35. Эжени

Вчера я как-то не особенно разглядывала столовую для девушек – была слишком занята чужими магическими нападками, а вот сегодня с порога заметила, что есть некая система в размещении столов. В центре стоял один большой стол, длинный, прямоугольный, а вокруг него размещались маленькие круглые столики человек на десять.

Вчера меня посадили за центральный стол, за которым сидело девиц пятьдесят-шестьдесят, и я весь обед отбивала заклятья, которыми они прощупывали мою защиту, и даже головой крутить было некогда. А вот сегодня я, кажется, опоздала, потому что за большим столом мест мне не нашлось. Слуга так растерянно смотрел на исчезающие лишние стулья и столовые приборы, что вызывал только улыбку и ни капли досады. Ну а потом исчезновение лишних стульев и приборов начало происходить и за маленькими столами, за которыми сидело по шесть девиц. Ровно по шесть за каждым столиком – по каждой на определенного принца, что ли?

– У вас тут система какая-то размещения? – спросила я за ближайшим к себе столиком, плюхнувшись на свободный стул, пока он не успел исчезнуть, как и его собратья.

Девицы за соседними столиками, с ехидством наблюдавшие за метаниями слуг по столовой, деланно принялись что-то обсуждать между собой и злорадно поглядывать при этом на «мой» столик (так я переименовала место, где планирую трапезничать в ближайший месяц).

– Как ты могла сама догадаться, если не совсем дура, – любезно решила просветить меня самая яркая брюнетка, пожалуй, всего отбора (на мой не замыленный взгляд еще и высокомерная зазнайка), – за маленькими столиками по одной из девиц, что пришли на отбор к конкретному принцу.

Девушка дождалась, когда ей на тарелку положат фруктовый салат, полила его каким-то белым соусом и принялась резать и без того мелкие кусочки еще мельче, словно планировала их не жевать, а сразу заглатывать, как удав. Перед остальными девицами поставили кому суп, кому жаркое, кому просто мясо с овощами, и только передо мной положили книгу.

– Тебе нужно выбрать, что ты хочешь на завтрак, обед и ужин, – тихо проговорила та, что сидела слева от меня, миниатюрная пышечка с пшеничными кудряшками,  наивными голубыми глазами и ямочками на щеках, – как в столичных клубах для знати.

Я кивнула, давая понять, что поняла. Ну а что, плавали – знаем. Моя тетка, возвращаясь с очередной свадьбы, любила очень клуб, в котором иногда даже король появлялся. Она меня всегда брала с собой, чтобы я попродавала лицо и сама на потенциальных женихов посмотрела, словно я на этих женихов в академии не насмотрелась.

– Ну а за большой стол посадили тех, кто не определился, – прожевав кусочек, продолжила брюнетка.

– Что-то многовато неопределившихся, – пробормотала я, отмечая костяным стило с позолоченным пером свои будущие трапезы.

– Ты тоже так считаешь, да? – радостно закивала рыжая девица с зелеными глазами и такими выдающимися…достоинствами, что даже вышколенные слуги, проходя мимо, сворачивали головы. – Говорят, – рыжуля стала говорить тише, но глазами так выразительно стреляла в сторону большого стола, что даже слепой бы понял, что она собирается говорить гадости о тех девицах, – что многие там уже побывали на свиданиях со всеми принцами…и не только на свиданиях.

– Не говори глупости, Анаис, – фыркнула вторая рыжуля, отличающаяся от Анаис отсутствием «выдающихся достоинств», но с таким же выражением на лице, как и у соратницы по отбору – готова разносить сплетни в массы. – Жеала Мрианна всех нас проверила на артефакте. Максимум, что можно было себе позволить до отбора – поцелуи, и то немного. Ты же помнишь, что Важену артефакт не пропустил, а она всего-то десять раз целовалась.

– А на отборе и того нельзя, – горестно вздохнула пепельная блондинка с бесцветными бровями и белыми ресницами и тут же порозовела, причем вся-вся, даже веки. – Даже с принцами. Жеала Марианна как-то про это узнает и что-то себе в книжице отмечает, а еще так поджимает губы, как моя бывшая гувернантка, аж страшно становится.

– А зачем тебе на отборе с кем-то целоваться? Всех же предупредили, что попытка пролезть в постель любого принца будет караться оглаской, и в конце отбора, если не тебя выберут, то и за любого другого молодого аристократа замуж не выйдешь.

Последнюю фразу проговорила красивая стройная блондинка с волосами цвета золота. И, словно стараясь подчеркнуть свой цвет волос, девушка была одета в красное платье с золотой вышивкой и кружевом, и руки ее оплетали тонкие золотые нити от запястий до локтей.

– Сурово тут у вас, – усмехнулась я, берясь за приборы – мне, наконец-то принесли мои овощи с грибами и орешками, а желудок сжался от предвкушения и умопомрачительного запаха. – Меня, кстати, зовут Эужения. Приятно познакомиться и приятного аппетита.

Ритуальная фраза, на которую в Лурии принято отвечать тем же: приветствием и пожеланием приятного – ввергла девиц в ступор, но уже через несколько минут последовал нестройный отклик, напомнивший мне сборище анонимных поклонников Мересы Вилль, автора весьма скандальных любовных романов. Но на отборе все же имеется своя специфика, поэтому вместо фразы «Меня зовут Ана, я прочла десять романов Мересы», за столом раздалось следующее:

– Я Анаис, дочь герцога Миелинского из Миены, пришла на отбор к принцу Катарону.

– Глория, княжна Туриаль, пришла к принцу Шунису, – это была вторая рыжуля, что без «достоинств».

– Камилла, виконтесса Нуар из Маэрата, на отборе ради принца Филиппа, о, боги, какой же он красавчик! – пропела пышечка, что сидела рядом со мной, и быстро опустила глаза в свою тарелку, словно пыталась что-то скрыть.

Сказала бы я, каких девиц предпочитает целовать этот красавчик, просто фу-фу-фу!

– Матильда Гранасская из Ваххонса, пришла к принцу Катарону, – это представилась золотая блондинка.

– А почему именно к принцу Катарону, а не к принцу Тулепу или принцу Марко?

Мой вопрос немного смутил обеих девиц, а вот остальные хихикнули слажено, словно это тема для постоянных шуток.

– Этих двоих никто не различает – только по костюмам, – заявила пепельная блондинка, – уверена, что за всеми столами не найдется и трех девиц, которые смогут сказать, кто из этих двоих кто. Меня зовут Ана-Малия-Глория-Зет, прошу не путать. И я борюсь здесь за сердце принца Филиппа.

– Вас двое? – удивилась я такому раскладу, но тут же заметила, что пышечка Камилла потупилась еще сильнее и принялась набивать рот своим обедом, словно его у нее отнимают.

– Я единственная, – высокомерно проговорила Ана-Малия-как-там-ее-дальше и вздернула подбородок. – Камилла пришла к принцу Кастру, но делает вид, что не к нему, потому что принц ее считает маленькой глупой девочкой, которая росла у него на глазах и не доросла еще до брака.

Камилла, видимо, собралась что-то ответить, по крайней мере она воинственно подняла голову и гневно сверкнула глазами, но воспитание не позволило говорить с набитым ртом, поэтому досталось ее отбивной, на месте которой пышечка, видимо, представляла блондинку.

– А меня зовут Анжелика Суар, принцесса Хасийска, – брюнетка открыла свой алый кукольный рот, я тут же поняла, что она способна говорить исключительно гадкие вещи, – и я пришла стать женой принца Леона.

Ну, вот, говорила же, что кроме гадостей эта чернявая засушенная баранка ничего и сказать не может. То же мне, пришла она. Ну-ну.