72. Эжени

– Раз, два, три! Лови!

Тётя в красивом платье цвета коралловой розы выглядела такой счастливой, что ей простили, что букет она кидала три раза и ни разу не попала в толпу девиц, что готовились ловить очередной чахлый травяной сбор.

Одним из условий договора, который подписали короли Варанн и Теодор, было проведение показательной свадьбы в том городке, где мы жили. И обязательно нужно было доказать, что никакое удивление богов не способно изменить вспышки магии, которыми славится Лурия. И никак эти вспышки не связаны с первой брачной ночью молодожёнов.

В общем, обряд бесил короля несказанно, отменить приказом он его не мог – толку от этого не будет. Королевские маги, учёные, губернаторы не смогли переубедить людей отказаться от ритуала “удивления богов”. Теперь в ход шло внедрение новых традиций. Свадьба представителей двух миров, смешение традиций, красивые украшения и новые ритуалы – расчёт на то, что молодые пары захотят внести в свои свадьбы что-то новое, отказавшись от старого.

Если задумка короля Варанна не принесёт плоды в течение десяти лет, то никто из его дочерей точно не посетит ни одной свадьбы в Лурии, пока  не выйдет замуж. Об этом шептались по углам, посмеивались над беспокойством отца девочек и пересказывали в анекдотах. Все делали вид, что не верят в старые замшелые поверья, но даже на свадьбе Мари без букета обойтись не получилось – чахлую экибану принесла на свадьбу одна из девиц и вручила тёте на глазах у всех.

Трава, перевязанная яркой лентой, зависла над разношерстной толпой, почему-то напоминающей отбор невест для принца, словно я лично на таком присутствовала. Бред.

Букетик думал-думал, куда бы ему податься, а потом на невероятной скорости врезался мне в грудь.

Как так-то? Я же сидела не просто далеко – чуть ли не за колонну спряталась, чтоб наверняка не попасть под букет, хоть я и знала, что тётя ни за что не позволит мне пойти на сеновал, который уже месяц готовили к столь знаменательному событию. Так ещё эти хворостины мне на пироженку осыпались – испортили мою вкусняшку.

– Тётя, как это понимать? – я решительно пересекла зал, потрясая букетиком и просто закипая от гнева. Где эти хвалёные наблюдатели от короля Варанна, которые обязались выложиться полностью, но не допустить попадания букета в кого бы то ни было?

Передо мной выросла чья-то широкая спина, перекрывая обзор на тётю и её мужа. Я попыталась обойти обладателя спины справа – мужчина сдвинулся вправо. Махнув рукой, я подалась влево – мужчина тоже сдвинулся влево. Да чтоб тебя!

– Уважаемый, дайте,  пожалуйста, пройти! – я нетерпеливо постучала по плечу, требуя обратить внимание, но не ожидала, что последует после.

Незнакомец развернулся, прижал мой кулак с зажатым в нём букетиком к груди и, сверкнув невероятными глазами, в которых вместо круглого зрачка пульсировало веретено, закричал на весь зал.

– Она выбрала меня! Все видели? Она меня выбрала!

Я попыталась вырвать руку из хватки незнакомца, отметив неожиданно, что держит он меня очень бережно, даже нежно, а по моим пальцам бегают щекотные искры, от которых дальше растекается томительное тепло, знакомое моему телу, слово я не раз уже это испытывала.

Подняла удивлённый взгляд, глотая слова возмущения, но так и забыла о своих благих намерениях, так как незнакомец нагло подмигнул и, подхватив меня за талию, закинул на плечо.

– А, верни на место! Куда понёс? Я тебя спрашиваю, дубина ты мускулистая!

Я колотила по спине, дергала за длинные чёрные волосы, извивалась, но со всех сторон слышно было только восторженное улюлюканье и подбадривающее гиканье, словно этому гаду чешуйчатому нужно чьей-то одобрение.

– Тётя, ты что молчишь? Не видишь, меня похищают!

Тётя была занята – с упоением целовалась с Теодором и махала мне вслед неопределённым жестом: то ли прощалась, то ли просила не отвлекать.

– Ты что творишь, галина драконистая! Я не выбирала тебя!

– Как не выбирала – в прошлый раз, да и сейчас ты буквально впечатала в меня букет, радость моя.

– Какая я тебе радость? Ты, между прочим, другую девицу полетел ловить, а про меня вообще забыл!

Я орала во всё горло, не понимая, почему каждое моё слово делает улыбку мужчины ещё шире и радостней.

Громко захлопнулись ворота сеновала, украшенного цветами, лентами и огромной металлической кроватью с балдахином в самом центре.

– Ну, наконец-то, Эжени, ты вспомнила! Мне запрещали к тебе подходить раньше, говорили, что ты меня не можешь вспомнить, и тебе нужно время.

Мужчина подхватил меня за талию и принялся кружить, хохоча от восторга. Радость его была на столько заразительной, что и я ей поддалась, рассмеявшись от всего сердца. И только когда мужчина попытался меня поцеловать, я выставила между нашими лицами ладонь, а потом и вовсе вывернулась.

– Это что за новости? Мне кажется, ты что-то упустил из виду. Может, ту девицу, за которой летел твой дракон?

– Ты такая красивая, когда ревнуешь, – Леон уселся на кровать, а потом продемонстрировал мне два голых запястья, на которых не было ни одной брачной вязи. – Твой браслет всё ещё у меня.

– Если бы ты коснулся той девицы, то вы были бы женаты, – я уже не понимала, что меня всё ещё возмущает во всей ситуации: то ли то, что он ко мне не прилетел в долине, то ли то, что он чуть не схватил другую девицу, то ли то, что выжидал столько месяцев, пока я его не помнила. Или вообще, что позволил себя забыть.

– Я искал выход из долины. К сожалению, дракон не мог её покинуть, только если с девицей, как Кастр или Филипп, или человеком, как Шун. В долине одна бестолковая особа применила артефакт, который делал её немного похожей на тебя. Знаешь, как это взбесило дракона? Он чуть её не сжёг.

Я охнула, присев на край кровати, но пока держалась подальше от Леона, хотя сердце уже неслось галопом от радости и внезапно нахлынувшего счастья. Мой дракон всегда был моим, даже под влиянием колокола и древней магии.

– Что же её спасло?

– Я ощутил, что ты исчезла. Чувствовал твоё присутствие, а потом раз, и тебя нет. Дракон испытал такой ужас, что разорвал купол, что накрывал долину. Прилетел на нашу поляну, а там две идиотки ревут в два голоса и всё валят на какую-то Ану. И толком объяснить ничего не могут. Хорошо, что Муха ударил по колоколу третий раз.

Леон глянул на меня коротко, взлохматил и без того перепутанные мною волосы и, опустившись на одно колено, заглянул в глаза.

– Пока ты была вдали от меня, – говорил мужчина, целуя каждый мой пальчик и погружая меня в негу каждым обжигающим касанием губ, каждым словом, которое падало на благодатную почву и разжигало внутри пожар, завораживающим взглядом, в котором смешивались и радость, и грусть, и надежда, – я не знал, как дышать, не понимал, для чего мне крылья без тебя. Я был словно рассечен на несколько частей и все они исчезли из моего мира вместе с тобой. Я прошу вернуть мне целостность, Эжени. Верни мне воздух, будь моими крыльями. Я сделаю все, чтобы ты никогда не забывала ни одного дня нашей совместной жизни, чтобы ты каждый день ощущала счастье, которого хватит, чтобы тысяча пегасов обрели крылья.

– Дурак! – шмыгнула носом и растерла по щекам горячие слезы. Хотелось спросить про Муху, но мысль эта улетучилась тут же: пегас подождет, а вот я не могу – меня распирало от желания ответить, чтобы и у моего мужчины тоже сдавило горло от эмоций. – Я тебя всегда помнила, даже если забыла. Мне казалось, что из груди вынули сердце и куда-то спрятали, потому что все это время там была пустота. Никогда больше не оставляй меня, даже если я снова ударюсь головой и забуду что-то.

– Никогда!

Звук защелкивающегося браслета я услышала сквозь туман томительной неги, захватившей меня стремительно, стоило только Леону коснуться моих губ. Я думала, что поцелуи вновь будут легкими, почти невинными, какими они были в замке Конфедерации в последнюю неделю перед драконьими забавами. Нет, страсть накрыла нас обоих резко, словно обдало кипятком, и мы не могли насытиться простыми касаниями губ, отправляя блуждать по телу руки, губы, язык, получая волны жара и счастья, которых желали еще больше, и еще…

– Леон, – прохрипела я в какой-то момент, ощутив нехватку воздуха, – мы же не будем сейчас удивлять богов?

– Точно нет! – рассмеялся в ответ мой жених, глядя на меня тем самым взглядом, которым он смотрел на меня в первый день нашего знакомства: восторженным, немного сумасшедшим, восхищенным. – Придется потерпеть до нашей свадьбы. Пусть богов удивляют другие.

Поцелуи, разговоры, снова поцелуи – мы заснули под утро. И пусть богов мы не удивили, но вот жителей нашего городка потрясли. Они все пришли к сеновалу, ожидая зрелища, и они его получили.

В обломках сарая, свернувшись калачиком, как какая-то кошка или собака, спал огромный дракон, в существование которых в Лурии, на минутку, никто не верил. А внутри этой гигантской спирали на развалившейся металлической кровати, завернутая в сюртук Леона и одеяло, спала я, блаженно обнимая когтистую лапу. И у нас обоих, у меня на руке, а у дракона на лапе, блестели золотые браслеты, пока еще не превратившиеся в брачную вязь.

И завершал эту картину летающий пегас, вымахавший за мое отсутствие до крупного жеребца, и верещавший на весь наш городок.

– Просыпайтесь, беспутники! Что вы тут делали без меня? Меня скоро мои крылья поднимать перестанут, а я все расту и расту! Хватит, хочу домой!