67. Эжени

Я начинаю понимать драконов, когда они рычат на все стороны от недовольства. Как можно было вклиниться в почти прозвучавшее признание? Тетя говорила, что у нее чуть не случился разрыв сердца из-за страха за меня? Так вот это у меня чуть не случился этот самый разрыв, когда вместо признания я услышала «СТОП».

Мое сердце томительно замирало в ожидании слов, что хотел сказать мой дракон, а еще оно испуганно екало от вида коленопреклоненного мужчины, чей взгляд воспламенял мгновенно, словно я алхимический порошок, взрывающийся от даже микроскопической искринки.

В глазах Леона восторг, с которым он начал обращение, потух под натиском голода, который промелькнул в глубине и уступил позиции вертикальному зрачку дракона. И сразу стало понятно, что дракон в гневе, и если тетя скажет еще хоть слово, то жди беды: чешуйчатый либо ее унесет подальше отсюда, чтобы не вмешивалась, либо меня, чтобы нам никто не мешал разбираться в своих чувствах.

– Побойся богов, Марианна, так приуменьшать возраст девочки просто смешно, – король попытался отвлечь мою тетю, но не тут-то было – тетю даже дракон в истинном облике не сдвинет с места, если она закусила удила. – Между прочим, ты сама в прошлом году устраивала ей свидания.

Вот это было лишним, потому что дракон резко выдохнул и чуть ли не из воздуха достал массивный браслет и решительно попытался его на меня надеть.

– Ох! – у тети глаза стали как два блюдца, словно она видела какое-то таинство, не поддающееся ни законам природы, ни законам магии.

– Кх-кхем, – закашлялся король, вставая с дивана и становясь между сыном и женой.

Стало немного жутко, ведь в маневре короля все свидетельствовало о том, что дракон может стать агрессивным. Только вот с чего? Надеюсь, человек в нем возьмет верх и сможет рассуждать логически, а я помогу.

– Леон, – позвала я мужчину, и на мгновение увидела, как зрачок становится круглым, но следом вновь вытягивается в веретено, – может, поговорим без свидетелей? Чуть позже – я же никуда не ухожу. Да и отбор придется завершать официально. Тут такое дело…

Я замялась, давая возможность человеку побороться со зверем внутри себя, но руку не убирала, а то вдруг дракон решит, что добыча убегает. А еще нельзя было показывать страх, как рядом с любым хищником. А я боялась, очень, ведь могло оказаться, что Леон, придя в себя, будет кардинально не согласен с действиями своей второй ипостаси.

– В общем, есть нюанс, который я не учла, планируя завершить отбор.

На диване, за спиной короля, тетка сказала торжествующе «ХА!», словно я подтвердила ее подозрения, а мужчина передо мной зажмурился, тряхнул головой и встал с колен. Жар и томительное ожидание сменились колким разочарованием, словно отстраненный взгляд Леона убивал разом все мои надежды. А ведь я себя уверяла, что никаких надежд не питаю. Похоже, сама себя и обманула – питала, еще как питала.

– Что за нюанс? – Леон и Мари задали вопрос синхронно, как иногда спрашивали близнецы, если их действительно интересовал вопрос – слитно, в один голос.

Ответ не потребовался. По замкнутому пространству ложи разлился гулкий звон, от которого внутри принялись перемешиваться обед и ужин, а к горлу подкатил такой противный комок и встал поперек, что даже дышать стало невозможно. Перед глазами поплыло, а в ушах зазвенело почти так же, как и в помещении, только еще и мушки перед глазами замельтешили.

– Эжени, что с тобой? – услышала я как сквозь вату взволнованный голос Леона.

– Марианна, ты как? – где-то очень далеко задавал вопрос король Теодор, а вот теткин ответ звенел как-то близко, почти у самого уха.

– Немного замутило, но сразу стало лучше. Только на драконов не действует этот гул?

– Ну и на тех, кто носит под сердцем дракона.

– О, поздравляю Марианна, отец, но как помочь Эжени?

– Марианна, милая, я сейчас скажу одну вещь, только ты взвесь все хорошенько прежде чем рычать.

– Да говори уже! Не видишь, моей деточке плохо!

– Деточке? – удивление в голосе Леона ощущалось каким-то вялым, а вот его прохладные ладони на моей голове были невероятным блаженством.

– Леон – не отвлекайся. Тебе нужно усадить Эжени к себе на колени и обнять.

– Почему именно Леон?! – визг тети просто резал по живому, и я едва не потеряла сознание, но тут же ощутила, как бережно меня приподнимают, потом вновь усаживают.

Под щекой гулко и беспокойно билось сердце дракона, а тепло от объятий растекалось по всему телу, выгоняя из напряженных мышц дрожь, что уже колотила мня вместе с нестерпимым гулом. И звон в ушах стал уменьшаться, а на его место приходила блаженная тишина, которую прерывали только нервные вздохи.

– Ты предпочла бы, чтобы я усадит твою племянницу к себе на колени? – похоже, мне лучше, потому что я различаю иронию в голосе короля и недовольный рык со стороны Леона и моей тети.

– Так вы тетя Эжени?

– Да! Так что все разрешения стоит спрашивать прежде у меня!

Кто бы мог подумать, что даже в такой ситуации, когда схлынули первые ужас и беспокойство, тетя примется демонстрировать свои права на меня и мою свободу.

– А это только меня так скрутило от вашего колокола или еще есть пострадавшие?

Мы все синхронно повернули головы в сторону зала, где на полу лежала половина девиц с отбора: и отсеянные, и нет. Зато теперь и гадать не нужно, чтобы понять, кто из них драконица, а кто маг или простой человек.

– Какого колокола? – опять синхронно спросили Леон и Мари.

Гул вдруг начал возвращаться, только в этот раз не так сногсшибательно и шел он, похоже в центр зала, где между полом и потолком принялся проявляться золотой колокол размером с ладонь дракона в истинном обличии.

И снова над залом пронесся оглушающий звон. Это что такое, второй раз зазвонил?