42. Леон

На лице худышки читалось удивление и непонимание, а вот Муха очень осуждающе смотрел на Леона, с укором во взгляде. Наверное, вспомнил сотни и тысячи безуспешных попыток сделать счастливым самого Леона – все было безрезультатно, и крылья так и оставались мелкими зародышами с пушком вместо перьев. Что поделать, но Леон никогда не ощущал себя счастливым на столько, чтобы фонтанировать незамутненной радостью, как сегодня делала Эжени. Ее счастье смогло отогреть всех вокруг, то есть двоих принцев разных рас – пегаса и дракона.

– А почему ты больше не растешь? – задала вопрос девушка, пристально осматривая пегаса и рукой примеряясь к его новому росту. – Я же все еще ощущаю счастье.

– Я не очень помню основы, – признался пегас, завуалировано обозначая, что полный профан в этой области, – но скачки в росте провоцируются всплесками счастья. Твой всплеск прошел, а теперь все ровно.

– А если попытаться настроиться на еще один всплеск? – в глазах девушки зажегся исследовательский интерес, и Леон с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться. Сдержался он лишь потому, что знал – его смех будет выглядеть мрачно и пугающе, ведь за эти годы чего только не пытались сделать они с Мухой, чтобы заполучить этот «всплеск» счастья.

– Если попытаться настроиться, то это уже не счастье в чистом виде, – ответил Муха и еще раз задумчиво осмотрел свое крыло, – наша сущность не приемлет искусственные эмоции.

Эжени поджала губы, но промолчала, хотя ее явно обидело предположение, что следующий ее всплеск счастья будет искусственным. Вот и ушло из глаз то счастье, что согревало всех вокруг, а Леону нестерпимо захотелось вернуть это тепло обратно, но для начала необходимо убрать едва зародившуюся обиду.

– Думаю, если Муха еще нарастит крылья, то он будет добираться в замок пешком – не уверен, что он снова захочет это повторить.

Муха икнул, видимо, вспомнив предыдущее посещение этого места, а Эжени задала вопрос, хотя было видно, что она еще дуется.

– Почему это он пешком пойдет?

– С выросшими крыльями нужно еще и справиться – не всегда быстрый рост идет в комплекте с умением управлять своим телом.

– Да что ты говоришь!? – кажется, теперь уже Муха готов обидеться на предположение, что он не совладает с собственными конечностями.

Пегас громко процокал по мозаике и вышел в центр ротонды, высокомерно задрав хвост и голову. А потом он взмахнул крыльями…

– Н-да, кажется, даже этими размерами предстоит научиться управлять, – прокомментировала Эжени полет конька хвостом вперед и последовавший за этим кульбит через голову. – Стоит присесть и подождать – дело, скорее всего, займет какое-то время.

Эжени уселась на лестницу, оправила подол платья, облокотилась на столб ротонды, а потом посмотрела на Леона и спросила:

– А вы ведь с Мухой здесь были раньше, да? Вам с первого раза помогло?

– Нет, – Леон уселся на той же ступеньке, только с другого края и тоже облокотился на столб – эта поза давала хороший обзор на нестабильные полеты пегаса и на заинтересованное лицо Эжени, которая изо всех сил старалась скрыть любопытство. –Я три раза отсюда уходил пешком. Мой отец – десять или двенадцать. Муха…раза два точно.

Леон сказал это небрежно, словно это было незначительное дело – подумаешь, боль была и пропала после четвертого посещения этого места, но, похоже, Эжени была слишком наблюдательна и умудрялась из множества предложений выцепить основное.

– Сочувствую…

Повисла пауза, но никто ее не пытался заполнить – Леон ощущал, что ему действительно сопереживают, но делают это молча, чтобы не надоедать и не навязывать свое сочувствие. Почему-то от этого становилось вновь тепло на душе, но не так, как от искристого счастья девушки, а с легкой примесью грусти, но уже без той щемящей тоски, что жила в его сердце.

– А! Аааа! Ловите меня!

Уютную тишину нарушил вопль пегаса, несущийся на них с невероятной скоростью, и в это полете было ясно одно – пегас точно сметет обоих со ступенек, если не увеличившейся в размерах тушей, то крыльями обязательно.  Леону даже думать не пришлось, что и как делать – сам он стремительно слетел со ступеней на мягкий травяной ковер, увлекая следом худышку. Пока падал вниз, он успел перевернуться, чтобы приземление пришлось на спину, а девушка благополучно оказалась сверху.

К сожалению, триумфальное падение превратилось в немного конфузное, потому что некоторые стратегические части тела познакомились с острыми коленями спасаемой девушки – больно до искр в глазах, даже если ты дракон.

– Му-ха, чтоб тебя ощипали на подушки, – просипел Леон, придерживая девушку, чтобы та не скатилась с него и не травмировалась (логичное же объяснение?), – летай в другом конце поля.

– Прости, – глазенки у худышки стали такие испуганные, что Леон враз забыл и про пегаса, и про его неуправляемые крылья. И тут же захотелось пошутить, чтобы испуг ушел быстрее.

– Не смогуууу, – зловеще завыл Леон, закатывая глаза, – для драконов это смертельно…

Откинулся назад, стараясь подавить смех, когда худышка испуганно начала его тормошить и ощупывать, причитая и всхлипывая.

– Леон, ты чего? Ты как это? Но ведь… от этого еще никто не умирал? Эй, ты же дракон, шабан тебе под хвост! Приходи в себя немедленно! Ну, миленький, ну пожалуйста, ну очнись.

Стенания и мольбы чередовались с приказами и гневными обвинениями, а потом вновь возвращались мольбы и всхлипывания, и Леон не выдержал.

– Аф!

Хохотнул от того, как подскочила девушка, а потом принялся отбиваться от ее кулачков, которые не причиняли боли, но мельтешили везде, вызывая в глазах рябь и желание хохотать.

– Прекрати, Эжи, – смеялся Леон в голос, уворачиваясь от ударов так, чтобы девушка тем не менее не поранилась или не причинила себе же боль, – щекотно!

– Ах, тебе еще и щекотно! И смешно! Да я тебя сейчас прикопаю тут!

– Леон, прости, ты Эжени не видел случайно?

Леон лежал на спине, поймав Эжени за запястья, а девушка в этот момент, оседлав его верхом, пыталась одновременно освободить руки и сдуть с лица челку и выбившиеся из прически пряди. Оба они повернулись на голос одновременно, но даже не подумали расцепиться. И ни на минуту не подумали, какое зрелище открылось близнецам Катаронам, которые в самый неподходящий момент открыли портальное окно, чтобы задать свой несущественный в данный момент вопрос.

– Ой, мы не вовремя, да?