностей.
— На пенсию, Юрий Владимирович? — уточнил полковник Зуев, не отрываясь от записи.
— Нет, в распоряжение управления кадров, — Андропов качнул головой. — Кадрами, даже никудышными, разбрасываться не стоит.
— А чьи кандидатуры рассматривать на замену?
Андропов хитро улыбнулся:
— Валентин Николаевич, а позвоните-ка вы Никите Павловичу Киструссу в Красноярск. Переговорите с ним. Он плохого не посоветует.
— Есть позвонить Киструссу посоветоваться! — с каменным выражением на лице ответил Зуев.
— Выяснили, в связи с чем капитан Березняк пытался ликвидировать Ковалёва? — спросил Андропов. — По чьей инициативе он действовал?
Полковник Зуев вздохнул, с явным унынием в голосе ответил:
— Никак нет, товарищ Председатель, пока нет. Работаем. Есть определенные трудности. Тут и ведомственные противоречия, отсутствие оперативных источников в учебной роте. По штату на полк всего один особист. А в «дзержинке» каждый третий офицер — агентурист. Задачу поставили, выясняем.
— Не надо жаловаться на трудности, — поморщился Андропов. — Дайте указание, чтобы ускорили работу. У нас где-то, получается, засел самый настоящий враг! Его в кратчайшие сроки надо найти!
— Есть! — Зуев сделал в тетради пометку.
— И с этим юношей, — Андропов многозначительно задумался. — Он ведь наш, советский человек. А мы его задерживать, насильно везти сюда. Нехорошо это.
Он помолчал, кашлянул, снова выпрямился. Спину пронзила боль, напоминая о себе.
— Необходимо поставить задачу в кратчайшие сроки восстановить с ним добрососедские взаимоотношения, — Андропов прищурился, глядя помощнику в глаза. — Немедленно.
Зуев кивнул, не опуская глаз. Председатель вздохнул, взял в руки бумаги продолжил:
— В меморандуме Вы, Валентин Николаевич, указали о пассивном поведении начальника Кутятинского райотдела майора Мирошкина при проведении оперативно-поисковых мероприятий. Даже об умышленной попытки уклониться от выполнения поставленных ему задач. Так?
— Так точно, Юрий Владимирович, — согласился полковник.
— Вот! — подытожил Андропов. — А почему он себя так повел? Вы не задумывались?
— Я считаю, — сказал Зуев. — Что майор Мирошкин либо симпатизирует объекту, либо находится с ним, как минимум, в приятельских отношениях.
— Именно! — Андропов улыбнулся. — Дайте указание от моего имени подготовить представление на присвоение майору Мирошкину звания подполковника. Одновременно товарищу подполковнику поставить задачу восстановить добрососедские взаимоотношения с объектом. Знать об этом должен строго ограниченный круг лиц. Об этом предупредить всех участников строго настрого.
— Есть! — ответил Зуев. — Извините, Юрий Владимирович, я хотел бы Вам еще один документ доложить.
— Ну, давайте, — недовольно согласился Андропов. Боль усилилась. Всесильному руководителю самой мощной спецслужбы мира совсем не хотелось показывать свою слабость подчиненному.
Полковник Зуев это видел, поэтому постарался доложить информацию максимально кратко.
— 27 августа в поезде № 36 Москва-Одесса в третьем купе шестого вагона из Москвы до Одессы следовал английский мультимиллионер Алекс Грэхэм Клайд. В соседнем купе ехали его помощники и переводчик граждане Великобритании Гарольд Харкинс, Флора Перкинс и гражданка Франции Амалия Траоре. Иностранцы выкупили все места в купе, где они следовали, чтобы к ним не подсадили посторонних. Проводница вагона и бригадир поезда попытались подсадить к ним на якобы свободные места безбилетных пассажиров. Иностранцы вызвали милицию. Проводницу и бригадира поезда задержали. В это время на вокзале Сухиничи-Главные недалеко от Калуги, в линейном отделе внутренних дел находились сотрудники нашего управления капитан Львов и старший лейтенант Петров. Совместно с сотрудниками линейной милиции они инициативно решили проверить у иностранцев документы.
— Идиоты, — вздохнул Андропов, морщась от боли. — Основания какие-то были?
— Оснований не было, — ответил полковник. — Дальше началось непонятное. Они вместе с милицией попытались зайти к иностранцам в купе и вдруг все, и наши сотрудники, и милиционеры, почувствовали необходимость выйти в тамбур покурить.
— И что? — не понял Андропов. — Сходили, покурили. Дальше-то что?
— Дело в том, что из шести человек курят только двое. Четверо, два милиционера и оба наших сотрудника, некурящие! А тут вдруг ни с того, ни с сего закурили.
— Так, так, так, — Андропов замер. — Непонятки какие-то получаются, несуразности…
— Именно, Юрий Владимирович! — подтвердил Зуев. — А в свете последних событий…
— Не был ли это контакт нашего объекта с иностранцем? — подытожил Андропов. — Необходимо немедленно проверить! Дать указание в Москву, Брянск, Калугу. Через эти города поезд на Одессу шел, так? И в Переславль тоже, разумеется! Если это правда, если подтвердится, что Ковалев решил установить контакт с иностранцем, да еще мультимиллионером, это, по меньшей мере, очень подозрительно! Совсем нехорошо получается…
Он резко встал, потянулся за графином в попытке налить воды, покачнулся и, застонав, всем телом навалился на стол.
Полковник вскочил, подхватил председателя КГБ под грудь, усадил в кресло.
— Таблетки в столе, — прошептал Андропов. — Воды налей.
Полковник выдвинул ящик стола, вытащил пузырек с «но-шпой», покачал головой. Налил стакан воды, протянул шефу. Тот заглотил сразу три таблетки запил водой, откинулся, закрыв глаза, на спинку кресла, замер.
Зуев покачал головой, выбежал в приемную, крикнул:
— Врача! Немедленно врача!
* * *
Грузинская ССР, Тушетия, Омало.
Дом, стоявший на отшибе высокогорного села Омало, сильно отличался от других домов. Хотя он имел, почти как все строения, два этажа, был выложен из камня, имел практически похожую архитектуру: арочные столбы первого этажа, островерхая крыша.
Стены дома обильно обросли тёмно-бурым мхом, придавая ему суровый мрачный вид, местами скрывая даже камень стен. Деревянная входная дверь потемнела от времени, а массивная медная ручка на ней позеленела.
Участок, на котором стояли дом, гараж и пара сараев, с двух сторон окружали мрачные густые ели. С третей стороны был невысокий, полуметровый каменный забор, за которым располагалось старое сельское кладбище. С четвертой стороны участка был глубокий обрыв, практически пропасть. Недалеко от неё стояла старая кузня с угольным сараем.
На участке, несмотря на его размеры, почти тридцать соток, не росло ничего: ни деревьев, ни кустов, ни даже грядок с каким-нибудь традиционным луком, чесноком и прочими культурами, как у всех сельских жителей.
В доме жил бобылем старик, точный возраст которого из односельчан вряд ли кто мог назвать. Пожалуй, в селе он был старше всех.
Несмотря на возраст, старик был еще крепок, почти всё время проводил либо в кузне, либо бродил по горам, не опасаясь ни медведей с волками, на которые была богата местная природа, не людей. Причем, в качестве оружия он брал с собой лишь длинный скованный собственноручно нож и посох с острым железным наконечником.
Окружающие его считали колдуном и не ошибались. Тем не менее к нему частенько обращались за помощью: наточить косу или серп, подковать лошадь, а то и подлечить корову. Старик был мастер на все руки. И тем не менее односельчане его больше боялись, чем уважали, и шли к нему на поклон с просьбами скорее по необходимости. Не было в деревне других мастеров вроде кузнеца, слесаря и ветеринара.
Его день начинался рано утром: летом с восходом солнца, зимой затемно. Но в этот день, в конце августа всё вдруг пошло не по своему обычному распорядку.
Старик, прежде здоровый, кряжистый, легко разгибавший подковы, в вышел из дома ближе к полудню. Выглядел он совсем не так, как раньше: сгорбленный, похудевший, осунувшийся. Да и то не вышел, а чуть ли не выполз, держась одной рукой за стену, другой опираясь на клюку, которую прежде не брал в руки никогда.
Дед, кряхтя, спустился с крыльца, сел на нижнюю ступеньку, задрал голову вверх, поднял к небу руку, сжатую в кулак.
— Вызов решил бросить мне, человечек! — прохрипел он, потрясая кулаком над головой. — Мне, великому Вепхо-каджи, слуге Предвечной темной богини Нирити! Я — великий апостол самой Смерти! А ты… Жалкий смертный!
Он закашлялся, схватился за грудь, согнулся. Подхватил чайник, стоявший на крыльце, сделал несколько глотков из носика, успокоился. Снова погрозил в небо кулаком.
— Когда до тебя доберусь, ты будешь завидовать мертвым!