ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПРОБУЖДЕНИЕ ШЭЙ

Я ненавижу отца. С этой мыслью я проснулась, и кроме этой мысли у меня в голове ничего и не было. Вот просто ненавижу, и все, а почему — не знаю. Не знаю даже как его зовут, или как он выглядит. Чистый лист. После нескольких минут лежания на кровати и рассматривания потолка я поняла: даже не знаю, как зовут меня.

Кроме большого экрана и кровати в комнате ничего не было. Кровать, экран и я. Да и сама комната была небольшой, вряд ли в ней могли бы жить два человека. Она моя? Ничего не ясно, да еще и начинает болеть голова.

Экран сам по себе включился. Глазам с непривычки было больно смотреть на яркую картинку, но постепенно я привыкла и смогла рассмотреть, что же такое там показывают.

Девушка. Молодая, симпатичная, с полными губами, испорченными лишь небольшим шрамиком на нижней губе, пышными, ниспадающими волосами, темно-коричневого цвета. Худенькая, но крепкая на вид, подвижная и активная. Большие глаза… цвет их рассмотреть не удалось, пышные ресницы. Пожалуй, девушка на экране была красивой. На ней были белоснежные широкие брюки и простой топ, такого же белого цвета. Позади виднелась уже знакомая спинка кровати. Она из себя ничего особенного не представляла: серебристая, гладкая, отражает слабый свет ночника.

И только когда девушка заговорила, до меня дошло, что это я сама.

— Привет! Меня зовут Шэй Камински. Я записываю этот текст для самой себя, чтобы, когда я проснусь, не перепугалась и не расстроилась, а посмотрела видео и спустилась к завтраку. Итак, мое имя Шэй, мне двадцать один год, что является совершеннолетием для моей расы. Подробнее обо всем этом — кто мои родители и откуда я, можно прочесть в планшете, он в гостиной, на столике.

Каждый год, ровно в тот момент, когда наша планета заканчивает оборот вокруг звезды, моя память обнуляется. Я просыпаюсь и совершенно ничего не помню. Никто не знает, что это за болезнь и как ее вылечить. Такова судьба. В общем-то, это не так страшно. На планшете вся информация о моей жизни, родители наверняка ждут за завтраком. Я собиралась с мыслями всего неделю, а потом вернулась к нормальной жизни. Делала это уже двадцать раз, и сделаю это снова. И снова, и снова, и снова.

Одежда в шкафу, шкаф включается двумя щелчками. Из комнаты сразу вниз, по лестнице. На низком столике планшет, за дверью слева — столовая. Остальное расскажут родители.

Я… или девушка на экране посмотрела поверх камеры и кивнула.

— А мне пора спать. Завтра я проснусь совсем новым человеком и… надеюсь, тебя это не напугает… Шэй.

Словно находясь в каком-то жутком сне я щелкнула два раза пальцами. Дверь, которую я приняла за стену, отодвинулась, открыв внутреннее пространство шкафа. По размерам он был едва ли меньше самой комнаты, весь забитый одеждой. Неужели она моя?

Я одевалась машинально, тело словно делало это сотни раз, и теперь повторяло. А я прокручивала в голове все, что знала.

Я знаю названия некоторых звезд, их планет, название нашего города. Знаю, что ягоды зеквои есть можно только после обработки раствором ирдиса, а ритви сладкий на вкус. Но вот имена друзей, да и вообще, если ли они, эти друзья, вспомнить никак не могла. Ни внешности родителей, ни их имен. Ни дома. Ничего.

В этот момент я чувствовала себя не разумным существом, а какой-то заготовкой. Которая наполнится знаниями и умениями, а потом снова, когда перестанет быть нужной, будет стерта. Как инфонакопитель, только умеющий чувствовать и думать.

Я несколько минут стояла перед длинным черным платьем, рассматривая декор из бусин и камней. Откуда-то пришло знание, что ткань очень дорогая. Я живу в обеспеченной семье?

Когда одевалась и рассматривала этикетки — платье оказалось новым, выяснила еще одну неприятную особенность. Я не умею читать. Вообще. Буквы мне незнакомы, только цифры и различаю, да и то, не все. Появилось ощущение, смешанное с какой-то обидой. Я что, к двадцати одному году не научилась читать и писать? Или эти способности тоже стираются вместе с воспоминаниями? О, звезды, так вся жизнь может уходить на то, чтобы восстанавливать эти умения!

Я переоделась в платье, не найдя более подходящей одежды. Откуда-то появилось неясное убеждение, что здесь все так одеваются. Потом нашла нераспечатанную коробку с туфлями. Промелькнула смутная догадка…

Я перебирала вещи. Одно платье, второе, третье, вернее пальто — все с этикетками! Разве я не носила эти вещи ранее? И туфли… все они в коробках!

В комоде я обнаружила щетку для волос и привела себя в порядок. Затем вернулась в комнату. Где-то здесь должна быть вода, или что-то такое, мне нужно умыться и привести себя в порядок. Но никаких дверей не обнаружилось. Пришлось отворить единственную, и выйти в коридор.

Он оказался самым обычным, с картинами вдоль стен и мягкими пуфами. Только был круглым. Скругленные потолок и стены вызывали странное ощущение. Я медленно шла, прислушиваясь к собственным шагам. Ничего знакомого! Может, мы недавно переехали? Но почему в видео я ничего не сказала?

Лестница тоже была чуть скругленной, а ступеньки оказались мягкими. Я до боли вцепилась в перила, боясь зацепиться за ткань каблуком и полететь вниз. Столик, на котором лежал планшет, я увидела еще до того, как спустилась вниз. И сразу же бросилась к нему, схватив компьютер.

Он тут же высветил голограмму-заставку, а затем мелодичный женский голос произнес:

— Доброе утро, Шэй Камински. Прослушайте информацию.

Планшет спроецировал лицо женщины. Ее кожа отливала белизной, а глаза были ярко-голубые, как и губы. Черные густые волосы ниспадали ниже талии. Женщина была красивой, но я никак не ожидала, что планшет произнесет следующее:

— Ваша мать, Эйри Камински. Ей сорок пять лет по Имперскому летоисчислению. Чтобы прослушать полную информацию, коснитесь экрана. Чтобы перейти к следующей, пролистните голограмму, располагая руку напротив датчика.

Дальше. Все прослушать я успею позже.

Следующая голограмма явила мне мужчину, выглядящего точно так же, как и мама. Вопрос — в кого тогда я?! Я ведь совсем на них не похожа!

— Ваш отец, Кай Камински. Пятьдесят два года по Имперскому летоисчислению. Чтобы прослушать полную информацию, коснитесь экрана. Чтобы перейти к следующей, пролистните голограмму, располагая руку напротив датчика.

Я только собралась было просмотреть, кто же еще есть в моей семье, как откуда-то из недр этого огромного дома раздался громогласный крик:

— Шэй, девочка, поторапливайся! Потом просмотришь всю информацию, нам нужно поговорить немедленно!

— Ладно, — вздохнула я. — Не знаю, кто ты, но иду.

Однако планшет с собой прихватила. Вдруг пригодится?

На звук идти легко. Голоса слышались все более отчетливо, и я уже увереннее шагала к родителям. А кто еще может меня звать?

Предположения подтвердились. В полукруглой комнате, за столом, сидели двое. Я сразу их узнала, наверное, в планшет были загружены последние фото мамы и папы. Перед ними стояли одинаковые тарелки с неаппетитными кусочками, напоминающими мясо.

"Синтетические заменители" — всплыло в голове слово. Подобие еды, содержащее все необходимое для человека, суточную норму. Ешь утром, и весь день сыт. Удобно, но жутко дорого. Значит, семья все же обеспеченная.

— Доброе утро, — вежливо поздоровалась я.

Но опять нахлынуло то же самое чувство, что посетило меня при пробуждении. При взгляде на отца внутри поднялась волна злости. Интересно, какие у нас отношения. Или я строю их каждый раз заново?

Мама кивнула, почему-то напряженно глядя, как я опускаюсь на стул. Мест за столом было много, около десяти. Но никого больше в комнате не было, только родители, а из мебели — этот стол и ряды шкафов, со странными фигурками внутри.

— Шэй, нам нужно серьезно поговорить, — начал отец.

Мама на него шикнула:

— Кай, полегче, сегодня ведь ее первый день!

— Он у нее каждый год первый! — рявкнул он. — Я устал, Эйри, я не могу больше каждый год объяснять ей, как зовут ее сестер и почему она на нас не похожа!

Я прикусила язык, ибо как раз собиралась задать этот вопрос.

— Кай…

— Помолчи, Эйри. Шэй, после твоей вчерашней выходки я много думал, и принял решение.

— Какой выходки? — осмелилась спросить я. — Я ведь ничего не помню.

Отец сердито поджал губы, но все же ответил:

— Ты пыталась сбежать прямо накануне потери памяти. Ты знала, что это очень опасно, и все равно хотела провести время со своими друзьями.

Ага, значит, они у меня есть. Уже неплохо.

— Такое не должно повториться. Мы невероятно устали, Шэй, это тянется уже двадцать лет. Ты взрослая и совершеннолетняя девушка. Я знаю, твоя мать считает, будто ты не сможешь жить в другом месте, но я желаю, чтобы через месяц тебя не было в этом доме. Ты выйдешь замуж в соответствии с нашими традициями.

Сидела я, открыв рот, наверное, с минуту. На протяжении всего утра меня словно били по голове, сообщая одну новость за другой. Как это вообще можно принять?! Я теряю память каждый год, ничего не помню о своей жизни, а еще и должна буду выйти замуж в соответствии с какими-то традициями.

Моя странная враждебная память услужливо подтолкнула нужные знания: в роду родителей, имевших происхождение из системы звезды Адара, устраивались отборы для желающих получить девушку в жены. В процессе кандидаты проводили время с предполагаемой невестой, с родителями, делали семье щедрое пожертвование и всячески пытались понравиться. В конце такого отбора отец или мать выбирали будущего мужа.

Отчего-то при мысли о таком отборе меня затошнило. Но ведь я жила в этой среде, я не могла противиться таким традициям! Или могла…

— Ешь, Шэй, — сказала мама, видя, как я задумалась. — Мы уже все сделали. Разослали информацию, и получили первую заявку. Проблем с твоим замужеством не будет.

Отец только хмуро кивал, прикладываясь к бокалу с ярко-оранжевой жидкостью. Дир — алкогольный напиток высокой крепости. Да, это я помню. А вспомнить, как зовут мою подругу и что я такого натворила в прошлом году — нет.

Замечательная жизнь Шэй Камински. Глава двадцать первая.

Грег

Он едва сдерживал нетерпение. Но для того, чтобы все получилось, нужно быть хладнокровным. С регистрацией все прошло гладко, фильтры безопасности не знали Грегори Рейдлинга. Это на станции, где раньше жила семья Камински, его новое имя знали все, включая руководителя поискового отряда, у которого он просил помощи. Здесь он — новая личность. Когда Кай поймет, что он его обыграл, будет поздно. Если, конечно, он не захочет огласки.

Что при этом почувствует Шэй, Грег представлять не хотел.

Он ненавидел Кая Камински еще больше, узнав, что тот открыл регистрацию перед днем пробуждения Шэй. Он даже не дал ей опомниться, как огорошил предстоящим выбором мужа!

Но рано бросаться в битву. Сначала — регистрация и переезд в резиденцию Камински. Он с удовольствием будет наблюдать на Каем, который взбесится от того, что Грег снова их нашел! Вот только пусть попробует отыграться на Шэй… в планы Грега не входил побег, девчонка вряд ли выдержит столько событий, но если что, у него есть оружие, незарегистрированный чип с деньгами на первое время и связи, чтобы навсегда исчезнуть.

Мужчина надел очки, чтобы не травмировать зрение в излишне ярком мире, где жила семья Шэй. Корабль уже сел, осталось только дождаться, пока толпа поредеет, и выйти наружу. Для маскировки Грег путешествовал экономом, хоть и ненавидел эти пассажирские отсеки…

Яркая звезда Адара вовсю заливала своим светом небольшую планету, родину Кая. Удивительно, что они перебрались именно сюда. Грег ожидал, что они увезут Шэй в совсем уж неразвитые миры.

До их резиденции рукой подать. Можно не брать флаер, прогуливаться по спокойным широким улочкам. Грег не ценил очарования жарких миров, сам он любил хмурые и дождливые земли. Шэй, как она утверждала четыре года назад, тоже. Она скучала, живя на станции, по небу, дождю, грому и молнии. Скучает ли сейчас, интересно?

Он вспоминал ее каждый день. Воссоздавал в памяти образ, вызывал в себе злость на ее отца, чтобы хватило хладнокровия отомстить бывшему лучшему другу за все. Вспоминал мягкие волосы, полные губы. Вспоминал шрам, который стал толчком ко всем событиям. В том числе и к его приезду сюда. Шэй стеснялась шрама, закрывала его рукой, когда ее фотографировали, или когда он смотрел. Потом перестала. Потом призналась, как он появился.

Грег сверился с картой. Да, еще немного. Перейти через мост, стараясь не думать о том, почему вода розовая и пахнет чем-то, напоминающим хлор, пересечь небольшую площадь, обогнуть храм, и увидеть резиденцию Камински. Большую, светлую, как и все строения планеты, отличающуюся плавными формами и изящными мостами, тоннелями-переходами из тонкого стекла, башенками и лифтами.

Усмехнувшись, Грегори Рейдлинг устремился к ступенькам. Вскоре его бывшего друга ждал ошеломительный сюрприз.

В холле стоял робот-дворецкий. Ростом он был не выше метра и больше напоминал шар на колесиках. Но едва Грег вошел, сразу включился и оживился. Голос у робота оказался приветливым и мелодичным.

— Добро пожаловать в резиденцию семьи Камински.

— Грегори Рейдлинг, я регистрировался в ответ на ваш запрос.

— Секунду.

Робот помигал огоньками и выдал заливистую трель.

— Все в порядке, господин Рейдлинг. Следуйте за мной, я провожу вас в кабинет господина Камински.

— Проводи, — усмехнулся Грег.

Он снял очки, чтобы Кай видел его глаза. Бывший друг хорошо умел играть с людьми, так пусть попробует провернуть нечто подобное и с ним.

Перед дверьми кабинета робот остановился и отъехал в сторону, пропуская Грега внутрь. Одновременно с этим двери разъехались в стороны, явив кабинет. Кай остался верен своим вкусам: светлое дерево сверкало повсюду, а пустого места было столько, что можно кататься там на небольшом домашнем флаере. Впрочем, это Грег утрировал, конечно. Но в целом ничего лишнего, кроме, стола, кресла, камина и шкафа с различной техникой, там не было.

Кай сидел, склонившись над инфопанелью, Грега он не видел. Одетый свободные белые штаны и рубашку с капюшоном, он напомнил Грегу о славных студенческих временах, когда они дружили, что называется, не разлей вода. С тех пор многое изменилось, да и они прежними не остались.

— К вам господин Рейдлинг, — объявил робот.

Кай поднял голову, и мир для него вокруг замер. Грег усмехнулся, входя в кабинет.

— Здравствуй, Кай. Я подавал заявку, хочу жениться на твоей дочери. Помнишь, ты ее одобрил?

Шэй

Мама увела меня сразу же после завтрака, когда я доела безвкусные кусочки синтезированного мяса и поняла, что наелась на всю оставшуюся жизнь. Отец продолжал пить и уткнулся в планшет, не обращая на нас внимания. Желания сидеть с ним не было, так что я с удовольствием прошла в мамину комнату, где получила некоторые ответы.

— Я приемная, да? — спросила я сразу же, как мы вошли.

Ее комната была намного больше моей, и мебель здесь оказалась нормальная. Наличествовал и столик с креслами, и пространства было не в пример больше. А еще меня обрадовал мягкий ковер, словно меховой. Идеально белый, чистый, он так и манил на нем поваляться.

— Ты всегда задаешь этот вопрос, — улыбнулась мама. — Да, Шэй, ты приемная. Ты моя племянница, мы взяли тебя совсем крошкой. Моя сестра погибла, а ты осталась совсем одна.

Я кивнула, размышляя, не началась ли моя болезнь именно тогда.

— Все верно, Шэй, твоя память стирается именно в эту ночь. И никто не знает, почему. Но ты быстро оправишься, даже в детстве реабилитация не занимала больше двух недель.

Это много! Мне словно бы осталось жить всего год, а две недели я только буду разбираться во всех нюансах своей жизни! И еще месяц с лишним выходить замуж. Чудесно, просто чудесно.

— Почему я не умею читать и писать? Это — последствия болезни?

— Что? — мама заливисто рассмеялась. — Милая, зачем тебе читать, ты ведь девушка! Не говори глупостей. Лучше просмотри свой планшет, там есть информация: чем ты увлекаешься, кто твои друзья, некоторые моменты из твоей жизни. Восстанавливай утраченное и ни о чем не беспокойся. Вечером я зайду, мы обсудим, как ты будешь выходить замуж. Говорят, один из претендентов уже прибыл. И Шэй, не зли отца. Он знает, что ты не помнишь ничего, но все еще злится на твою выходку. Постарайся быть хорошей девочкой.

— Погод, еще вопрос. В моей комнате вся одежда и обувь с этикетками, в упаковке и коробках. Почему? У меня нет старой одежды?

Мне показалось, или мама замялась, прежде чем ответить?

Спустя какое-то время я смотрела видео с планшета на большом экране. Мне казалось, я смотрю какой-то фильм, может, чужие домашние записи, но никак не свои. Хотя маму и папу я знавала. Но себя… темноволосая девчушка, бегавшая по парку вокруг небольшого озерца казалась мне незнакомой. Она радостно смеялась, когда отец кружил ее в воздухе и с удовольствием лопала какие-то печенья. Затем была целая череда каких-то видео. Мне исполняется десять, мой одиннадцатый день рождения — приторно-счастливые, картонные, словно снятые по шаблону. Я записываю обращение к самой себе перед двенадцатым днем рождения.

Появлялись и мои друзья: рыжая Нея и красивая девушка кошачьими ушами, уроженец планеты Картерра, Сельма. Мы достаточно весело проводили время, выбираясь то на природу, то в какой-то огромный парк отдыха. Но где он находился?

Космическая станция "Денеб" в одноименной системе! Там мы жили раньше? Но почему и когда переехали?

Ох! Я упала на кровать и закрыла глаза руками. Одни вопросы, и никаких ответов! Голова болит все сильнее и сильнее, а еще надо как-то разобраться с этим замужеством. Я вдруг вспомнила, что существует Сеть, где я могу найти информацию о том, что меня ждет, не напрягая собственную скудную память.

Уже через полминуты выяснилось, что доступа к Сети у меня нет. Никакого! Планшет оборудован строго под просмотр определенных видео, фото и голо материалов! Ничего, кроме этого там нет. Простое управление: клик по экрану, или пролистывание. Я что, всю жизнь была идиоткой, которая не могла научиться читать? И что значит, зачем девушке читать? Сейчас все читают… или нет?

Но если я не читаю, не пишу, не сижу в Сети, то чем я вообще занимаюсь? Судя по комнате — лежу на кровати. Здесь же нет ни предметов для рукоделия, ни развлекательных фильмов, ничего. И друзья… как мне с ними встретиться, поговорить, обсудить все?

Наверное, мне можно выходить. Надо только спросить у мамы, как найти Сельму и Нею. И как вообще передвигаться в этом городе.

Полная решимости прогуляться, я вышла из комнаты. Дорогу до маминой спальни помнила смутно, и потому, когда услышала голоса, пошла на звук. Но вскоре оказалось, что мамы среди говоривших нет. Зато был отец, а вот второго собеседника я, естественно, не узнала.

— Ты одобрил мою заявку, Кай, — говорил мужчина.

— Ты сменил имя. Насколько это законно, Грег? — а это уже отец. — Мне связаться с капитаном и сказать ему, что ты снова нас нашел?

— Кай, не играй в хладнокровного защитника своей семьи. — Мужчина говорил спокойно, но мне почему-то было жутко. — Я знаю о твоем нынешнем положении все. Ты уже принял деньги и одобрил мою заявку. Судя по твоим долгам, вернуть их ты не в состоянии. Я чист перед законом, обладаю всеми необходимыми документами. И ты лично, напоминаю, своей рукой, одобрил мое прошение. Хочешь пойти к судье и попробовать разобраться в этой ситуации? Чтобы выплатить ту сумму, которую я заплатил за твою дочь, тебе придется продать эту резиденцию, лишиться всего. Ты на такое не пойдешь.

— Но и дочь я тебе не отдам. Какой смысл участвовать в этом, тратить деньги, и проиграть?

— Шэй?

Я не успела дослушать разговор, шедший явно обо мне. Со стороны лестницы показалась мама. Кажется, она не заметила, что я подслушивала, тем более, что я быстро сделала вид, будто направляюсь к ней.

— Мама… я называю тебя мамой, да?

— Да, Шэй, ты называешь меня мамой. Что у тебя случилось?

— Я хотела бы увидеть друзей. Это возможно? И вообще… прогуляться, подышать воздухом. Как мне сделать это?

Она отвела глаза в сторону и тяжело вздохнула. Мне почудилось, будто это было несколько театрально, но… я не придала этому значения.

— Милая, ты не можешь пойти гулять. Сельма и Нея приходят сюда, чтобы с тобой повидаться. Ты не можешь находиться среди людей, тебе становится плохо.

Мне сейчас, когда она это сказала, чуть плохо не стало! Что я за человек такой, и зачем вообще просыпалась? На глазах против воли появились слезы.

— Почему? Это тоже болезнь?

— Когда ты была юной, с тобой произошло кое-что нехорошее. Один человек… тебя обидел. С тех пор ты не можешь выходить на улицу. Мы используем специальные солярии и комплексы витаминов, чтобы компенсировать недостаток света и свежего воздуха.

— А может, я уже могу? — тихо пробормотала я. — Если я не помню, что со мной случилось, может, мне не станет плохо среди людей?

— Нет, — отрезала мама. — Шэй, ты уже пыталась сбежать перед самым сбросом памяти. Это очень опасно. Сейчас нам не нужны проблемы.

— И что же я делаю тогда? — совсем расстроено спросила, на ответ уже не надеясь. — Чем я занимаюсь?

— Ох, совсем забыла, м ведь обновили технику в твоей комнате. Я не обновила игры и фильмы. Прости, милая, сейчас займусь.

Игры и фильмы. Отличная жизнь у меня была. Неудивительно, что я пыталась от нее сбежать.

Грег

— На что ты надеешься?! — Кай совсем потерял над собой контроль. — Ты всерьез думаешь, что я отдам тебе Шэй после того, что ты сделал с ней?!

— Не прикидывайся любящим отцом. — Грег поморщился. — Попробуешь обратиться к властям, я буду только за. Вскроются все твои дела, Камински. А перед законом я чист, наказание уже давно закончилось.

— А совесть? С ней ты договорился?

И он рассуждает о совести? Грег едва не рассмеялся, но все же сдержался.

— Я не утверждаю, что поступил правильно и законно, но ни о чем не жалею.

— А Шэй — жалела! — рявкнул Кай. — Она неделю не ела и почти не спала. Считаешь, это нормально?

— Надо же, Шэй расстроилась, что с ней плохо поступил друг отца, — протянул Грег. — А сколько она не ела, когда ей было десять? Кажется, около тринадцати дней? А сколько провела в темноте, когда помешала тебе и сорвала игру? Кай, я знаю о каждом твоем шаге, о каждом твоем промахе. Ты даже не представляешь, сколько я собирал информацию о тебе и Шэй, скольких я выслушал, сколько раз она мне рассказывала. А потом все забывала, и это начиналось снова, и снова.

— Замужество не решит ее проблемы. Она неуправляемая, больная, а после вашей последней встречи совершенно не может находиться среди людей. Грег, ты говоришь, что хочешь ей добра, но не задумываешься, к чему приведет твое вмешательство. Оставь эту затею, я найду способ вернуть тебе деньги.

— Все это звучит очень красиво, Кай. Но ты не вернешь мне деньги, просто не сможешь. А я тебе не верю. Прости, но я участвую. И если будешь чинить мне препятствия, о тебе станет известно всему сектору.

Он резко поднялся и, не глядя на бывшего друга, пошел к выходу. Рывком сдвинул в сторону дверь, обернулся к роботу и… увидел ее. Шэй стояла спиной, разговаривала с матерью. За четыре года она ничуть не изменилась: все с той же пышной копной, худенькая, но не лишенная женственных форм. На ней было длинное черное платье, скрывавшее ножки, но облегающее тонкую талию и узкую спину. Грег невольно залюбовался ею, но быстро сообразил, что показываться на глаза сейчас — не лучшая идея.

Он быстро двинулся вслед за роботом, обещавшим показать его комнату. И все это время мужчину мучил только один вопрос: неужели Шэй действительно было так плохо, что она не могла спать, а сейчас боится людей?

После всех мест, где ему приходилось спать, кровать, как и комната, показались Грегу пределом мечтаний. Он с удовольствием улегся, размышляя о том, как теперь действовать. Нет, план-то был, вот только его реализация представлялась весьма сложной и опасной, прежде всего для самой Шэй. Но подвести людей, которые ему помогали, он не мог. Так что быстро поднялся, вытащил из большой сумки, которую доставил все тот же робот, рюкзак поменьше, в котором уже были собраны вещи на экстренный случай, и спрятал его в шкафу, под этажеркой для обуви. Проверил документы, чипы для оплаты, и только тогда обратил внимание на завтрак, стоящий на столике.

С этого момента ему придется проверять всю еду на предмет наркотиков и других отрав. Что ж, к этому Грег готов, анализатор всегда с собой, вмонтирован в перстень с большим красным камнем, передает условные сигналы на нервные окончания. Анализ показал, что запрещенных веществ в обеде нет. И Грег с удовольствием перекусил, размышляя, как же все так изменилось. В доме Кая ему приходится быть начеку. А вот Шэй его боится. Или нет?

Он проверил комнату на предмет прослушки, естественно, нашел и немного подправил картину наблюдателям. Незачем знать, с кем и когда он связывается. Электронщик в прошлом, Грег зарабатывал на таких вещах. Разрабатывая оборудование для слежки и разведки, он зарабатывал миллионы. Сейчас, конечно, все сложнее, но, вернувшись на черный рынок, он сумел если не восстановить состояние, то как минимум заработать на необходимые действия, чтобы забрать Шэй.

Грег достал небольшой коммуникатор круглой формы, сдвинул проектор и нажал на кнопку быстрого вызова. Коммуникатор спроецировал изображение девушки с забавными мохнатыми кошачьими ушками, удивленной и обеспокоенной. Изображение чуть отливало краснотой — не настроил цветопередачу толком, времени не было.

— Привет, — сказал Грег, — можешь поискать для меня информацию, или сказать, что знаешь?

— У вас все в порядке? — спросила девушка. — Ты не развалил весь план, едва вошел?

— Сельма, я что, должен отчитываться перед кошкой-домохозяйкой? — немного раздраженно проворчал Грег.

Сельма закатила глаза.

— Будешь называть меня кошкой-домохозяйкой, выпутываться станешь сам. Что тебе нужно?

— Достань мне медицинскую карту Шэй, если такая существует. И выясни, обращались ли ее родители к психологам, психиатрам и другим врачам за последние четыре года. Они утверждают, будто Шэй не может находиться среди людей, но я в этом очень сомневаюсь.

— Да, я слышала эту версию. Хорошо, что ты позвонил, я тебе кое-что не рассказала, когда мы переписывались. Буквально неделю назад Шэй и Нея собрались сбежать. И не похоже было, что Шэй чего-то боится. Обычно при таких травмах человек испытывает страх даже от мысли выйти в людное место. Шэй совершенно спокойно отнеслась к такой перспективе, и только ее родители запрещали ей выходит, под предлогом якобы страха.

— Так я и думал. Все равно достань карту, Сельма, и выясни про врачей. Еще вечером будут известны имена остальных желающих на ней жениться, информация мне нужна и о них тоже.

— Хорошо, сейчас дети уйдут с отцом в парк, и я возьму его лэптоп, там идет переадресация. Будь осторожен, пожалуйста, и сообщи мне, когда можно будет заказать вам билеты.

— Конечно, — кивнул Грег. — А ты навести Шэй в ближайшее время.

— Они запретили. — Сельма добавила крепкое выражение. — Пока что попросили не вмешиваться месяц, мол, она еще восстанавливается и приходит в себя.

— Через месяц она должна будет выйти замуж.

— Именно. Подозреваю, в их планах вообще нет нас. Хотя она наверняка будет спрашивать. Так, все, мои собрались, я должна проводить. Жди информацию к ночи или утру. И не провоцируй Кая!

Сельма быстро махнула на прощание рукой и исчезла. Грег спрятал коммуникатор, а сам задумался. Похоже, в доме Камински все далеко не так просто, как он думал. А не выяснить ли ему природу странной болезни Шэй? Может так быть, что она теряет память с чьей-то помощью?

Шэй

Остаток первого дня после пробуждения я потратила на какой-то фильм, суть которого сводилась к истории любви девушки и мужчины. Сюжет не казался мне знакомым, лиц актеров я не помнила, но почему-то знала, что смотрела его уже не раз. Да и каких-то переживаний даже объемная картинка, когда действие в буквальном смысле происходило под моим носом, не вызывала.

Когда пришла мама, я даже обрадовалась. Проводить время перед экраном было довольно скучно. Даже на обед не спуститься, этого жалкого подобия мяса хватало на сутки.

— Шэй, твои лекарства, — она протянула мне небольшой стаканчик с жидкостью внутри.

— Какие лекарства? — нахмурилась я.

— Ты ведь не выходишь на улицу, помнишь? Витамины, Шэй, нужно принимать каждый вечер.

— А может, я могу попробовать выйти? — осмелилась снова поднять наболевший вопрос.

— Возможно. Обсудим это позже, витамины все равно необходимы.

Я залпом выпила содержимое стаканчика и поморщилась. От горького вкуса даже передернуло. Никакого эффекта я не ощутила.

— Теперь давай поговорим о замужестве, — сказала мама, и я насторожилась. — Расскажу тебе все, что ты должна делать. Все желающие уже прибыли. Ты проведешь с каждым из них по дню. Просто будете общаться, разговаривать, как-то проводить время. Сексуальные контакты строго запрещены.

Да я не то чтобы и собиралась, если честно. Я вообще никак не могла понять, что теперь делать. Я совершенно растерянна, не знаю, кто я и что из себя представляю, похоже, болею и ненавижу отца, а здесь еще замужество. Почему нельзя подождать хотя бы пару месяцев?

Но все это я не стала озвучивать маме, инстинктивно понимая, что ее это только разозлит. Потому просто продолжила слушать.

— Помимо этого для тебя я пригласила женщину, преподавательницу. Она обучит тебя свадебным традициям, различным искусствам, поведению в браке и прочим полезным вещам. Понятно?

Я медленно кивнула. Все равно ведь забуду все! Или умения не забываются? И что значит "поведению в браке"?

— Тогда завтра и проведешь время с первым молодым человеком, — решила мама. — Отец против не будет, чем скорее все кончится, тем будет лучше.

Я не очень хотела ее злить или раздражать, но один вопрос задать все же решилась:

— А какие они?

Мама задумалась.

— Один совсем молодой, недавно получил разрешение жениться. Владеет сетью ресторанов здесь. Один немного старше тебя, ему тридцать по Имперскому летоисчислению. Работает в команде советника Императора по сектору. И третий… третий — ровесник твоего отца, имеет судимость за изнасилование несовершеннолетней.

Увидев в моих глазах, наверное, все оттенки паники, мама поспешила добавить:

— Мы не смогли препятствовать его заявке, но не думаю, что отец отдаст тебя ему.

— Но ведь мне нужно будет с ним провести день…

— Но Шэй, ты же не думаешь, что останешься без охраны? Официально он отбыл наказание и чист перед законом. Будет скандал, если мы запретим. Просто переживи этот момент, и все. Номы будем наблюдать, и если он тебя попробует обидеть, вернется в тюрьму. Теперь ложись спать, завтра важный день.

Я и без ее указаний чувствовала, как тяжелеют веки и тянет свернуться калачиком, чтобы поспать. Страх бился в груди в унисон с сердцем, но постепенно отступал. Нет, конечно, меня не выдадут замуж за опасного человека. И зря я думаю, что здесь что-то не так. Это моя планета, мои родные, мои традиции. Да, я растеряна и напугана потерей памяти, но я всегда здесь жила, жила, судя по материалам планшета, хорошо. У многих не идеальные отношения с родителями, похоже, я — не исключение.

Но все будет хорошо. Замуж, так замуж, главное, чтобы за хорошего человека.

На этой оптимистичной ноте я уснула.

Утром в голове была такая тяжесть, что я просто не могла проснуться. Лежала, наверное, с полчаса, мучаясь неприятными ощущениями. И лежала бы еще долго, если б не мама, которая стремительно ворвалась в мою комнату и бросила на кровать какое-то платье.

— Шэй! Немедленно вставай, сегодня у тебя встреча!

Я слабо застонала и поднялась. Смертельно хотелось пить, будто вчера я не пялилась в экран, а пила беспрестанно.

— Мне плохо, — пробормотала я.

— Не говори глупостей! Это не поможет тебе отвертеться от процедуры по замужеству. Вставай, приводи себя в порядок, одевайся и спускайся на завтрак!

Понимая, что спорить бесполезно, я поплелась умываться, но даже ледяная до боли в руках вода не спасла положение. Только с виду я стала бодрой и здоровой, соображала так же медленно. Вязкий туман в голове вместо мозгов вообще не хотел работать. Я едва справилась сама с ярко-красным платьем, на этот раз узким и не очень удобным, с длинными рукавами. Потом выбрала туфли на самом низком каблуке и заплела тугую косу. Краситься не стала, да и толковой косметики не нашла.

Прояснилось немного после того, как я прошла по прохладному коридору. Но все равно, я с удовольствием бы провела время в лежачем положении. Завтракать уж тем более не хотелось. Да что такое со мной?

Только на первом этаже я вспомнила, что у меня встреча с так называемым женихом в перспективе. Сразу стало жутко: какой из? Не хотелось бы встретиться с тем… про которого упоминала мама вечером.

Но едва я вошла в столовую, от сердца отлегло: рядом с отцом сидел молодой парень. Кожа его чуть отливала зеленью, что придавала обычному на вид гуманоиду немного болезненный оттенок. Но костюм, прическа, кольца на пальцах и дорогой коммуникатор выдавали в нем человека обеспеченного. Правда улыбка показалась мне надменной…

— Доброе утро, — поздоровалась я.

И сама поразилась, как тихо и слабо звучит мой голос.

— Проходи, Шэй, — холодно сказал отец. — Это господин Линар.

Парень поднялся и довольно вежливо мне кивнул, а потом отодвинул стул, чтобы я села. Я вяло пробормотала слова благодарности и оглядела стол. Из питья была только настойка, сладкая и густая. А вот пить как раз таки и хотелось больше всего. Но даже мысль о том, чтобы попросить воды, мне не пришла в голову. Отец точно выйдет из себя и еще неизвестно, чем все закончится.

И вот через все это состояние, сквозь туман в голове и тяжелеющие веки пришла все-таки интересная мысль, заставившая немного взбодриться. А зачем им всем такая жена? Если вдуматься: трое мужчин заплатили немалые деньги, чтобы просто побеседовать со мной и провести вместе время, а потом попытаться понравиться моему отцу, получить разрешение и заплатить еще больше денег. При этом я — беспамятная социопатка с психологической травмой.

Положим, третьему, самому старшему, учитывая его прошлое, нужна молоденькая девочка. Или беспомощная… кто там разберет этих ненормальных. В общем, сладкой жизни у меня с ним точно не выйдет.

А вот остальные — обеспеченные и наверняка не самые некрасивые мужчины. Так зачем им такая, как я? Хотя, конечно, может, я чего о семье не знаю, и у нас какая-нибудь крутая фамилия, или собственность… ох, как все сложно.

— Шэй! — Я вздрогнула и будто очнулась. — Ты меня вообще слушаешь?

— Прости, — пробормотала я, — отвлеклась.

— Не отвлекайся больше, — раздраженно проворчал отец. — Расскажи господину Линару, чем ты увлекаешься.

Вопрос вызвал у меня настоящий ступор. Да ничем!

— Я… мне нравятся фильмы, — наконец нашла в себе силы ответить. — Разные.

Отец, похоже, ответом был удовлетворен. Как и Линар, кстати, он одобрительно улыбнулся и подлил мне настойки. От нее еще больше хотелось пить, а меж тем порядком надоевшее подобие мяса, нашпигованного полезными веществами, даже не хотело лезть в горло.

Отец завел с парнем скучную беседу о родителях, доходах и котировках, о ценах на астероидное золото и политике правительства сектора. Я в этой беседе, само собой, не участвовала. Закончив завтрак, просто сидела, мечтая, чтобы все это, наконец закончилось, и можно было лечь!

Наконец — этот момент я упустила — отец поднялся. Вот только я рано радовалась: уйти мне не разрешили, напротив:

— Оставляю вас наедине, общайтесь. Шэй, тебя заберут в восемь. Не вздумай оставить господина Линара одного.

С этими словами отец стремительно покинул столовую, а вокруг меня воцарилась такая тишина, что даже дышать было как-то неловко.

— Что ж, Шэй, — проговорил парень, — ты довольно красива. Умеешь себя вести за столом, на людях?

— За столом — да, — это я уже выяснила. — На людях я не появляюсь. Родители говорят, это последствия какого-то происшествия.

Парень задумался, потом махнул рукой и сделал большой глоток настойки. Я на нее, если честно, уже смотреть не могла.

— Это можно стать проблемой. Хотя, пожалуй, так даже проще.

И вдруг с интересом он спросил:

— Ты правда ничего не помнишь? Ни о себе, ни о семье?

Я покачала головой.

— У меня есть планшет, куда залита информация обо мне и родителях с друзьями. Наверное, я каждый год его просматриваю, как теряю память. Можно вопрос?

Линар кивнул. Он плеснул себе еще настойки. Как можно пить эту травяную гадость?

— Зачем вам жениться на такой, как я? Я ведь ровно через год забуду, словно вас и не было.

Прежде чем ответить, парень смерил меня долгим взглядом. Он будто размышлял, стоит ли отвечать честно, или можно откупиться общей фразой. Что-то во мне заставило его ответить содержательно.

— Наследник нужен. Семейным бизнесом управляет мой брат, а он бесплоден. Мои дети возьмут на себя управление, и лучше, чтобы они появились сейчас. Потом уже, когда встану на ноги, возьму еще жену, для удовольствия.

— Еще жену? — Я непроизвольно открыла рот.

— Да, законами этой планеты разрешено. А у меня хватит средств на такую роскошь.

— И ради этого вы отдали огромные деньги? — поразилась я. — Даже не имея гарантии, что я стану вашей женой!

— Таковы традиции этой планеты, Шэй. Я на ней живу и я обязан их соблюдать. Да и деньги не такие уж большие для моей семьи. Я хочу красивую жену, а ты очень красива. Не отдадут тебя… что ж, есть множество невест, чуть менее шикарных, но более доступных. Жаль, конечно, что запрещены сексуальные контакты. Все же хорошо знать, что берешь. Но это, увы, неизменное правило в том случае, если невеста невинна. Расскажи мне еще что-нибудь о себе. Например, о своих друзьях. Кто они?

— Две девушки, Сельма и Нея. Сельма… она с планеты Картерра, кажется. Больше я ничего о них не помню. Мне не разрешают пока с ними видеться.

— Они замужем?

— Не помню. — Я покачала головой. — Совсем ничего.

— Что ж, придется самому найти информацию. Но твои родители хорошо о тебе заботятся. Я уверен, проблем не будет, и я разрешу тебе видеться с подругами.

И он замер, вероятно, ожидая моей горячей благодарности. Не знаю, сошла ли за благодарность вялая улыбка и какой она была температуры, но к этому моменту я почувствовала, что разговор вести не могу совершенно. И потому задала вопрос:

— А чем занимается ваша семья?

И, пока Линар говорил, долго и обстоятельно, отдыхала, слушая вполуха.

Грег

Ему повезло. Третий кандидат на руку и сердце Шэй задержался, и в очередь на свидание с девушкой его поставили вторым. Чем раньше он увидит Шэй, тем быстрее поймет, что с ней сейчас происходит и как с этим разобраться.

Насколько Грегу было известно, в данный момент Шэй проводила время с первым кандидатом. Грег уже знал о нем достаточно, чтобы не волноваться. Традиции и семейные устои и парня в семье своеобразные, но опасности он не представляет. Да и Кай не отдаст ему Шэй, даже состояние семьи Линар не поможет его долгам.

Он собирался было уже звонить Сельме, как увидел от нее входящий. И быстро включил все глушители, чтобы ни один прибор в комнате не засек разговора.

— Ты выяснила что-нибудь?

— О, я нашла столько, что мы можем посадить Кая Камински хоть сейчас!

— Сейчас не можем, — проворчал Грег, — ибо информацию ты добыла незаконно, помнишь?

— Прямо в полете сбил, — проворчала Сельма.

В руках она держала несколько пластиковых листов с зашифрованным текстом.

— В общем, слушай. К психологам и психиатрам семья Камински не обращалась. Они уехали со станции "Денеб" сюда примерно четыре года назад — это ты знаешь. В карточке Шэй нет ни слова о каких-то расстройствах личности. Кроме легкой депрессии, вызванной систематической потерей памяти, как утверждает ее лечащий врач.

— Так я и думал. Что-то еще?

— Куча! — Сельма возмущенно дернула ушами и смешно сморщилась.

Он уселся удобнее, чтобы, не приведите звезды, не упасть. Впрочем, в Кае он разочаровался уже давно. Но масштабов его махинаций даже не подозревал.

— Из-за того, что Арл забыл о нашей годовщине, я попросила его добыть мне информацию о расходах Кая. Выяснилось, что он очень любит… ни за что не угадаешь!

— Играть, дорогих девушек и пить, — с усмешкой "угадал" Грег.

— Угадал, молодец. Его траты настолько огромны, что я вообще удивляюсь, как он смог переехать! По моим расчетам их состояния даже не хватило бы на билет с "Денеба"! И вот тут Арл нашел еще один счет, зарегистрированный на жену Кая. Они каждый год получают огромную сумму от благотворительной организации "Вега". Как утверждает официальная информация, эта организация поддерживает тяжело больных детей. На протяжении двадцати лет они помогают семье Шэй Камински деньгами. Так помогают, что Каю хватает и на свои увлечения и на резиденцию, и на жену, и на Шэй немного остается.

— Нет ничего криминального в том, что какой-то меценат помогает тяжело больной девочке. — Грег покачал головой. — Этого мало, Сели.

— Погоди ты, что за нетерпение!

За спиной у Сельмы взметнулся пушистый кошачий хвост.

— Выплаты прекратились в этом году. Как раз перед очередным пополнением счета Кая. Полагаю, он ждал этой выплаты, но не получил. Ему нужны деньги, он в долгах. И поэтому спешно выдает Шэй замуж по принципу "сдеру со всех немного денег, отдам самому богатому".

— Выплаты прекратились, потому что Шэй совершеннолетняя?

— Полагаю, что да, однако, от "Веги" ниточки идут знаешь, куда? На станцию "Денеб". Само по себе это ничего страшного, ну есть там благотворительность, ну, не бросили они Шэй в беде. Но я сделала запрос в местное управление правопорядка и мне пришла стандартная отписка, что они не могут предоставить данные по "Веге" в связи с имперской тайной, которая охраняется аж самим Императором Фараном. Понимаешь, что это значит?

Грег кивнул.

— Что деятельность "Веги" незаконна. Сели, выясни, куда тянутся ниточки, кто стоит за деньгами, которые получал Кай, и как это связано с Шэй. И найди мне имя третьего кандидата, я хочу знать о нем хоть что-то, прежде чем он приедет.

Сельма тяжело вздохнула.

— Меня когда-нибудь посадят за помощь тебе. А у меня трое детей. Ладно, как там Шэй? С ней все хорошо?

— Я видел ее лишь со спины, но, вроде, да. Относительно, конечно. Сомневаюсь, что ее балуют здесь.

— Если что, на Картерре вас ждут, Грег, помни об этом.

— Сели, Картерра — первое место, где нас будут искать. Я ведь провел там последние месяцы, пытаясь отыскать твои контакты. Ладно, дорогая, как будет информация, свяжись со мной. Арлу привет, детей почеши за ушком от меня. Если звезды позволят, скоро увидимся.

Сельма, уже занятая документами и поиском, махнула хвостом. Хорошо, все-таки, иметь дополнительную конечность. Иногда Грег готов был отдать все за такой хвост.

С Сельмой он познакомился на Картерре лет пять назад, когда прилетел на Картерру по делам — наклевывался крупный заказ от местного правительства. Она только начинала врачебную практику, и так уж случилось, что он попал к ней с небольшой местной простудой. Там они и познакомились, а потом, когда ему понадобилась консультация врача по поводу Шэй, он ее и разыскал. Невероятным образом обстоятельства сложились так, что именно Сельма стала новой подругой Шэй здесь, на этой планете. Ее мужа перевели в местное посольство Картерры. Для Грега это было подарком судьбы, и он не преминул им воспользоваться.

За окном постепенно сгущались сумерки. Двойной спутник планеты висел в небе, освещая чуть зеленоватым светом, придавая этому светлому городу какой-то совершенно сказочный вид. Площадь, на которую выходили его окна, опустела. За исключением нескольких парочек народ разошелся по домам. Грег вспомнил чудесные грозы одной из планет Капеллы. Как красиво там было вечером, как свежо и совершенно не одиноко. Там, где бывают грозы, человек не может чувствовать себя одиноким. С ним всегда гром, а древние верили, будто гром — грозный крик могущественного божества, ограждающего людей от зла. Впрочем, некоторые считали, будто гром — наказание свыше, так что здесь единого мнения не было.

Назавтра следовало выспаться, но Грег еще раз проверил, все ли привезли. Перебрал технику, вещи, документы и термо-контейнер с вкусненьким для Шэй. Все хранилось при надлежащей температуре, так что можно было не беспокоиться.

На пару мгновений он прикрыл глаза. И еще раз повторил все, что завтра скажет или сделает. Каждый шаг, каждое слово следовало планировать с особой тщательностью, ибо Шэй на этот раз была не на его стороне. Мужчина не сомневался, что Кай приложит все усилия к тому, чтобы Шэй ненавидела Грега еще до встречи с ним. Вот только не знал, что именно ей скажут и кем его представят.

Против его воли в голове начали всплывать картинки-воспоминания, одна откровеннее другой. Он переносился мыслями на четыре года назад, когда они с Шэй познакомились. Это было время, когда не приходилось каждую минуту думать на несколько шагов вперед, когда у него была законная работа, хорошие друзья, самые обычные цели. Но как-то в конце весны он познакомился с прелестной девушкой Шэй, дочерью лучшего друга. Познакомился и с тех пор все перевернулось.

Наверное, Грег никогда не забудет ее крики.

Шэй

— Твое лекарство, Шэй. — Мама снова протянула мне стаканчик с питьем, который я послушно взяла.

— Мне не понравился Линар, — вздохнула я.

— Это не тебе решать.

— Он хочет, чтобы я родила ребенка. А сам будет делать, что вздумается. А потом возьмет вторую жену, которую будет любить. Я даже не смогу воспитывать детей, потому что этим у них занимаются профессиональные няни!

— Твой отец, — мама поджала губы, — лучше знает, что тебе нужно. Если он скажет, ты выйдешь замуж за Линара. Шэй, пора уезжать из родительского дома. Мы больше не можем за тобой постоянно следить. Двадцать лет каждый год мы возимся с тобой, словно с младенцем! Двадцать лет у нас в доме живет больной ребенок, мы не можем ни позвать гостей, ни уехать в отпуск, ничего! Мы тратим на тебя все средства, отец работает до такого состояния, что ему самому нужна помощь! Мы хотим пожить немного для себя на старости лет, понимаешь? Без ежедневных волнений по твоему поводу!

Она замолчала и закрыла рукой глаза. На меня навалилась такая усталость, что я даже не смогла ей посочувствовать. Просто легла и почувствовала, как расслабляются мышцы, становится легче дышать.

— Спи, Шэй, следующие два дня у тебя не менее насыщенные. — Мама взяла себя в руки, коснулась сенсора на стене, и свет погас.

Я уже знала, что на утро проснусь в совершенно отвратительном состоянии, а потому долго лежала, оттягивая момент сна. Чем быстрее уснешь, тем быстрее наступит новый день. Который мне нужно провести наедине с человеком, совершившим преступление, а теперь желающим на мне жениться. Кажется, участь нелюбимой матери наследника в богатой семье несколько лучше участи жены насильника. Эта мысль в разных вариациях крутилась в голове почти до утра. Так что к жажде и плохом самочувствию добавился недосып.

Воды мне не дали. От слова "совсем", и это настораживало. Умывалась я влажными салфетками и полотенцами, зубы чистила специальным леденцом, справившимся с задачей отлично, но оставившим сладкий привкус. Переоделась в строгое темно-синее платье длиной чуть ниже колена с кружевным воротником, и спустилась на завтрак, повторяя сценарий прошедшего дня.

Я остановилась перед столом, рассматривая незнакомца. Он выглядел моложе отца и был человеком от и до. Из необычного — татуировки, виднеющиеся из выреза рубашки. Светлые волосы были немного взъерошены, словно мужчина пришел с ветреной улицы. Невысокий, но почти на голову выше меня, широкоплечий, с внушительной мускулатурой. И очень проницательным взглядом. Темные глаза будто заглядывали прямо в душу, пронзая насквозь. Я поежилась, но села на стул.

Отец, к сожалению, не стал с ним беседовать. Поднялся и холодно бросил:

— Тронешь ее, вернешься в тюрьму.

На меня он даже не взглянул. Я тоже глаза опустила, совершенно не зная, как себя вести между холодным отцом и опасным кандидатом на владение моей жизнью. Придвинула к себе тарелку с опостылевшим мясом и принялась есть.

— Погоди, — остановил меня глубокий бархатистый голос.

Я замерла, даже не прожевав толком. Осмелилась поднять голову лишь когда услышала какой-то плеск. Мужчина налил в высокий стакан воды из графина и придвинул ко мне.

— Попробуй.

При виде запотевшего от прохлады стакана, полного кристально чистой воды я едва в обморок не упала, честное слово! Сколько же я уже не пила нормальной, чистой воды?

— А отец? — Я уже уяснила, что в этом доме порядки устанавливает папа. — Обычно мне дают другое на завтрак.

— По регламенту я имею право на первой встрече угощать тебя специфической едой с моей родной планеты. Вдруг тебе придется уехать вместе со мной? А моя планета славится своими водами.

Я поежилась. Даже от такой жизни не хотелось уезжать с ним. Так хоть есть… что? К кому обратиться, куда сбежать? Да ерунда, никто меня здесь после свадьбы не примет. Но все же спокойнее на этой планете, где есть хотя бы друзья или знакомые.

Я выпила залпом стакан, едва ли не облившись. Хотелось еще и, к моему удивлению, мужчина вновь наполнил его до краев. Не сводя с него взгляда, я осушила еще один стакан, на этот раз медленнее. Воды была вкусная, холодная, чистая, без привычного привкуса очищающих элементов. Пила бы и пила!

— Наливай сама, — сказал он, — не волнуйся на счет отца, он в курсе.

А там ведь целый графин оставался! Мне уже и завтрака не нужно было, просто оставьте меня наедине с графином, и я буду счастлива. Обо всем в этот момент забылось, и страх куда-то отступил. Потрясающе! Никогда не думала, что обычная вода может быть настолько вкусной. А едва всплывало воспоминание о тягучей сладкой настойке, снова просыпалась жажда.

Передо мной поставили миску, в которой под целой горой белоснежной стружки виднелось что-то зеленое.

— Звир, — пояснил мужчина, — тоже с моей планеты. На завтрак — самое то. И полезно, организм очищает.

На короткое мгновение мне почудилось, будто последняя фраза брошена явно не просто так. Но потом все мысли отошли на второй план, потому что таинственный звир оказался сладким, с легкой кислинкой на вкус. А главное, ягодки были посыпаны чем-то прохладным и сладким. Никогда такого не ела, и почти мгновенно опустошила всю миску, запив водой.

— Меня зовут Грег, — наконец сказал мужчина.

Я мельком глянула на него, вертя в руках стакан с водой. Кивнула, а что оставалось делать? Мое имя он точно знал.

— Странно, наверное, вдруг проснуться без памяти, да?

Я удивилась вопросу, но ничего насмешливого или неприятного в нем не было. Пришлось откашляться и ответить:

— Да… странно. Как будто пишешь книгу о герое, у которого совсем нет прошлого.

— Тебе нравятся книги?

— Не знаю. Возможно, когда-то нравились.

Мы замолчали. Я налила еще немного воды, он задумался. Пока взгляд Грега был обращен в стену, я украдкой его рассматривала. И никак не могла решить, что же во мне побеждает: страх перед ним и его преступлением, или благодарность за воду и вкусный завтрак.

— Пойдем в сад? — вдруг спросил он. — Там свежо, и есть фонтан.

— А… можно?

— Разумеется.

Он поднялся и вслед — я. С самого пробуждения я не была снаружи и, если честно, ожидала чего-то прохладного и свежего. Меня разочаровала духота. Будто и не было разницы между жарким помещением и чудесным зеленым садом.

— Не нравится тепло? — заметил Грег. — Да, я тоже люблю дождь.

При мысли о каплях, медленно стекающих по лицу, я едва не застонала. В памяти всплыл запах дождя, свежий, вкусный, невероятный.

— Идем к фонтану, там прохладнее.

Он ни на минуту не выпускал меня из виду, а я… я не знала, что и думать. Указание отца? Сам изучает, размышляет, подойду ли я под его требования? Ох, мамочки! Я на миг зажмурилась и глубоко вздохнула. Спокойно, Шэй, тебе же ничего пока не сделали! Тебя накормили, напоили, повели прогуляться. Вчерашний так до вечера и рассказывал, какая замечательная у него семья и как бы он управлял бизнесом.

Но разве не так он должен поступать? Понравиться родителям, мне, чтобы получить мою жизнь и дождаться момента, когда мое слово против его ничего не будет значить. Ох, где моя логика? Отец выглядел недовольным, мама обещала, что меня не отдадут ему. Все будет нормально.

— Ну, спроси, — усмехнулся вдруг Грег. — Вижу ведь, что хочешь.

— Почему вы хотите жениться?

— Мне пора жениться. Я ровесник твоего отца, Шэй. Для моей расы это не так много, но уже пора найти себе жену. Давно пора.

— Но я ведь сильно младше.

— Ты права. У меня могла быть дочь твоего возраста. Но, Шэй, мой выбор невесты обуславливается не ее возрастом. Иногда…

Он задумчиво посмотрел в небо, словно подбирал нужные слова.

— Иногда мы выбираем что-то не из-за его внешних характеристик и не из-за цифр, присущих ему. Ты поймешь это позже. Когда будешь моей женой, я тебе все расскажу.

— Может, отец еще и не согласится, — осмелилась возразить я.

Вместо ответа Грег широко и уверенно улыбнулся.

— Не хочешь подойти к фонтану? До обеда много времени, а я никуда не тороплюсь.

— До обеда? — Я нахмурилась. — Но мы ведь поели уже…

— Шэй, — он рассмеялся, — ты поела звир, а они совсем не сытные. Скоро захочешь снова. Обычно твоя раса питается несколько раз в день. Так полезнее для организма — небольшие частые порции. Так что мы будем обедать, может, в саду. И ужинать. А вот после ужина, к моему сожалению, расстанемся и увидимся или когда я буду забирать тебя в свой дом, или когда будем прощаться.

В его темных глазах промелькнуло что-то неуловимое. Я поежилась.

У фонтана было чуть прохладнее. Брызги долетали и до меня, попадали на лицо, а легкий ветерок овевал мокрую кожу. Сначала я просто стояла рядом, потом осмелела и уселась прямо на бортик, вглядываясь в прозрачную воду. Грег сидел на скамейке неподалеку, но внимательно наблюдал.

И чего он с меня взгляд не сводит?

Узкое платье откровенно мешало удобно сидеть. Но скинуть туфли и опустить ноги в воду я уж не решилась. Поэтому просто рассматривала сад через струю воды. Следует заметить, что чувствовала я себя намного лучше. Почти рассеялся туман в голове, почти прошла легкая тошнота. Даже сонливость не мучила, скорее приятно дополняла солнечное утро.

— Ты бы хотела выйти в город? — вдруг спросил Грег.

Я резко повернулась и чуть не свалилась в траву.

— Мне нельзя.

— Сильно плохо?

Пожала плечами. Не могла вспомнить ощущения, даже проиграть ситуацию в голове не могла.

— Может, стоит потихоньку выходить, как ты думаешь? — продолжил мужчина. — Не обязательно в людное время, вечером или утром.

— Мама сказала, пока не стоит, — после долгой паузы я все же нашлась, — возможно, потом.

Он кивнул и снова принялся рассматривать то сад, то меня. Так и сидели до самого обеда.

На обед я попробовала мясо. Не синтетический заменитель, а настоящее, ароматное и сочное. Обедали мы вдвоем, и я уже немного привыкла к присутствию этого странного человека рядом. Даже страх постепенно улегся, а характеристика, данная ему мамой, напоминала только легким беспокойством. Но то ли я и впрямь поняла, что ничего он мне в доме родителей не сделает, то ли сам Грег умел располагать к себе людей, время шло быстро.

— О чем ты хотела бы поговорить? — спросил он, когда подали чай.

Я и к чаю принюхивалась долго. По запаху он мне напомнил ненавистный травяной отвар, но на вкус оказался пресным и, что странно, неплохо утолял жажду.

— Не знаю. А вы ведь были знакомы с папой, да?

Грег кивнул.

— Мы дружили. А четыре года назад наши пути разошлись, мы… немного отдалились друг от друга. Но я помню тебя, я видел, как ты росла.

А вот это заявление заставило меня закашляться.

— И… кто я? Какой была?

— Маленькой, ребенком. — Он пожал плечами. — Мы редко виделись, а когда виделись, ты стеснялась и убегала. Да я и особо не интересовался тобой, Кай упоминал, что ты больна, и на этом мы заканчивали разговор.

— И почему сейчас вы вдруг решили жениться на больной девушке? — Я закусила губу, ожидая ответа.

— Я же говорил, Шэй, мне нужно жениться. Почему нет, если тебя и твою семью я давно знаю?

— Простите. — Я опустила голову.

И правда, неужели думала, что он скажет мне правду? Я каждой клеточкой чувствовала, что Грег не говорит мне ни лова правды. Откупается общими фразами. Но с чего я взяла, будто он будет со мной откровенен? У него свои цели.

Особенно пугало то, что меня к нему тянуло. Как просто, оказывается, завоевать мое доверие: достаточно накормить. Но за обедом, а позже и за ужином мне снова дали много воды, и отказываться я не стала. Впервые с момента пробуждения я много пила, и чем больше, тем лучше себя чувствовала. Однако поразмыслить над всем этим я просто-напросто не успела.

Грег поднялся и протянул мне руку. Я слишком медленно реагировала на все, поэтому просто подняла глаза:

— Включу музыку. Мне нельзя к тебе прикасаться, но танцы входят в категорию знакомства с культурой.

Я медленно подняла руку, которая дрожала.

— Отойди от моей дочери! — Отец, появившийся в проходе, нарушил воцарившуюся тишину. — Я тебя предупреждал, Грегори.

— Танцы не запрещены. Я только собирался с ней потанцевать.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, а я не знала, куда себя девать. И идиот заметит, что дружба между отцом и Грегом сошла на нет. Но почему? Из-за преступления, совершенного первым?

— Шэй, иди к себе. Время вышло.

— У меня еще несколько часов, — возразил Грег.

— Нет, у нее особый режим, она должна отдыхать.

Он сделал быстрое движение рукой, расцененной мной как что-то вроде "вон!". Пробормотав прощание напоследок, я выскользнула из гостиной и поднялась к себе, где меня уже ждала мама. На этот раз в стаканчике было больше жидкости, чем обычно.

— Раздевайся и ложись, — велела она.

— А душ?

— Утром примешь!

Понимая, что спорить бесполезно, я залезла под одеяло и выпила красноватую жидкость. Поморщилась. Не сравнить с чистой водой, привезенной Грегом. Может, на этой планете перебои с пресной водой, поэтому мне ее не дают?

— Мама, а что сделал этот Грег? В смысле, что за преступление совершил?

Она вздохнула и поджала губы. Честно говоря, я думала, она не ответит, а потому, когда мама села рядом, очень удивилась.

— Была девушка, ей было всего семнадцать. Четыре года до совершеннолетия. Грег познакомился с ней, подружился. Обещал много всего, помогал с учебой. Он привлекает внимание. Его внешность, ум, деньги, умение держаться. Неудивительно, что девочка потянулась к нему. Вот только цели у них были разные. Она видела в нем старшего брата, а он в ней — любовницу, которую можно сломать и настроить под себя. Когда девушка поняла, что он не только разговоры о технике любит, оставаясь с ней наедине, она попыталась прервать эти отношения. Но он ее изнасиловал. Думал, все сойдет с рук. Она рассказала родителям, те обвинили его и выиграли суд. Ему назначили наказание. Впрочем, четыре года для них слабое утешение.

Я притихла и почти полностью залезла под одеяло.

— А что с ней? С девушкой?

Мама тяжело вздохнула.

— К сожалению, она покончила с собой. Ее больше нет, Шэй, а он на свободе и борется за то, чтобы делать то же самое с тобой. Мы поговорили с отцом. Больше он к тебе не подойдет.

Я кивала, слушая эти, вроде бы правильные, слова. И с одной стороны действительно накатывало облегчение, а с другой… не знаю, чувствовалась какая-то несправедливость. Ну почему единственные хорошие вещи я видела от преступника, насильника, который лишь притворялся, чтобы забрать меня? Почему муж, которому меня отдадут, не может быть таким?

А, впрочем, я еще не знаю, кто приедет завтра.

— Я ведь больше с ними не увижусь? — спросила я у мамы.

Она уже гасила свет.

— Завтра последняя встреча. Потом у тебя начнутся уроки. Отец выберет тебе мужа, а тот составит список требований. И тебя всему научат. А они пока утрясут формальности.

С этими словами она оставила меня одну. Я уже начала привыкать к этой крохотной комнатушке с огромным экраном, к темной ванной. К большому, будто воздушному, дому. И лишь один раз я видела сад, который угнетал своей правильностью и симметричностью. Вот бы увидеть все эти растения не ровными рядами высаженные на грядках, а в дикой природе, на каких-нибудь холмах, или в горах.

Недостижимые мечты. Или достижимые? Как знать. Посмотрим, с кем я увижусь завтра. Вдруг мне повезет и, как в кино, приедет прекрасный будущий император и заберет меня к Канопусу…

* * *

Длинное темно-зеленое платье на этот раз показалось мне слишком уж торжественным. Но не мне выбирать, что надеть: за этим строго следила мама. Она же заплела мне красивую косу с вплетенными цветами. На этот раз меня практически под конвоем проводили в душ и тщательно накрасили. Пока мама возилась с прической, я успела понять две вещи:

Первая: в доме почему-то совсем не было слуг.

Вторая: именно за этого мужчину родители надеялись выдать меня замуж.

Иначе почему меня так активно и с особым вниманием готовили к первой встрече?

Отец добродушно смеялся, когда я вошла все в ту же столовую. Я никогда еще с самого пробуждения не слышала его смеха. И почему-то появилось нехорошее предчувствие. Оно было неуловимым, исходящим откуда-то из глубины души. Но царящая в столовой веселая атмосфера не обманула меня.

Они оба поднялись, а я вежливо поздоровалась:

— Доброе утро.

К слову, прежняя слабость вернулась едва ли не в двойном размере, так что мысли текли неспешно и неохотно. Я не особенно интересовалась окружающим миром, но подметила, что воды на столе, само собой, нет, как и чего-то, кроме заменителя мяса, напичканного белком и другими веществами.

А жених собой хорош настолько, насколько может быть красивым стареющий антаресец. Для них еще нет оптимальной программы продления жизни, и потому мужчина уже перевалил за экватор средней продолжительности жизни своей расы. Нельзя сказать, что он выглядел старше Грега или отца, но все же в нем чувствовалось что-то бесконечно далекое. Я больше смотрелась бы рядом с ним как дочь. Может, как сестра… но жена?

Несколько худощавый, с длинными волосами, черными, густыми, собранными в хвост. Да, наверное, он был красив и, скорее всего, умен. В руках мужчина вертел небольшую резную тросточку, увенчанную большим черным камнем.

— Шэй, это господин Тоайто. Жавьен, это моя дочь Шэй. Садись, дорогая, с нами.

Дорогая?! Непринужденный и спокойный тон? Да он больше всего в жизни хочет выдать меня замуж именно за этого гада! Почему гада? Сказать сложно, но неприязнь с этому Тоайто пробивалась даже через мощное действие транквилизаторов (к этому времени я, конечно, поняла, что за "витамины" принимаю).

Я быстро справилась с завтраком. Глотала, почти не жуя, и лишь пару раз глотнула настойки. Она сегодня получилась особенно приторной. Отец и мужчина тем временем тихо беседовали. Смысла их разговора я не понимала, лишь изредка отец принимался смеяться, да Тоайто бросал на меня взгляды.

Конец моего завтрака совпал с концом их разговора. Я услышала привычное:

— Что ж, оставлю вас.

И краем глаза увидела удаляющегося отца. Удивительно — я думала, мне напомнят вести себя ласковее с будущим мужем. Но, пожалуй, вера в силу успокоительного у отца была сильна.

— Что ж, Шэй, вот мы и одни, — сказал мужчина. — Можешь называть меня по имени. Не стану скрывать, ты мне понравилась. Красивая внешне, скромная, из хорошей семьи. Мне нужна жена. Не подруга, не любовница, а именно жена. Та, что будет "лицом" моего дома, моей спутницей, матерью моих детей. Я полагаю, ты — один из лучших вариантов. А я их рассмотрел очень много. Общую картину портит твоя болезнь, но о ней никто даже не узнает. Мои люди разработают для тебя систему напоминаний, так что каждый день, просыпаясь без памяти, ты будешь восстанавливать все за час.

— Я теряю память каждый год, а не каждый день, — тихо проговорила я.

Тоайто моргнул и широко улыбнулся.

— О, так это все меняет! Раз в год… какие пустяки, Шэй. Сущая ерунда. Ты — дорогое приобретение, но я надеюсь, рано или поздно окупишься.

Вот так вот. Я — приобретение. Какую цену на меня выставили родители? Ведь он платит сначала за участие в этом фарсе, именуемым выбором мужа, затем за то, чтобы забрать меня. Бешеные деньги, должно быть. Наверное, с его точки зрения он имеет право оценивать меня именно как приобретение.

И почему традиции народа, в котором я выросла, мне так не нравятся? И когда уже пройдет голова?

— Шэй, ты меня слушаешь?

— Что?

Я отвлеклась на собственные переживания и не заметила, как потеряла нить разговора. Сейчас Тоайто смотрел с ожиданием, будто ждал отклика.

— Еще раз, пожалуйста, — с раскаянием в голосе попросила я.

— Я выразил надежду, Шэй, что ты понимаешь: все уже решено. Таким, как я, не отказывают. И остальное — пустые формальности, которые мы утрясем за тот месяц, что тебя будут обучать. Поэтому я хочу получить свое немного раньше, чем положено.

Он рассмеялся и потрепал меня по голове.

— Да, знаю, это вроде как запрещено, но мы никому не скажем, верно? Подойди.

Не знаю, что заставило меня в этот момент подняться и подойти к нему. Может, осознание, что все происходит с молчаливого согласия отца, и он не приструнит этого человека. Может, действовали лекарства. Может, еще что. Но очнулась я только когда он заставил опуститься на колени у его ног и, взяв мою руку, положил на пряжку своего ремня…

Грег

Он так и не смог уснуть в эту ночь. После целого дня, проведенного с Шэй, Грег не мог толком уснуть. Постоянно проигрывал в уме моменты их встреч. И этой, и тех, что были годы назад. Она не помнила его и эти встречи, но все же в глазах девушки проскальзывало до боли знакомое выражение. Она все так же любила воду, ненавидела жару, боялась отца и любила сладкое.

Они пичкали ее таблетками, это он тоже понял. Да и не ждал ничего другого, поэтому тащил с собой воду в такую даль. Грег надеялся, Шэй хоть немного, но пришла в себя. Хотя, конечно, ей требуются более обширные процедуры, чтобы прийти в себя. Но, быть может, она хотя бы запомнит это состояние и будет ему доверять, когда придется действовать быстро.

Жаль, что не удалось прикоснуться к ней, или обнять. Хотя он довольно скоро сможет это сделать. Если ее не запугают окончательно. Кай несомненно попробует это сделать. Скорее всего скажет ей правду, не уточняя, что жертвой давнего преступления была именно она.

Он еще раз проверил все документы, средства и вещи, сложенные на случай непредвиденных обстоятельств. С самого утра его мучило ощущение неприятностей. И они ждать себя не заставили: коммуникатор подал сигнал входящего вызова.

— Сельма? Что случилось? — Грег нахмурился.

— Я выяснила, кто будет третьим. Жавьен Тоайто. Справка по нему нужна, или сам вспомнишь?

— Сам вспомню, — мрачно произнес Грег. — Можно не сомневаться, что Кай для него Шэй и приготовил. А фарс с выбором затеял ради денег, у него сейчас критическое положение. Тоайто — сволочь, которая, к тому же, ведет не совсем законный бизнес. Я в этом более чем уверен.

Грег остановился. Сам-то он тоже в последнее время вел не совсем законный бизнес. Но разница была лишь в том, что он-то это делал ради блага Шэй, а Тоайто за счет других колотил состояние и хотел купить Шэй.

— Я не нашла никакой конкретной информации о нем, — сказала Сельма, — все как обычно. Продажные девушки, выпивка, игры, но в меру. О работе не забывает, хватка железная. Но у всех есть свои скелеты в шкафу.

— Продолжай искать, вдруг что попадется. Будешь не лишним. И Сельма, с этого момента будь готова ко всему, ладно? Возможно, придется спешно приводить в исполнение вторую часть плана.

Сельма кивала и одновременно что-то быстро печатала на лэптопе. Она хорошо работала с информацией и, признаться честно, Грегу было жаль, что девчонка зарывает свой талант, сидя с детьми. Но ей похоже роль домохозяйки нравилась.

— Пойду, пройдусь, — сказал он, когда понял, что сидеть на месте уже выше его сил.

Он старался не думать о том, что Шэй сейчас наедине с этим Тоайто. Все уже решено, причем решения Кая и Грега, понятно, не совпадают. Шэй уедет с ним независимо от того, отпустит ли ее Кай. Грег намеревался пустить в ход всю информацию, которую имел. На худой конец, просто заберет Шэй силой. Даже если она сама будет сопротивляться, а она наверняка, после рассказов семьи, будет.

Грег сам не заметил, как пришел к столовой. Чего он хотел? Увидеть Жавьена, Шэй, Кая?

Он не успел ответить на этот вопрос. Звонкий голос Шэй он услышал почти сразу. Не различил слов, но явственно услышал интонации и понял, что гори оно все огнем, он вмешается!

Но Грег не успел открыть двери и оценить ситуацию; Шэй сделала это первой. Он успел заметить слезы и дрожащие руки, а потом она вздрогнула, врезавшись в него и, похоже, потеряла решимость куда-то бежать.

— Эй, что такое?

С каким наслаждением он ее обнял… прижал к себе и вдохнул потрясающий и такой знакомый запах волос, кто бы знал! Она похудела еще сильнее, стала совсем невесомой. И, конечно, была под успокоительным.

— Шэй, что он тебе сделал? — как можно мягче спросил Грег, хотя ярость внутри клокотала.

Следом за Шэй из столовой вышел Жавьен. Несколько секунд они просто стояли, смотря друг другу в глаза.

— Грегори, — Жавьен усмехнулся, — не ожидал увидеть тебя здесь.

— Что ты ей сделал? Почему она плачет?

— К сожалению, ее отец не объяснил ей, что мне не отказывают. Верни ее в столовую, я поговорю сам.

Ага, размечтался. Судя по тому, как ревела Шэй, какой перепуганной она была, вернет Грег Тоайто разве что гранату. Уже готовую, так сказать, к употреблению.

Ожидаемо было и то, что пока они стояли, появился Кай. Он хмуро оглядел присутствующих и при виде Грега еще больше помрачнел. Но какой же у него был почтительный тон, когда он обращался к Жавьену!

— Что случилось? Что-то не так?

— Ваша дочь, господин Камински, неуправляема. В какой реальности она живет? Я не позволю так вести себя во время свидания!

— Примите мои извинения, господин Тоайто. — Кай даже поклонился. — Этого больше не повторится. Шэй немного… волнуется в связи с предстоящим замужеством. Почему бы вам не пройти в мой кабинет и не воспользоваться баром? Есть чудесная коллекция вин с самого Канопуса.

Раздраженный, но не потерявший лоска, Тоайто, ушел, пробормотав что-то вроде "я еще подумаю насчет этой свадьбы". Кай повернулся к все еще прижимающейся к Грегу, Шэй.

— Что ты сделала?

Шэй подняла голову и освободилась.

— Ничего, отказалась делать то, что он просил.

— Шэй, ты должна быть послушной и вежливой! Если хочешь, чтобы тебя взяли замуж, то ты должна понравиться жениху, а не устроить скандал.

Грег продолжал стоять рядом с девушкой. Он мог сказать, что в любом случае возьмет ее замуж, но опасался, что Кай сорвет злость на дочери.

— Я не стану удовлетворять его на полу в столовой! — рявкнула с неожиданной силой Шэй. — Я невеста, а не шлюха!

Кай не дал ей толком договорить, размахнулся, и ударил по щеке. Грег не успел остановить его руку, но мгновенно оттеснил Шэй за спину и толкнул бывшего друга в грудь.

— Легче, Камински, она девушка.

— Тебя я еще не спросил, как мне обращаться с собственной дочерью! Пошел вон, пока я не вызвал управление! Шэй, иди к себе, завтра ты снова встретишься с господином Тоайто и будешь с ним мила, вежлива и послушна, поняла меня?

Шэй молчала, отвернувшись и прижимая к покрасневшей щеке руку.

— Ты поняла, я спросил?

— Да. Поняла.

— Иди к себе. Грегори — вон, еще раз вмешаешься в не свое дело, сядешь на семь суток.

Грег не стал слушать, что еще выдаст Кай, развернулся на каблуках, и буквально вылетел из коридора, чувствуя, что еще вот-вот, и ударит отца Шэй. Но бить его нельзя, это мгновенно неделя заключения. И неизвестно, что Жавьен за это время сделает с Шэй. Значит, решил досрочно порезвиться…

Грег всегда отличался хладнокровием. Проработав, пусть и на должности инженера, в разведке, он редко выходил из себя, и решал все проблемы спокойно, на холодную голову. Но эту проблему решать следовало немедленно.

Еще пару часов Кай будет ублажать Тоайто в кабинете. А может, и дольше.

Грег вытащил сумку, проверил документы, незарегистрированные чипы для оплаты, кое-какую одежду и несколько питательных батончиков, на всякий случай. Потом переоделся в черную рубашку и такого же цвета свободные штаны. И, наконец, вытащил из бокового кармана два шприца с уже готовыми лекарствами.

Он выглянул, дабы убедиться, что в коридоре никого нет, и быстро прошел на второй этаж, где — он успел уже выяснить — располагалась комната Шэй. Мужчина прислушался. Из-за двери доносились тихие звуки всхлипов. Плакала, это нормально после такого.

Он прикинул, как лучше всего провернуть задуманное, и проверил несколько комнат рядом. Одна из них, к слову, оказалась комнатой Тоайто. Значит, эту сволочь даже поселили рядом с Шэй. Чтобы мог в любой момент заглянуть поразвлечься?

Там он и обосновался. Достал коммуникатор, на память набрал код Сельмы.

— Грег? — Она оторвалась от инфопанели. — Что такое?

— Будь готова через час, жди в космопорте, у нашего рейса. Привези с собой нормальную одежду для Шэй и какой-нибудь сборник детских сказок. Только на устройстве без подключения к сети, в идеале — детский планшет.

— Что? Грег, зачем тебе одежда? А сказки?

— Сельма, мы уходим. Немедленно. Я не буду забирать Шэй законными путями, я просто ее увезу. Не спорь, просто принеси то, что я прошу. Жди нас за лифтами, там есть хозпомещение, твой чип знает код.

Он отключился, не став слушать дальнейшие вопросы. Сельма приедет и принесет все, что нужно, а ему надо выиграть время. Грег открыл панель доступа к кухне и обслуге. Когда деньги у Кая закончились, он разогнал почти всю прислугу. Но от пары горничных отказаться не смог, и одна из них, с которой он еще и спал, обладала пышной каштановой гривой и была почти человеком.

Ее-то он и вызвал.

— Амэ, зайдите в мою комнату, здесь ужасный беспорядок! За что вы получаете деньги!

Он пытался подражать голосу Жавьена и, вроде бы, получилось похоже.

— Да, господин Тоайто, я сейчас же приду, не беспокойстесь!

Он уселся на стул, и принялся ждать. Конечно, никаких ценных вещей Тоайто в комнате не хранил, для этого у него был сейф на корабле. Хотя уничтожить его документы, или сделать еще какую гадость, было бы здорово. Даже поставить датчик слежения — уже победа, но чтобы отслеживать Тоайто, нужен доступ в сеть, а это гарантированный провал.

Двери разъехались и впустили миловидную служанку. От людей ее отличал лишь цвет глаз и отсутствие век с ресницами, но сзади шевелюра очень напоминала Шэй. Сойдет.

Прежде чем девчонка удивилась его присутствию в чужих апартаментах, Грег шагнул к ней и нажал на кнопку шприца. Тонкая, почти невидимая игла впилась в девичью шейку и впрыснула мгновенное снотворное. Грег не дал девушке упасть на пол, подхватил и, осмотревшись, быстро перенес в комнату Шэй.

Она не сразу его заметила, а когда заметила, прижалась к спинке кровати, инстинктивно стремясь отползти как можно дальше. Да уж, запугали как следует. Как бы не пришлось везти и ее в бессознательном состоянии. Это существенно осложнит дело.

— Что вы… что вы делаете, что за…? — Она никак не могла подобрать слов.

Грег не церемонясь бросил служанку на пол и подошел к Шэй.

— Найди какие-нибудь брюки или короткое платье, чтобы было удобно быстро идти. Мы уезжаем.

Она только смотрела на него и хлопала глазами, красными от слез. Бедняга, столько сразу. Но нет у них времени разыгрывать сценки "прекрасный рыцарь спасает даму". Поэтому Грег вытащил второй шприц и сел рядом на постель.

— Шэй, вот здесь — мощное снотворное. Вырубит тебя часа на четыре, не меньше. Как ее, — он кивнул в сторону служанки, — например. Есть два варианта. Первый: ты быстро собираешься и уходишь со мной, никто не пострадает, все будут счастливы. Второй: я ввожу тебе успокоительное и все равно забираю тебя. Но учитывая то, что дают тебе родители, болеть будешь долго. Я это сделаю, Шэй, у меня нет времени и совсем нет выбора. А у тебя он пока еще есть.

— Что вы… зачем я вам? Что вы со мной сделаете?

— Все потом, Шэй, когда окажемся в безопасности. Будешь одеваться или мне нажать кнопку?

Она несколько секунд молчала и Грег уж было решил, что придется использовать снотворное. Но Шэй, видимо, решила, что если будет в сознании, легко сбежит от него. Величайшая ошибка в ее жизни. Тем не менее, она принялась переодеваться, а Грег пока уложил служанку в постель так, чтобы из-под одеяла виднелись лишь ее волосы. На какое-то время это их отвлечет, а когда Кай поймет, как его обманули, будет поздно.

— Готова? — спросил он.

— Мне нужны вещи, я же не знаю, куда мы едем!

— Я все куплю тебе. Пошли немедленно!

Он почти тащил ее силой за собой. И очень трудно было контролировать силу и не делать Шэй больно. Сейчас он должен был быть внимательным, использовать все свои чувства на двести процентов. Если их поймают, то он оставшуюся жизнь проведет в тюрьме. Но главное, Шэй так и не сбежит, останется с Тоаайто или еще кем похуже, будет каждый год терять память и, наверное, в итоге все кончится трагедией.

Совместное действие запугиваний родителей и транквилизаторов сыграло на этот раз на руку. Шэй не могла сопротивляться, только смотрела со страхом и непониманием. Да и Грег сильно подозревал, что немаловажную роль играет подсознательное желание Шэй оказаться как можно дальше от этого места.

Что ж… он ведет ее туда, где ей точно понравится.

Шэй

Ступор. Так можно было охарактеризовать мое состояние. Я не понимала ничего из того, что происходит. События утра вкупе с тяжестью после транквилизаторов совершенно выбили меня из реальной жизни, а еще лишили сил. Я бы не смогла сопротивляться даже если бы попыталась. Идти-то было тяжело, а что уж говорить о беге или борьбе?

И немного сковывал страх перед Грегом, который уверенно тащил меня в ту часть дома, где я еще не бывала. В свободной руке у него была небольшая сумка, наверное, с вещами. Что происходит и куда он меня ведет? Оставалось надеяться, что расскажет.

Мы вышли, как оказалось, на стоянку флаеров. Грег прошел в самый конец, совершенно не боясь, что нас увидят, а вот у меня сердце билось так, что я его чувствовала где-то в горле. Можно вообразить, что подумает отец, если нас поймает! Как ему объяснить, что я не пыталась сбежать, что меня похитили?

— Садись, — велел Грег, открыв заднюю дверь флаера.

Я послушалась. И в этот миг подумала, что… все. Меня увезут и никто не узнает, куда. Может, там будет что-то плохое, что-то, в сравнении с чем родительский дом покажется раем. Но лучше отправиться к Тоайто? Стать ему женой и при первом слове раздеваться, чтобы он повеселился?

А с Грегом будто будет иначе? Не знаю, ничего не знаю! Он вел себя не в пример галантнее Жавьена и уж точно лучше первого… Линара, или как его. Но вдруг это напускное? А когда он понял, что отец меня уже определил, взбесился и решил похитить?

Пока я думала, он пристегнул меня к сиденью и запер двери снаружи, чтобы не смогла выскочить. Да как я выскочу-то в полете?

— Они не заметят флаер? — спросила я, когда мы осторожно поднялись в воздух.

— Нет, он принадлежит обслуге. Подумают, что Амэ полетела за продуктами. А тебя какое-то время не будут беспокоить, так что пара часов у нас есть.

— И куда мы летим?

— В космопорт, — отрывисто произнес Грег.

В космопорт?! Насовсем с планеты, где есть хотя бы несколько знакомых людей? От родителей? Как я там буду жить? Терять память каждый год, быть… кем? Кем я буду Грегу?

От бесконечных вопросов начинала болеть голова. Поспать бы… но не усну. А страх когда-нибудь превысит допустимый уровень и мне станет глубоко плевать на то, что происходит.

Наверное, Грег заметил, что я нервничаю, потому что произнес:

— Шэй, не бойся так, ничего страшного не произойдет. Когда мы прилетим на место, я тебе все расскажу. Пока не нужно это знать, чтобы не навлечь беду. Неужели ты хочешь остаться с Жавьеном?

— Нет, — прошептала я. — Но там мои родители.

— Которые кормили тебя таблетками и не давали воды, чтобы ты не сбежала. Они собирались продать тебя, а ты жалеешь, что уехала?

— Я не уехала, вы меня похитили и пригрозили усыпить.

— Надо было так и сделать. Постарайся успокоиться.

Он свободной рукой нашарил что-то и бросил мне:

— Выпей воды.

Все тот же потрясающий вкус холодной и чистой воды — в бутылке плавали кристаллы охлаждения и очищения — немного успокоил. Тало легче дышать и вообще, думать.

— Допей всю, — посоветовал Грег.

Внизу показалось здание. Огромные светящиеся буквы, наверное, обозначали космопорт и его название. В центре возвышалась скульптура, изображающая первых колонистов системы. Такие скульптуры ставили во всех портах Империи, как дань уважения предкам.

После воды стало легче. Не так жарко, не так страшно. Однако руки все равно дрожали. Я никак не могла понять, что должна сделать. Наверное, сбежать, но ноги не слушались и отказывались мне повиноваться. Быть может, попросить о помощи, но язык не поворачивался что-то сказать. Да Грег и не давал шанса. Он быстро провел меня вглубь зала, но, к удивлению, направился не к кораблям, стоявшим на стартовых площадках полукругом, а к лифтам, ведущим на второй этаж, где находились залы ожидания, детские комнаты и магазины.

И снова сюрприз — он не провел меня в лифт, а быстро обогнул шахту и отпер небольшую дверь, явно служебного назначения. И внутри кто-то был…

Девушка с вьющимися каштановыми волосами была на вид чуть старше меня. Но необычность ее облику придавали пушистые кошачьи ушки, которые нервно дергались. А потом, когда она встала, я заметила гибкий и опять же пушистый хвост. Как у кошки, честное слово!

— Не пугайся, Шэй, Сельма с планеты Картерра. Ее раса обладает такими вот особенностями.

— Сельма? — Голос почему-то оказался хриплым. — Я… видела тебя на планшете, ты ведь моя подруга?

Она улыбнулась.

— Да, Шэй, мы дружили.

— Ты можешь рассказать, что произошло, почему отец так обозлился?

Сельма и Грег переглянулись. Как так вышло, что они заодно? Или я не умела выбирать друзей, или… наоборот умела?

— Давай, когда вы доберетесь до места, позвоните, и я расскажу? — предложила она.

Грегу забрал из ее рук небольшой пластиковый пакет. В нем оказались какие-то прозрачные пластинки и небольшая инфопанель. Или планшет, как знать.

— Самые дешевые? Сельма, у тебя что, нет денег? Я бы все вернул! — сказал Грег, рассматривая пластинки.

— Ты дурак? — Сельма возмущенно дернула ушами. — Когда они очухаются, первым делом проверят космопорт. И мужчину с девушкой, взявших отдельную каюту, наверняка запомнят. Кают на корабле сколько? Штук двадцать? А отсеков? Сотни! Кто запомнит вас в такой толпе?

— Сели, детка, как ты себе представляешь Шэй в отсеке? А в общем душе?

— Сводишь ее туда ночью! На худой конец, потерпите! Я пытаюсь помочь вам выбраться так, чтобы вас не нашли! Грег, не спорь с умной женщиной, пожалуйста. Бери билеты, свои игрушки. У вас до отправления пятнадцать минут. Так… стоп, выйди, я хочу поговорить с Шэй!

Было видно, что Грег сомневается. Он недоверчиво смотрел на Сельму, но та только жестом подтвердила свои намерения. И добавила хвостом. Смешно получилось.

Когда дверь за Грегом закрылась, подруга… как странно было ее так называть!.. повернулась ко мне.

— Шэй, я просто хотела тебе сказать кое-что. — Она глубоко вздохнула.

У Сельмы была красивая улыбка И, конечно, забавные ушки. Благодаря им она смотрелась значительно моложе. Я вздрогнула, когда теплый пушистый хвост ткнулся мне в руку, но осторожно погладила. Приятный, мягкий на ощупь. Аж самой захотелось помурлыкать.

— Ты меня не помнишь, — начала Сельма, — но мы дружили. Мне не нравилась твоя семья, но сделать что-то я не могла. Так вот, я понимаю, что ты напугана и боишься в частности Грега, но с ним тебе будет лучше, чем дома. Знаешь, я выросла на отсталой планете, где нет даже электричества. Мой муж тогда меня похитил и увез, я очень испугалась, потому что о нем ходили разные слухи… Но оказалось, что он хороший, и я до сих пор его люблю. Мы до сих пор вместе, улетели с той планеты, переехали на Картерру. Потом сюда, я познакомилась с тобой… Шэй, сейчас все кажется тебе страшным и непонятным, но попробуй поверить Грегу. Независимо от того, что тебе про него рассказывали.

Я кивала, не особенно задумываясь над ее словами. Да, Сельма показалась мне хорошей, но кто знает, что у нее на уме? Все равно выбора у меня нет, так или иначе, я лечу в неизвестность с Грегори Рейдлингом.

— Ну, удачи! — Подруга крепко меня обняла и погладила хвостом. — Уши хочешь?

— Что? — Я моргнула.

— Уши потрогать. Ты любила их тискать, когда мы дружили.

Она наклонила голову, и я осторожно погладила мохнатое ухо. Как здорово! Теплые, пушистые, мягкие, чуть-чуть дергаются. Какая прелесть…

— Меня все тискают, — рассмеялась Сельма. — Даже муж и дети, после стольких лет. Все, вам пора, не опоздайте. И вспоминай, что я тебе сказала. Грег не такой страшный, как о нем говорят.

Она приоткрыла дверь, чтобы впустить Грега. Они некоторое время прощались и о чем-то договаривались, пока я сидела в стороне, а потом меня повели к кораблю неподалеку. На нем не было опознавательных знаков, а если бы и были, я б все равно не сумела прочесть. В огромное толпе пассажиров мы поднимались на борт, Грег крепко держал мою руку, чтобы не потерять.

Я то и дело оглядывалась назад, туда, где оставалась хоть немного знакомая прежняя жизнь. А впереди что? А впереди — неизвестность.