Глава 4

Каждый школьный день начинался с одного: коридоры столичного лицея заполнялись учениками. Одни приходили пораньше, чтобы доделать домашнее задание в тишине классов или найти того, у кого можно списать, другие неспешно дефилировали, демонстрируя новые брендовые вещи. – Эй, просыпайся, школьный народ! Слышите мой бодрый глас? Это снова я, Елизавета Смирнова, ваш утренний будильник! – неслось из динамиков на каждом этаже. – Сегодня, надеюсь, вы выспались не хуже, чем сурок в зимней спячке, и готовы впитывать знания, как губка свежую воду. Хотя, судя по лицам некоторых, вода эта – кофе, и в промышленных масштабах. – Вот Смирнова дает! – в класс вошел Кирилл Арсеньев. Он потянулся с хрустом, швырнул на стол сумку с тетрадками, сел на стул, развалившись и широко расставив ноги. Окинул ленивым взглядом одноклассников, зевнул: бессонная ночь, проведенная в бильярдной, напрочь отбивала желание учиться. – Ага. Чешет без остановки, язык как помелО. Или помЕло? – Хохотнул Борька Бубликов и плюхнулся рядом. Он и похож был на круглую булочку, добряка и простофилю. Вот из-за обманчивой внешности многие попадали в ловушку: за пухловатой физиономией скрывалась недюжинная сила и отточенные рефлексы борца. – Дотявкается ботанка, – прошипел Генка Савельев, и улегся на стол. В речи, взглядах, повадках этой троицы было что-то опасное, звериное, отчего большинство старалось держаться подальше. – Радуйся, что тебя Владимирский не слышит, – буркнул Юра. – Арс, у меня в ухе жужжит или как? Савельев привстал, сунул палец в ухо и потряс им. – Сядь! – дернул Кирилл его за рубашку. – Не отсвечивай! Дай поспать. – Зашквар, – скривила губы Лена Князева. – Сама ты зашквар, – передразнил ее Бублик и подул на растопыренные пальцы, намекая на свежий маникюр. – Да пошел ты! – Ленка острым ноготком сделала выпад в его сторону. – Хочешь в нос, коза крашеная? Борька угрожающе прищурил глаза, полыхнувшие синим огнем, а Лена лишь фыркнула. – Ай-ай-ай! – заливался звонкий голосок диктора. – Смотрела на вас сегодня в окно. Савельев, перестань зевать во весь рот. Опять в игровом клубе до ночи зависал? – Я ей точно язык оторву! – Вскинулся Генка. – Завянь, – махнул Арсеньев, и приятель снова опустился на стул. – Лена Князева, почему твой шопер тащил малыш Григорьев? – Веселилась диктор. – Там небось пять кэгэ косметики. Смотри, надорвется чел. – У-у-у, стерва! Напрашивается на темную! – Разозлилась Князева и тут же рявкнула на Илью Григорьева, который как преданный раб топтался рядом и держал ее сумку. – Чего застыл? Давай сюда! – Лен, ну ты что? – Расплылся в улыбке влюбленный Илюшка. – Не обращай внимания. – Свали, Клоп, на свое место! Умник нашелся! Григорьев, не споря, послушно потопал к своему столу рядом с Генкой, но сесть до звонка не решился, налил себе воды из кулера и прислонился к стене. А Ленка залезла в сумку, вытащила бутылочку сока и поставила ее на стол Арсеньеву. – Кирюша, выпей, освежает. – Кирюша! Ха-ха! – Расхохотался Савельев. – Пасть захлопни! Кирилл швырнул в Генку учебник. Обычное утро школьного дня с рядовой перебранкой. – Особый привет тем, кто умудрился прийти вовремя! – неслось из динамиков. – Вы герои нашего времени! А тем, кто бежал к школе, рискуя жизнью, как Индиана Джонс за артефактом, – держитесь! Дышите глубже, до звонка еще есть время, чтобы прийти в себя. – Вот заткнулась бы уже! Бублик рывком бросился к динамику и уже протянул руку, чтобы уменьшить звук, но на него все закричали. – Не трогай! Сейчас трек будет! – Сегодня отличный денек! – продолжала Лиза. – У восьмиклассников ВПР по матре, в девятых классах пробник по ОГЭ, а у старшаков будни из восьми уроков. И, чтобы взбодриться, ставлю вам «Феррари». Эх, прокатимся с ветерком вместе с Марьяной Локиль. Бодрая песенка зазвенела в воздухе. Не успела певица исполнить один куплет, как в класс с шумом ворвалась Настя Загайнова. – Бро, у нас в школе опять что-то случилось? Несколько человек повернулись на крик. – Не знаю. Вроде все норм, – пожал плечами Илюшка и спросил Князеву: – Лен, тебе домашка по обществу нужна? – Давай, – лениво протянула Ленка, но с места не сдвинулась. Она вся была поглощена рассматриванием своего макияжа в изящное зеркальце. – Чо орешь? – Проснулся вдруг Савельев. – Достала воплями, фря! – Сам ты фря! – огрызнулась Настя и повернулась к классу. – В холле у вахты толпа собралась, а наша классуха неслась по коридору с безумными глазами. – Да ты что? Одноклассники вскочили с мест. Первым рванул к выходу Арсеньев. На пороге столкнулся с Наташей Светловой. – Свали с дороги, прыщик! – рявкнул он. Наташа испуганно прижалась к стене. Все высыпали в коридор. Но там была обычная суета: певица страдала по красному Феррари, девчонки пританцовывали, юноши стояли, сбившись в кучку, у кабинета физики. Музыка замолчала, все замерли, ожидая, что еще скажет ведущая, но из динамиков доносился только какой-то хрип, скрип, потом послышался звук шумного дыхания. И вдруг девичий голос резко взвизгнул: – Повтори, что ты сказала? – Лиз, там Пашку под лестницей нашли… – школьники затаили дыхание и после паузы услышали: – Мертвого, кажется… Весь этаж сорвался с места… В радиорубке было душно, затхлый запах закрытого помещения, казалось, пропитал все вокруг. Лиза, как только вошла, сразу открыла окно, впустила свежий весенний воздух и втянула его носом. – Классно! Ань, иди, понюхай, как весна свежестью пахнет. Ее подруга сидела за пультом управления и колдовала над аппаратурой. – Некогда. Лиз, давай сюда, начинать пора. Иван Тимофеевич оставил список треков, которые нужно поставить. – Нашла же Князева себе раба. Опять Илюшку припахала. Аня приподнялась, выглянула в окно и проворчала: – А тебе не плевать? И снова сосредоточилась на аппаратуре. – Парня жалко. Она использует его и выбросит. – Он сам выбрал такую жизнь. Готово. – Ну, что там? Лиза пробежала глазами список и улыбнулась: сегодня они хозяйничают в рубке без радиомеханика, можно немножко похулиганить. Она включила микрофон и бодрым голоском начала приветствие. Во время паузы расправила плечи и улыбнулась: сегодня у них с Пашкой свидание. Как дождаться окончания уроков? – Ты чего такая… счастливая? – покосилась на нее Аня. – Пашка… – Пашка, Пашка, Пашка… только и слышу в последнее время от тебя, – надула губы подружка. – Достала со своим Владимирским. Кстати, я вчера его видела в парке, стоял в толпе каких-то отморозков и курил. – И что? – Лиза пожала плечами. – Имеет право расслабиться. При мне не курит. – Там и Арсеньев с компашкой был. – Ну был и был, они давно помирились. – А еще я слышала, что твой Пашка часто зависает в клубах. Что он там делает? – Ой, не начинай! Ты же знаешь! – Тебя ничем не прошибешь. Обо мне совсем забыла, – упрекнула Аня подругу. – Давай сходим вечером в парк. Погодка – отпад! – Не обижайся, не могу, – Лиза снизила голос до шепота. – У нас сегодня свидание. – Подумаешь! Не первое и не последнее, можешь одно и отменить. – Не могу. Сегодня идём к Пашке домой. – Ничего себе! – Аня хлопнула в ладошки. – Ты решилась? – Не совсем. Посмотрю по обстоятельствам, – покраснела Лиза. – Ну ты даешь! Может, еще подумаешь? – Ань, не гунди, как старая бабка! Мне восемнадцать лет. – А его мать? – Укатила с очередным кавалером в отпуск на недельку. Пашка живет один. – Лиз, время! Лиза охнула и включила микрофон. Ее просто переполняли эмоции, задорные слова сами срывались с губ, во тру все пересохло. Она жестом попросила воды, Аня выбежала в коридор. Лиза включила песню «Феррари» и закрыла глаза, прикидывая, во что сегодня нарядится, чтобы Пашка пришел в восторг. Дверь с шумом распахнулась, Лиза вздрогнула и обернулась: на пороге стояла Аня. Она смотрела безумными глазами и что-то шептала. – Что? Что там? Говори громче. Лиза не заволновалась, не насторожилась (ну что может случиться в их элитном лицее), просто села ровно и уставилась на подругу. – Лиз, там Пашка… – Что с ним? – сердце пропустило один удар, внутри все сжалось. – Не тяни, договаривай! – Там Пашка лежит под лестницей в подвал, – прошептала Аня. Трек закончился. Лиза, еще не осознав серьезности новости, на автомате включила микрофон, но застыла: смятение и бледный вид Ани испугали до чертиков. – Повтори, что ты сказала? – Лиз, там Пашку под лестницей нашли… Мертвого… Кажется… Аня истерично всхлипнула. Лиза вскочила и бросилась вон. Она неслась по коридору, расталкивая попадавшихся на пути учеников, а в висках стучал только один вопрос: Что с Пашкой?» У лестницы, ведущей к подвалу, столпился народ. Приехавшая полиция огородила место желтой лентой. Где-то внизу работали и медики скорой, Лиза видела издалека их униформу. – Расходитесь по классам! – разгоняли учеников учителя. Но дети, встревоженные новостью, все прибывали. Они бежали всех сторон, и остановить эти потоки были не в силах ни охранник, ни вахтер, ни учителя. – Пропустите! Пропустите! – шептала Лиза, расталкивая всех локтями. Она металась по холлу, перебирая в голове все возможные сценарии, один страшнее другого. Каждое движение – боль. Каждый вдох – пытка. В висках пульсировала кровь, заглушая все остальные звуки, превращая реальность в размытое, дрожащее месиво. Но пробиться к ограждению не получалось. Тогда она стала толкаться, яростно, исступленно. В какой-то момент толпа раздвинулась, и девушка увидела отца, отдававшего распоряжения. «Что он здесь делает?» – похолодела она от жуткого предчувствия и еще сильнее начала пробиваться сквозь галдящих зевак. Она даже плакать не могла, настолько шок парализовал все эмоции, кроме одной: животного, первобытного страха за любимого. Наконец ей удалось добраться до перил. Она вытянула шею, пытаясь разглядеть, что происходит у основания лестницы. В голове не укладывалось, что Пашка мог упасть с одного маленького пролета и смертельно пострадать. Но обзор закрывали головы полицейских и врачей. Она видела, как медики кладут кого-то на носилки, накрывают пледом, поднимают, несут… – Разойдитесь, не мешайте! – доносились со всех сторон крики. – Па-па! – в отчаянии закричала Лиза, перебивая шум. Голос внезапно прорезался, набрал силу. – Па-па, я здесь! Отец поднял голову, нахмурился, кивнул. Лиза поднырнула под одну руку, оттолкнула Арсеньева, загородившего обзор, и оказалась впереди толпы. Но Кир схватил ее за шиворот, как нашкодившего щенка, и развернул к себе. – Лизка стой, не надо! – Да пошел ты! Лиза ударила его локтем в живот и бросилась к носилкам, которые в этом момент показались на верхней ступеньке. Первое, что она увидела, это смертельно бледное лицо любимого. Но тут же мозг отметил, что пледом врачи его не закрыли, а значит, Пашка еще жив. Кто-то сзади схватил ее за талию, приподнял, она отчаянно замахала руками и ногами. – Пусти, отвали! Пашк-а-а-а… Пустите меня к нему!