51. Эжени

Кажется, я позеленела от злости, иначе, почему слуга, положивший лист передо мной, так быстро ретировался. Да и глаза у меня, скорее всего, стали в пол лица – почти такими же, как глаза у девиц с отбора. Но почему-то все смотрели именно на меня, словно это я пытаюсь пролезть в лазейку и потеснить тех, кто более достоин.

От злых взглядов было неуютно, благо, я еще с пробуждения магии полета смогла отрастить толстую шкуру, спасающую от завистливых взглядов, а не то давно б сбежала из этого… Как называется место, где живут змеи? О, кажется, змеюшник.

Громкий хлопок вновь привлек внимание к листу бумаги, что лежал передо мной. Из строчек темной струйкой дыма поднимался вверх дымок, унося с собой вопросы и оставляя лишь послание. Кстати, темный дымок, прежде чем рассеяться, образовал перед моим лицом дракона в тиаре, и недовольные лица девиц презрительно скривились, словно герб Миенского королевства клеймил меня позором. А король Теодор-то у нас шутник.

Я опустила взгляд на страницу и с улыбкой прочла послание от отца Леона. Оказалось, что артефакты, запрошенные мной в письме к отцу Мухи, уже прибыли и дожидаются у секретаря. Я улыбалась почти полминуты, пока внизу записки не вспыхнуло дополнительное послание: «Артефакты можно опробовать после завтрака на занятии принца Мухлуэжа». Эх, даже не дают насладиться наблюдением за девицами, как они будут отвечать на вопросы – все же интересно увидеть реакцию воочию, а не со слов третьих лиц.

Не сказать, чтобы я сильно растягивала завтрак, но в итоге все равно пришлось покинуть столовую под завистливыми взглядами девиц, которые даже не догадывались, что как бы они не старались написать ответы правильно, половина из них будет отсеяна уже после обеда. И дело не в том, что их представление о «правильных» ответах традиционно – никто в здравом уме не напишет, что терпеть не может детей, а собственный запах принца им неприятен, хотя и такие вопросы есть на листах. Все дело в том, как они ответят на значимые для самих принцев вопросы, на те, что по моему требованию принцы разукрасили желтым, зеленым, красным.

За высокими массивными дверьми столовой принцы злорадно потирали руки и улыбались оскалами театральных злодеев. Еще раньше мы все договорились, что в местах скопления гостей замка и слуг мы общаемся самым сдержанным образом, тщательно скрывая, что, по сути, являемся заговорщиками, так что я прошла мимо, только сухо кивнув. Ну и мысленно ухмыльнулась, представляя, как им придется по вкусу моя задумка по поводу тех девиц, что будут отсеяны по итогам опроса и тех, что останутся.

– Привет, подруга, ты не в курсе, зачем нас с тобой вызвали к секретарю Теодора?

Муха, стоявший рядом со скучающим Леоном (дракон уж очень натурально зевнул, кивая мне в скупом приветствии – зараза!), подскочил ко мне и поцокал копытами следом.

Я потрепала конька по холке и с недоумением посмотрела на руку. Мне показалось, или со вчерашнего дня пегас подрос? Присмотревшись внимательнее, я обнаружила дополнительный ряд перьев на крыльях, а еще заметила, что в некоторых местах рыжая шерсть лоснится белым налетом. Проведя еще раз  рукой по холке, я обнаружила на ладони несколько толстых рыжих волосинок с белыми кончиками. Пегас линяет? Или это связано с теми изменениями, что произошли в нем вчера?

– Ты стал выше, – сообщила я Мухе.

– Представляешь, да! – пегас радостно расправил крылья, и меня чуть не снесло ветром – размах определенно стал шире. – И мне даже не понадобилось твое счастье – хватило Леона.

Конек поцокал дальше, а я застыла столбом посреди коридора, глупо улыбаясь. Леон был счастлив вчера вечером, после наших полетов и импровизированно пикника. Неужели его не напугало и не расстроило мое «подумаю»?

– Эй, ты чего застыла?

Словно очнувшись от сна, я встряхнулась, глупо хихикнула и побежала догонять пегаса. Внутри разливалось удивительное тепло, от которого хотелось петь и снова улыбаться, да только впереди нас с Мухой ждал очередной урок и не сильно довольный взрослый пегас, у которого глаза просто кричали о его пренебрежительном отношении к Мухе и ко мне, его няньке.

– Иго-иго-гоо-го, – чуть ли не плюнул в нашу сторону пегас и вышел от секретаря через окно.

Мужчина облегченно вздохнул, вручил мне деревянную коробочку не больше той, в которую ювелиры упаковывают кольца, и чуть ли не подталкивая проводил меня к окну, намекая, что и нам с пегасом надлежит покинуть его кабинет подобным образом. Я, в общем-то, ничего не имела против, ведь окна в кабинете были от пола до потолка, а в саду, куда направился взрослый недовольный пегас, приятно благоухало жасмином и пели птицы. Красота!

– Иго-иго-иигоо-го, – вновь раздалось недовольное от пегаса, и я, раскрыв коробочку, достала из нее золотую подвеску. Артефакт нагрелся, но перевода не последовало. Похоже, в очередной раз нам прислали брак.

– Извините, профессор, но вы опять говорите на древнем наречии, которого я не знаю, – Муха тоже ответил весьма недовольно, а потом заржал, вызывая еще большее недовольство пегаса. Ну а я только и смогла, что открыть от удивления рот, ведь и Муха тоже в тот момент не говорил, а ржал, но я прекрасно его поняла.

Выходит, артефакт не бракованный, а вот к учителю принца Мухлуэжа появился ряд вопросов. Интересно, артефакт мои слова переведет или нужно будет третий артефакт отдавать профессору на время занятий?

Посмотрела в коробочку и покачала головой – не вариант. В коробке была только одна подвеска, предназначенная для Мухи, и два одинаковых кольца, по краю которых шли магические бороздки, обозначающие, что кольцо подстраивается под размер владельца. Хм, на той стороне у пегасов тоже есть мастера интриговать и выдавать желаемое порциями. Если Муха потеряет и этот артефакт, то будет затруднительно просить новый.

Я взяла одно из колец, положив в коробку подвеску, и мир для меня стал похож на лошадиный табун, а Муха и его учитель ничем не отличаются от лошадей – так же ржут с непонятной интонацией и при этом ничего не понятно. Вот и попросила артефакт перевода для себя. И что теперь делать, если оба кольца напрочь отказывались переводить с языка пегасов? Королю Теодору не позавидуешь, ведь теперь ему самому придется либо просить артефакты, либо обличать саботажников, присылающих нерабочие артефакты.