39. Эжени

–  Почему не приготовлено – приготовлено, – я собиралась аккуратно убрать локоть из загребущей лапы дракона, но взгляд неожиданно зацепился за Леона. Хм, как он кровожадно смотрел на Филиппа, что за красавчика даже боязно стало. Не подозревала в Леоне подобной тьмы, которая серые льдистые глаза может превратить в черное грозовое облако.

– Для тебя основное задание, Филипп, – я, все же, отошла от принца на шаг, – ни при каких обстоятельствах не говори никому, что целовался с орчанкой – прибережем этот козырь напоследок.

И пошла я с поляны, пока меня не подпалил кто-то из драконов. Видели бы вы, как схлынула обходительность с красивого лица брюнета – даже глазом моргнуть не успела, а у дракона уже глаз задергался, чему сильно поспособствовало дружное ржание остальных принцев. Даже Леон, готовый минуту назад испепелить друга, смеялся со всеми, только смех у него был мрачный, грозный, как у какого-то злодея в театральной постановке – жуть.

– Идем, Муха, – позвала я конька за собой, – нужно Рыжика отправлять, а то он без родного мира летать перестанет.

– Это ты поэтому так расстроилась? – все же пегас чуткий и внимательный, когда хочет. – Я думал, ты просто развлекаешься, поднимая перо.

– Ты видел, как оно падает? Я прибегала только к местной силе, как делают животные, и моя магия полета иссякала очень быстро. А с утра я могла таким способом поднять перо до уровня груди.

– Значит, ты выводила Кастра из себя из-за невнимательности? – нас с коньком догнал Леон и пристроился рядом. Глаза у него вновь стали светло-серыми, льдистыми, куда-то исчезли мрачность и недовольное выражение лица.

– Нет, чтобы полюбоваться на него в гневе, – почему-то огрызнулась я на принца, хотя вот, честно, – не собиралась.

– Не сердись, Эжени, я собирался тебя от него защищать.

На мое плечо легла очередная наглая лапища, которую я, для разнообразия, стряхнула магией с молнией и ветром. Что у них за привычка всегда хватать?

– Ты итак должен меня защищать, – взвилась я на ровном месте, – от своих друзей, которые руки распускают, от девиц, что на отборе только и делают, что мне шпильки магические шлют, от потери магии, которую в вашем мире не восполняется.

– Стоп, подожди, что за потеря магии? Ты же вчера летала, сегодня магию использовала – что не так?

– Все! Все не так! – кажется, я готова все же взорваться, хотя ничего не предвещало подобного срыва. – Я не чувствую свои силы, как должна их чувствовать! Словно их все еще блокирует алтарь.

Я не успела расплакаться или огреть кого-то слишком наглого остатками магии, как уже мне в лицо бил ветер, а я неслась по воздуху в огромной лапе дракона. Захотелось заорать на него еще сильнее и применить самое мощное заклинание из своего арсенала, только вот драконы в своей ипостаси летающего ящера неуязвимы к магии, так что не стала тратить зря драгоценные силы. Надулась так, чтобы было сразу ясно, что я обижена, и весь полет молчала, хотя под конец полета просто раздирало задать вопрос: «Куда это мы летим?»

Приземлились мы на горе, вместо вершины у которой была плоская площадка величиной с бескрайнее поле перед замком. И где-то в центре этой площадки возвышалась открытая ротонда, к которой вели десять или пятнадцать ступеней. Ротонда представляла собой каменные тонкие столбы с высеченными на них кружевными узорами, и полукруглым сводом-крышей, которая казалась парящей в воздухе.

Там, где приземлился Леон, свистел довольно сильный ветер, противостоять которому смог только дракон – мне бы с таким не справится ни в жизнь, – а вокруг ротонды было тихо, как в самый знойный день, когда на небе ни облачка, ни единого дуновения даже самого легкого ветерка. Захотелось стремительно преодолеть эти ступеньки и оказаться в самом центре площадки, на самом верху, но не тут-то было.

– Эй, ты что себе позволяешь? – возмутилась я, забыв, что только что обижалась на Леона и не собиралась с ним разговаривать.

Пока я восторженно рассматривала площадку и ротонду, этот чешуйчатый принц принялся обвивать меня какими-то магическими плетями, даже не спросив разрешения!

– Нашел! Поймал! Стой смирно! – был мне ответ, а все плети потянулись обратно к дракону, утягивая за собой какую-то прозрачную сферу, внутри которой клубилось ядовито-зеленое заклятье.

– Это что такое? – у меня даже дыхание перехватило от мерзкого вида заклинания.

– Какая-то смесь мелких проклятий, – задумчиво протянул Леон, вращая с помощью своей магии эту сферу. – Совсем недавно кто-то прилепил к тебе.

Я нервно сглотнула и внимательнее присмотрелась к клубящемуся дымку внутри сферы. Оказывается, туман не был однородным и состоял из нескольких цветных завихрении, которые вместе выдавали такую жуткую картину.

– И что это со мной делало?

– Проявило обиды и страхи, что на самой поверхности и совсем недавно закрались в душу. И заставило их высказывать тому, кого ты считаешь виновным в твоих проблемах.

– Ты не виноват, что твой отец вероломно заключил со мной договор в одностороннем порядке, – тут же попыталась оправдать Леона, чтобы и себя обелить, но получилось как-то, наоборот, обличительно.

– Возможно, умом ты это понимаешь, а вот в душе как раз все то, что ты мне наговорила там, на поляне.

Стало стыдно, честно, даже в глаза как-то неудобно смотреть – лучше в землю упереться взглядом и травинки считать и вспоминать, чему нас в академии учили.

– А как далеко должен был находиться тот, кто насылал проклятья? И сколько их могло быть?

– Это кто-то один, – Леон показал на вихри внутри сферы, – видишь, спирали вращаются в одну сторону. А вот находился этот таинственный некто очень близко – в радиусе метра-двух.

Это что же, меня проклял кто-то из драконов?