Глава 50
Глава 50
Переславль-Кочары
Со Степаном Никифоровичем я договорился встретиться на вокзале в Брянске. Я приехал на поезде первым. В ожидании Коломойцева погулял по городу, сходил в привокзальный ресторан, перекусил, прикупил продуктов в дорогу. Степан Никифорович объявился где-то только через час.
— Заблудился! — пояснил он. Отдохнуть или перекусить он не пожелал, и мы сразу поехали обратно, домой.
В родной Переславль прибыли уже под утро. Степан Никифорович высадил меня возле родительского дома, сухо попрощался со мной (я так и не понял, остался он доволен встречей со мной или был я ему обузой — всё-таки я ему две пачки карандашей презентовал) и уехал. Я же направился домой, на ночлег, надеясь, что меня не выгонят.
Тихо открыл замок, разулся, проскользнул в зал. Диван в зале оказался свободным. Я бросил на него подушку, стелить белье не стал, не раздеваясь, лег и уснул.
Утром меня никто будить не стал, ни maman, ни Алексей. Тихо собрались и ушли на работу. Maman лишь оставила на столе записку: «Не смей уезжать! Вечером увидимся».
Я выспался вполне нормально, не торопясь, сварганил себе яичницу из двух яиц с колбасой, позавтракал и к 11.00 подъехал в ювелирную мастерскую.
Перстень, полученный от интуриста, я отдал на оценку Шейману. Хотелось, во-первых, узнать, обманул меня нагличанин или нет. А во-вторых, я такого квадратного черного камня в перстне никогда еще не видел. Любопытно стало.
Яков Семенович сразу меня потащил в свой «кабинетик», поставил чайник.
— Я ваши монеты, Антон очень удачно реализовал! — сообщил он. — Все денежки, до копеечки, готов вам отдать прямо сейчас.
— Яков Семенович, — махнул я рукой. — Оставьте! У меня к вам другой вопрос.
Я вытащил из кармана подаренный мне перстень.
— Что скажете?
Шейман осторожно взял его в руки, покрутил, покачал головой, задумчиво сказал:
— Чистое золото не ниже 750 пробы, примерно грамм 10–15. А камень… Камень, похоже, черный бриллиант. Очень редкий и дорогой камушек. И огранка…
Он протянул перстень мне обратно.
— Это если навскидку. Если хотите за подробности, пойдёмте, я посмотрю, взвешу. Но сразу могу сказать, — Шейман хитро улыбнулся, — подделку я чую, сам понимаете, господин! Это дорогая вещь. Очень дорогая!
Ни чай, ни кофе у него в «кабинетике» мы так и не попили. Пользуясь тем, что посетителей не наблюдалось, Шейман всё-таки попытался сунуть мне в карман толстый конверт с деньгами.
— Яков Семенович! — укоризненно воскликнул я, залез в конверт, вытащил половину купюр и насильно сунул в карман халата ювелиру. — Раз вы настаиваете, то сделаем вот так! И еще…
Я наклонился к его уху, проговорил вполголоса:
— Будут вам для меня звонить, вы уж тогда про меня не забывайте!
— Какой разговор, господин? — подобострастно улыбнулся Шейман. Он воровато огляделся по сторонам и тоже тихо спросил:
— Господин, я хотел бы вас попросить об одной услуге.
— Без проблем, Яков Семенович, — пожал плечами я. — Если в моих силах…
— Я хочу, чтобы вы съездили со мной на встречу с двумя моими старыми знакомыми, — сказал Шейман. — Они тоже в определенном смысле необычные люди, одаренные природой…
Я задумался.
— Если только через недельку, Яков Семенович. Приеду к вам в гости и мы вместе тогда порешаем этот вопрос. Надеюсь, они не какие-нибудь там сатанисты?
— Конечно, нет! — замахал руками ювелир. — Гадалка, пенсионер… Вполне приличные люди!
— Сходим, Яков Семенович! — пообещал я. — Обязательно сходим. Познакомимся, попьем чаю, скушаем тортик.
Шейман расплылся в довольной улыбке.
Денежное вливание со стороны старого ювелира пришлось, как нельзя кстати. У меня в кармане осталась всего одна «пятёрка». В этой связи я начала никаких мероприятий и не планировал. Залить бензин и ехать домой, в деревню. Ну, разве что, закупиться по мелочевке: хлеб, сахар, масло.
Сейчас же я получил возможность (с учетом пожеланий maman не уезжать до вечера) навестить отца, друзей, заскочить к Светке, не дожидаясь оговоренного срока и при этом не с пустыми руками.
Первым делом я позвонил Зинаиде Михайловне, которая с удовольствием выразила желание немедленно встретиться. Разумеется, я выехал к ней немедленно!
— На следующей неделе, где-нибудь в среду-четверг вечерком, запланируй визит ко мне домой, — попросила она. — Одной моей очень хорошей знакомой требуется помощь.
Директриса поморщилась, вздохнула и жалобно сообщила:
— Онкология у неё. И денег нет. Тысячу мы с ней наскребем, я ж не могу отказать подруге.
Зинаида Михайловна развела руками.
— В Москве она сейчас. К какому-то врачу, медицинскому светиле поехала на консультацию. Приедет только во вторник. Антон, помоги, а?
— Конечно, помогу, — согласился я. — Какой вопрос, Зинаида Михайловна? Давайте на среду запланируем… И без всяких там… Деньги — пыль в руках друзей!
Цвета в ауре подтвердили, что директриса не врет насчет денег. Друзей бросать нельзя.
Мы вдвоем выпили чаю с булочками. Директриса попыталась меня расспросить, как я, где, чем занимаюсь. Я понял, что ею руководило чисто женское любопытство.
— Живу в деревне, работал помощником лесника, — сообщил я. — Уволился. Учусь на заочке на лестехе.
— Может, тебе в политех перевестись? — поинтересовалась она. — Я могу поспособствовать. У меня знакомые есть. Возьмут, зачеты и экзамены, которые надо досдать, автоматом поставят. Правда, Антон, подумай, а?
В политехнический институт перевестись на заочку было, конечно, соблазнительно. Если с точки зрения обычного гражданина. Политех в нашем городе считался самым престижным вузом. Плюс наличие военной кафедры. С этого института, единственного в городе, не брали в армию. Да еще и экзамены с зачетами автоматом. Заманчиво, что и говорить. Только вот не собирался я учиться. Та же учеба в «школе дураков» мне нужна была, чтобы ни менты, ни чекисты, если что, «тунеядство» не припаяли. Уголовный кодекс надо чтить, как говаривал Остап Ибрагимович.
— Ну, теперь давай про твои проблемы, — широко улыбнулась Зинаида Михайловна, когда закончился чай и булочки. — Зачем пожаловал?
— Зачем?
Я сказал, зачем! У неё я и затарился всем: от подарков, шмоток до продуктов и всяких там деликатесов. Опять моя «Нива» оказалась забита битком от багажника до задних сидений.
Вспомнил про предстоящий визит к Светлане, купил ей в подарок кожаный пиджак 46 размера. Деньги-то есть! Подумал, попросил еще один такой же этого же размера — для maman. А там еще батя, Катерина, Алексей… Кажется, я сказал об этом вслух. Зинаида Михайловна посмеялась, но дала команду еще на три пиджака. Принесли. Надеюсь, с размерами я не ошибся.
— Себе бы что-нибудь выбрал, — с укоризной заметила директриса. — Вечно покупаешь кому-то, для кого-то… А себе? Про себя хоть бы вспомнил!
— Да у меня вроде всё есть, — отмахнулся я. — Ничего не надо! Вон! — вспомнил, — недавно куртку покупал, кроссовки, сапожки…
Она скривилась, покачала головой:
— Посиди, сейчас приду.
Пока Зинаида Михайловна отсутствовала, принесли несколько уже упакованных в серую бумагу свертков, перевязанных бечевкой с написанными поверх пояснениями: 46/3, 48/4, 48/4… Как я понял, это были размеры.
Директриса принесла два пакета — новомодных белых пакета с логотипом волка и зайца из мультфильма «Ну, погоди!».
— Джинсы, батник, пиджак, — коротко проинформировала она и поинтересовалась. — Деньги есть?
— Есть, — вздохнул я и достал конверт.
Директриса, увидев его, охнула и покачала головой:
— Ну, ты… Не боишься так ходить? Хотя, о чём я⁈
После того, как я рассчитался (сумма вышла гигантская по нынешним временам, почти полторы тысячи рублей: кожаные пиджаки от 120 до 150 рублей, джинсы «F. U. S» за 150 ₽, батник, клетчатая рубаха «Lewi’S» с длинным рукавом, которая носится навыпуск аж за 80 ₽!), Зинаида Михайловна вполголоса сообщила:
— Поговаривают, что в следующем году уберут всякие льготы для партийных работников. Ни пайков, ни спецзаказов для них не будет. Вот и… Сам понимаешь. У меня целый склад сейчас затарен всяким дефицитом. Привезли напоследок, покупают потихоньку. Вдруг, правда, отменят им блат? Может, тебе еще что нужно? Есть и магнитофоны японские кассетные, телевизоры… Видеомагнитофоны есть, но они наперечет, под конкретных людей везли.
Я вздохнул. Предложение было заманчивым, только как я всё это повезу?
— Если я вам деньги оставлю, а в среду заберу? — решил я. — Я бы, конечно, взял бы импортный кассетник с телевизором.
Директриса кивнула. Я ей отсчитал и передал 20 купюр по 100 рублей.
После этого я сразу двинул в Химик навестить отца, Мишку, Светку, а заодно и почистить ей организм. Ехал потихоньку, ориентируясь по боковым зеркалам. Салон был забит доверху. В багажнике позвякивали два ящика водки (Селифану), ящик с коньяком «Юбилейный» и ящик с вином «Хванчкара».
Мишки дома не оказалось. Вообще никого у них не было дома: ни его, ни родителей. Отца ожидаемо не оказалось дома. Возле подъезда гуляла Катерина с коляской. Увидев меня, она обрадовалась:
— Антошка! Как здорово, что ты приехал!
В течение двух минут она скороговоркой сообщила все новости: от того, что мой батя героически копает никому не нужную картошку в Карелии, а не на работе, до того, как угукает мой братик Валерка. Оказалось, что Катерина уже целую неделю сидела одна.
— Представляешь, даже поговорить не с кем! — заявила она. — Как замуж вышла, все подруги куда-то подевались! Совсем заходить перестали.
Я ей, конечно, не стал напоминать, что своих подруг она сама отвадила от дома, ревнуя их к мужу. Дескать, он от первой жены ушел, так и от меня сбежит!
Помог ей занести коляску в дом на лестничную площадку, сходил в машину за подарками. От кожаных пиджаков для себя и бати Катерина пришла в жуткий восторг. От радости обняла меня и чмокнула прямо в губы. Правда, потом сразу отпрянула, покраснев, как помидор. Я засмеялся. Погрозил ей пальцем:
— Отцу нажалуюсь на твоё аморальное поведение по отношению к пасынку!
— Жалуйся! — ехидно буркнула Катерина, показав мне язык. — Он обновку увидит, поймет меня и простит!
Вкусняшки, которые я ей преподнёс, тоже её порадовали: сухая колбаса, сыр, копченая горбуша, зеленый горошек, «глобусовское» лечо, сгущенка — всем этим я разжился тоже у Зинаиды Михайловны. Универсам был под её руководством.
В заключение сунул ей «сотку», объяснив:
— Валерке на гостинцы!
А то бы она заупрямилась точно. Понятно, что деньги будут потрачены на семью, но здесь вопрос в другом… Главное, что взяла!
Светлана, в отличие от Мишки и Андрюхи, сидела дома. Мало того, стоило мне подойти к двери квартиры, как она тут же распахнулась. Я даже кнопку звонка нажать не успел.
— Я тебя ждала! — сходу пояснила она. — Давай!
Она требовательно протянула руку. Я растерянно протянул ей сверток с курткой.
— Спасибо! — она быстро чмокнула меня в щеку, отстранилась в сторону. — Проходи!
Я прошел в квартиру, разулся, вопросительно посмотрел на девушку, мол, дальше куда: в комнату или на кухню?
— В комнату! — ответила она вслух на мой невысказанный вопрос и добавила. — Мать на работе, отец в командировке.
Я хохотнул, вспоминая сцену, когда её отец, увидев нас вместе, вопросил насчет сроков свадьбы. Светка тоже улыбнулась.
— Я вчера из Смоленска приехала, — сообщила она. — Всё нормально, зачислили в институт физической культуры без экзаменов. Дали общагу. В колхоз не едем. Занятия с первого сентября. Так что завтра уезжаю. Вовремя ты меня навестил.
— Ты не хочешь глянуть, что я тебе подарил? — удивился я, глядя, как она небрежно отложила сверток на письменный стол, а сама села на кровать. Светка ойкнула, смутилась, опять покраснела:
— Извини, пожалуйста… У меня тут полный раздрай чувств и состояния души!
Я улыбнулся. Она взяла ножницы, разрезала бечевку, развернула оберточную бумагу, вытащила пиджак, встряхнула его и замерла.
— Здорово! — наконец воскликнула она, поспешно просовывая руки в рукава. Выскочила из комнаты. Насколько я помнил, большое зеркало, трюмо у них было в зале, игравшем одновременно роль родительской спальни.
— Супер-пуперски! — взвизгнула Светлана оттуда. Она прибежала в комнату, вцепилась в меня, обняла, прижала и чмокнула прямо в губы. Отскочила, покрутилась передо мной:
— Ну, как? Мне идёт? Я тебе в нём нравлюсь?
И замерла, ожидая ответа на свои, честно говоря, бестолковые вопросы. Еще бы ей не шло! Я б тогда и не купил бы. А насчет «нравиться в нём»? Так без него и без вообще всего намного лучше! О чём я ей немедленно сообщил.
— Без проблем! — заявила Светка. — У нас с тобой куча времени…
— Давай сначала делом займемся, — я охладил её порыв.
— Ну, вот! — кажется, Светка действительно огорчилась.
— Давай, давай! — я подтолкнул её к кровати. — А то потом глядишь, у меня сил не хватит. Давай!
На этот раз Светлана комплексовать не стала. Прямо передо мной тут же без малейшего стеснения полностью обнажилась и легла на кровать, лицом вверх, не думая прикрыть ни грудь, ни другие интересные части тела.
— Трусики можно было пока не снимать, — буркнул я, чувствуя, что краснею.
— А как ты мне задницу разминать будешь? — съехидничала она.
— Вообще-то я не массирую, — разозлился я (правда, больше на себя). — Я свою магическую силу по твоим мышцам гоняю, а для этого необязательно касаться тела.
— Так ты мог меня и не раздевать? — удивленно-рассерженно спросила она. — Вот ты жук!
— Нет! — отрезал я. — Мне надо было видеть твои мышцы. Если хлопковая ткань в обтяжку, то она не мешает. Шерсть, то есть животная ткань, мешает.
— Ладно, ладно, — она мгновенно успокоилась, из чего я понял, что она ничуть не сердилась. — Работай. Не отвлекайся. А то правда, трусы одену.
Она хихикнула.
Я провозился с очисткой ее мышц почти полтора часа. С одной стороны, эту процедуру я давно с ней не проделывал. С другой, она уезжала и, возможно, надолго. Поэтому я постарался очистить и напитать мышцы магией Жизни по максимуму.
Через полтора часа я напоминал выжатый лимон. Светлана, наоборот, была полна энергии. Она критически оглядела меня, покачала головой, вздохнула.
— Иди чайник ставь! — я обиделся на её реакцию. — Колбасы порежь на бутерброды!
— Нету колбасы, — девушка поморщилась. — Есть макароны, молоко и вареная курица. Хочешь варёную курицу?
Она достала из шкафа халатик, одела его прямо на голое тело.
— Как нету? — театрально удивился я, вышел в коридор, взял сумку и стал, словно Дед Мороз, доставать гостинцы: ту же колбасу, сыр, красную копченую рыбу, балык, баночку икры.
— Ого! — восхитилась Светка. — Живём!
После перекуса, в ходе которого я слопал в виде бутербродов грамм двести «докторской» и четверть буханки черного, выпил два бокала черного крепкого (почти чистая заварка!) сладкого чаю, силы вроде бы восстановились.
Светка посмотрела на мою довольную физиономию, весело хлопнула меня по животу ладошкой:
— У других в рост, в толщину, а у тебя куда всё идёт? Такой же глист, как и был!
— У меня всё в ум идёт! — хитро прищурив глаза, сообщил я.
В общем, надо ли говорить, что уехал я от Светки только лишь под вечер, когда за окном стало смеркаться. Да и то из-за угрозы возвращения её матери с работы.
— Я тебя стала чувствовать, — сообщила она вдруг в прихожей, когда я обувался. — После поляны как будто видеть тебя стала, даже на расстоянии. Знаю, что ты ко мне идёшь, в чем одет, что ты в руках держишь. Словно вижу.
Она на прощанье осторожно коснулась моей щеки губами.
— Я приеду в конце октября. Ты будешь меня ждать?
Домой я добрался быстро, через полчаса. Maman с Алексеем уже ужинали.
— Явился, не запылился, — делано сердито буркнула maman. — Давай, руки мой, садись за стол!
— Мэм! — возопил я. — Я еще машину в гараж не отогнал, только вот заехал, чтоб сумки занести.
— Решил вернуться? — то ли пошутил, то ли съёрничал Алексей. — Надоело крестьянствовать? Даже с сумками приехал… Вещи перевозишь?
— Да я могу и не заносить, — я с деланой обидой пожал плечами. — Вообще-то я гостинцы вот привез да подарки.
— Подарки заноси! — обрадовался Алексей. — Подарки мы любим!
— И гостинцы тоже любим! — подхватила maman.
— Так, это вам! — я протянул им свертки с куртками. — А это гостинцы!
Я поставил на пол две сумки с деликатесами, в которые сунул по паре бутылок коньяку и вина. Хотел было Мишке бутылочку «Юбилейного» презентовать, но из них так дома вечером никто и не появился. Да и не рискнул бы я передавать его родителям 50-летний раритет. Уж отец бы точно не удержался.
— Всё, предки, — объявил я. — Я в гараж. Машину загоню и вернусь.
Привычная процедура постановки транспорта в гараж с возвращением у меня заняла двадцать минут. Закрывая ворота, бросил взгляд на окна квартиры Зинаиды Павловны. Темные окна. Не было её дома, не пришла еще с работы. Журналисты, как правило, засиживались у себя в редакциях допоздна.
Дома maman к моему приходу уже успела накрыть стол. Стоило мне перешагнуть порог, как она подскочила ко мне, обняла, чмокнула в одну щеку, в другую.
— Спасибо, сыночек! Такой модный пиджак! И прям ведь с размером угадал!
Из комнаты выглянул Алексей — в пиджаке. Он оказался более сдержан: пожал руку, хлопнул по плечу, поблагодарил.
— Носите на здоровье! — я едва не рассмеялся. Всё семейство Ковалевых теперь будет встречать осень в одинаковых кожаных пиджаках. Никогда Штирлиц так не был близко к провалу.
Maman выставила на стол бутылку вина, Алексей — водку. Мой коньяк убрали, видимо, до более подходящего повода. Я пить отказался, мол, маленький я еще. А фактически из-за того, что организм воспринимал алкоголь, как яд, и немедленно принимал меры по его нейтрализации.
Maman не огорчилась моему отказу, наполнила мой фужер компотом.
— За обновки! — провозгласила она. Алексей послушно поднял рюмку с водкой. На закуску maman вывалила «глобусовское» лечо, порезала «краковскую» и «любительскую» колбасу, сыр — всё, что принес я. Плюс ко всему отварила картошку, подогрела тефтели. Получилось просто замечательно. Потом предки дёрнули по второй. Maman похвалила вино. Алексей почему-то за ужином старательно отмалчивался. Родительницу интересовало всё: от моей деятельности на огороде (не загубил ли я её грядки?) до моей учебы в институте и взаимоотношениями со Светланой.
— Был у неё сегодня, — успокоил я maman. — Завтра она в Смоленск уезжает. В институт физкультуры поступила. Осенью обещала приехать.
Алексей пробурчал что-то насчет армии, мол, пора бы и повестке прийти, раз я учусь на заочном. В ответ родительница возмущенно взвилась, дескать, у меня травмы головы, позвоночника, и мне в армию никоим образом нельзя. Я вздохнул: прошлогодний визит в войсковую часть, где проходил службу Фога, я не забуду никогда. В такую армию, естественно, никакого желания идти служить у меня не было.
Алексей опять буркнул, что в его время парень, не служивший в армии, считался ущербным и совсем не пользовался авторитетом, а также симпатиями у особ противоположного пола. Кажется, он уже накидался, хотя, в общей сложности, выпил грамм 200.
— Почему ты машину отдал отцу? — неожиданно спросила maman.
— В смысле? — я не нашелся, что ответить сразу. Вопрос застал меня врасплох.
— Ну, ты отдал свою старую машину отцу, — терпеливо пояснила она. — Так ведь? Почему ему? А не нам?
Выражение её лица ничего хорошего не предвещало. Я мгновенно понял, собственно, из-за чего maman потребовала, чтобы я никуда не уезжал сегодня. Интересно, это ей Алексей в уши напел или она сама догадалась? Кстати, Алексей сразу встал из-за стола и, пошатываясь, покинул кухню.
— Мэм? — я поднял брови. — А в связи с чем этот вопрос возник?
Maman хмыкнула, нахмурилась:
— Ты со мной живешь! Это раз. Твой отец нас бросил. И помощи от него никакой не было. Это два! И вообще, ты чей сын, в конце концов? Я твоим воспитанием занималась, а никак не он!
Стало понятно, откуда ветер подул. Я бы мог напомнить maman и про настоящую причину развода, и про воспитание, и про помощь… Но не стал.
— Мэм! Отец живет в Химике, — начал я. — На окраине города. У них ребенок маленький…
— Меня это не касается! — перебила maman. — Это их проблемы!
— Ма, ты послушай, — мне пришлось пустить в ход конструкт подчинения. — Успокойся!
Maman замолкла.
— Машина старая, нужен ремонт, — продолжил я. — Ты будешь её ремонтировать? Алексей будет возиться? Или она в гараже будет стоять, гнить? А мне тогда где машину ставить? Если деньги нужны на машину, скажи, я дам!
— Алексей четыре года в очереди стоит, — мрачно сообщила maman. — Очередь совсем не двигается. Никакого просвета нет.
Претензий она мне больше не предъявляла. Но это скорее из-за конструкта подчинения, который я наложил, приказав послушать и успокоиться.
— Думаю, решим мы с тобой этот вопрос, — вздохнул я. — Чуть позже обязательно решим. Точно тебе говорю! Ты мне лучше расскажи, как вы здесь живете? Деньги есть? Альбину видела?
Maman сразу переключилась на другие темы.
Увы, как я не любил maman, но жить с ней и Алексеем уже было по меньшей мере неуютно. Кто знает, какие их идеи еще посетят? Поэтому утром, чуть свет я отправился в гараж за машиной и оттуда домой, сославшись на срочные дела, требующие моего обязательного присутствия.
Жалко, с ребятами так и не увиделся.