40. Леон

На лице худышки явственно читалось, что первыми, кого она заподозрила, были принцы. Хотелось, конечно, верить, что самого Леона она не подозревала, но ее настороженный взгляд говорил об обратном. Поэтому Леон промолчал и дал девушке самой все проверить.

Эжени применила какое-то незнакомое ему заклинание, разобраться в котором с одного взгляда у Леона не получилось, да еще оранжевый цвет, которым окрашивалось любое заклинание иномирян, сбивал отточенный годами глазомер.

– Нет, это не они, – совсем тихо пробормотала девушка, когда ее магия, полностью окутав оранжевым цветом сферу, отступила. – Кажется, мне нужен список девиц с отбора, и какой магией каждая из них обладает. И как это могло прицепиться, если Муха зеркалил все направленные на меня заклятья?

– Зеркалил, опять? – удивился Леон. – Да ты просто магнит для неприятностей!

– Нечего было меня привязывать к вашему миру договором, – огрызнулась худышка, но, нахмурившись, тут же извинилась. – Прости, что-то действительно, во мне много обидок поселилось.

Леон только вздохнул и еще раз просканировал худышку – небольшой тонкий вихрь нашелся под волосами рядом с затылком. Эх, пропустил, а ведь гордился всегда своей внимательностью к мелочам.

– Так зачем ты меня принес сюда? Просканировать можно было и в замке.

– Идем.

Леон первым пошел к ротонде, с упоением вдыхая терпкий воздух высокого неба, который драконы ни с чем не спутают – только они могут подняться так высоко, что воздух становится искристым от магии. Чем ближе они подходили к ротонде, тем тише становилось вокруг, и даже легкий ветерок не шевелил листья и траву.

– Пахнет розами и жасмином, – услышал он удивленное за спиной, но не стал оборачиваться, а решительно принялся подниматься по ступеням.

– Аромат роз приносит сюда южный ветер с дальнего склона горы Луды, – махнул в нужном направлении, и продолжил подъем. – А жасмин выращивают на замком Конфедерации – там самый большой сад среди всех королевств, но именно сейчас цветет жасмин.

– Так что это за место?

Леон, наконец, поднялся на последнюю ступеньку, но входить не стал, в который раз любуясь мастерством того, кто укладывал плитку на полу ротонды. Там было выложено панно из разноцветной мозаики, изображающее величественного дракона, обвивающего хвостом юную деву. Поговаривают, что это прародитель всех драконов в день, когда похитил свою истинную из другого мира. Дева смотрела на дракона заворожено, немного испуганно, но и с любопытством, ну а сам дракон смотрел на деву как на величайшее сокровище всех миров.

– Сюда впервые прилетел Славный Ужлес и принес свою истинную, чтобы начать новую жизнь в новорожденном мире.

– Что-то похожее на наши алтари богов?

Девушка с интересом рассматривала панно, а затем, присев на колени, принялась обводить пальчиком незаметные линии стыков мозаики. Леон ответил не сразу. Как завороженный он следил за движением пальцев и не мог оторвать глаз.

– Здесь нет ни силы богов, ни силы первого дракона, – покачал он головой, стараясь стряхнуть наваждение. – Это место нейтрально к магии – это храм неба. Когда у дракона случается великое горе, от которого почти останавливается сердце, а вторая сущность не откликается на призыв, мы приходим сюда и пытаемся очистить мысли от шелухи и боли. И тогда можем снова летать.

– А если не получается?

У Эжени были такие удивленные глаза, что, казалось, больше они стать не могут, но нет – стали, как раз после следующей фразы Леона.

– Тогда приходится возвращаться в замок Конфедерации пешком.

Девушка проследила направление, которое он указал, и, хлопнув ресницами, приторно улыбнулась.

– Ты же не оставишь меня здесь одну?

Паузу пришлось держать очень долго, пока на милом личике надежда сменялась настороженностью и удивлением

– Посмотрим. Вставай в центр, расправь плечи, закрой глаза и дыши.

– Это как медитация перед освоением магии?

– И молчи!

Он специально спустился на несколько ступенек вниз, чтобы не отвлекать Эжени, но так и не смог уйти совсем – смотрел на тонкую фигурку, вдыхал упоительный воздух драконьего неба и осознавал, что старается дышать с нею в такт. И дышал так до тех пор, пока легкая фигурка не воспарила над панно, а следом не раскрошила тишину своим радостным визгом.

– Ух, ты ж, богиня Вилона! Правду говорят, что, встретив дракона, никогда не расстанешься с удачей!

Леон едва не подавился рвавшимся наружу смехом – ничего себе приметы в Лурии.

А девушка, зависнув в ротонде всего на несколько мгновении, принялась выписывать круги сначала внутри, а следом и снаружи ротонды, то поднимаясь повыше, то опускаясь к самой земле.

– Ю-ху! Я снова летаю! А-а-ааа!

И еще несколько кругов вокруг, изливая в пространство ничем не замутненное счастье.

Леон опустился на ступеньку и с какой-то отрешенной улыбкой принялся наблюдать за кружением девушки, ощущая внутри невероятное легкое тепло и причастность к счастью, по сути, едва знакомой девушки.

– Спасибо, Леон! – неспокойный радостный вихрь пронесся мимо него еще несколько раз, пока не выплеснул избыток радости в простом действии. – Спасибо!

Мягкие нежные губы припечатались с налету к его щеке, задержались на мгновение, и белый вихрь вновь понесся рисовать круги вокруг ротонды, не замечая, как Леон осторожно касается пальцами того места, где запечатлелся легкий невесомый поцелуй, опаливший в одно мгновение все внутри.