глава четвертая

Интересно начавшееся занятие закончилось тоже нескучно — в дверях аудитории, уже на выходе, Эрдари лишь чудом не столкнулся с кадетом Гарлатом. Помог опыт лавирования в толпе, полученный в том самом трудном детстве, о котором в последнее время вспоминалось что-то слишком часто. Он все-таки успел проскочить вперед, догоняя Роши и оставив соперника позади, но тот с таким положением дел смириться, увы, не захотел, хотя обычно Пепла старались не трогать — себе дороже. Сейчас смелости Гарлату добавило присутствие за спиной группы поддержки:

— Куда-то спешишь, кадет?

— Конечно, кадет, — Дари и не подумал остановиться. — Всласть посплетничать о твоей смешной попытке воровства.

— Равеслаут, а ведь ты остался последним. Даже звучит как музыка: ты и последний.

— Нет, Гарлат, — слегка притормозил Пепел, давая тому возможность его догнать. — Я, как обычно, первый. Из тех, кто не собирается развлекаться детскими играми с палочками.

— Боишься?

Пепел развернулся и неторопливо сделал пару шагов назад, пока не оказался с Гарлатом лицом к лицу — роста они были примерно одного.

— Боюсь? — Дари не отрывал взгляд от темных, почти черных глаз своего визави. — Чего? Три раза пройти полосу препятствий? Так ходил уже. И ничего страшного там не нашел — даже ты испугаться вроде не должен. Но вообще сходи, проверь. Кто знает?..

— Проверю, — собеседник отчего-то сильно разозлился. — Но сначала собираюсь проверить, сколько ты выстоишь против меня на шпагах. Это вызов, Равеслаут, если ты не понял.

— Почему же, понял, — усмехнулся Пепел. — Но я, знаешь ли, тоже любопытный. Так что потом мы проверим, сколько минут мне понадобится, чтобы завязать тебя бантиком в рукопашной. И это тоже он. Вызов, в смысле.

— Договорились, — Гарлат к удивлению Эрдари не стал колебаться ни секунды. — Сейчас, на тренировке у господина Сайни — шпаги, завтра у мэтра Алетри — твои условия.

Успевший убежать вперед Роши почуял, наконец, неладное и обернулся, но подоспел лишь к моменту, когда оба противника уже холодно кивнули друг другу и разошлись.

— Опять? — братец был зол прежде всего на себя, что не успел вмешаться. — Какого хрена ему от тебя все время надо? Я бы заподозрил нехорошее, не знай точно, что он не по этой части.

— Вот и не подозревай всякую гадость. Тем более что там все как раз наоборот. Просто будущий лорд Гарлат пытается указать место нынешнему лорду Равеслауту. То, которое он, по его мнению, заслуживает.

— Или рессу Ретенауи? — проявил неожиданное понимание Красавчик.

— Или ему, — не стал спорить Пепел. — Какая разница, кто его обломает, лорд или ресс?

— Ты не сможешь сделать его на шпагах.

Красавчик знал о чем говорил. Сам он как раз был одним из лучших фехтовальщиков в академии — его старший брат, Герен Нокс, наставлял в этой науке господ офицеров императорской охраны, а заодно перепадало и братишке. Еще до Шант Эли он знал и умел многое, а уж под руководством местных наставников так развил свои дарования, что соперников ему почти не осталось. Роши прекрасно знал, кто на что способен в этом сложном деле и на Пепла не поставил бы даже под дулом пистолета. Поэтому уверенно повторил:

— Здесь у тебя ни единого шанса против него.

— Знаю, — не стал спорить Дари, который действительно не особо проникся этим спортом, предпочитая ему совсем другое. — Но я выговорил себе реванш. Потому что в рукопашной — он мне ни разу не конкурент.

— И это странно, — Красавчик все еще злился на себя за нерасторопность. — Почему он так легко согласился?

— Боялся, что иначе не соглашусь я?

— Возможно. Ну ладно, я послежу за этой дуэлью. И прослежу очень внимательно.

Вообще-то, назвать подобное дуэлью можно было лишь с большой натяжкой, по сути, это был тренировочный поединок под обязательным присмотром наставника. Но по другому выпускать пар курсантам академии запрещалось категорически — под угрозой немедленного исключения. Хотя тот же господин ректор прекрасно понимал, что какой-то вентиль для сброса напряжения оставить нужно, иначе выяснения отношений все равно не избежать. Даже несмотря на страшные кары.

Так что в итоге сложился некий кодекс, благодаря которому вопросы чести в академии и утрясались. Вызов, секунданты, выбор оружия — это как и в любом другом месте. Но здесь, в Шант Эли, сам поединок только на занятиях и только в присутствии преподавателя. Как раз такая тренировка сейчас и стояла в расписании третьих курсов — владение холодным оружием. Опять общая, как и в случае с деканом — присутствие кадетов всех четырех факультетов обязательно. Не открутиться было даже медикам — наставник Сайни на полном серьезе полагал, что прежде, чем штопать, им следует выучиться свое будущее рукоделие качественно нарезать.

В фехтовальный зал оба противника не сговариваясь вошли в последнюю минуту и с разных сторон. Через левый, главный вход — Гарлат в сопровождении своеобразной свиты из десятка курсантов; справа, со стороны прохода в парк — Пепел, за спиной которого маячили Парс и Роши.

Кадет Фаон, ждавшая в зале вместе со всеми начала занятий, бросила пару оценивающих взглядов и туда, и туда, после чего решилась и сделала пару шагов направо, добавив солидности небольшой компании Пепла и словив массу недоуменных взглядов от остальных невольных зрителей.

— Что ж, — с усмешкой проворчал господин Сорни, прекрасно эту пантомиму расшифровавший. — Как я понимаю, сегодняшнюю тренировку мы начнем с поединка. Кадеты Гарлат и Равеслаут?

— Да, господин наставник, — на правах секунданта ответил Роши.

— Выбирайте оружие, — распорядился тот.

А уже возле стойки Эрдари перехватил странно-торжествующий взгляд соперника, от чего вдоль хребта явственно протянуло холодом. Мелкий пророк внутри на секунду поднял голову, перестав быть мелким, и отчетливо дал понять — Пепел радостно прется в расставленную для него ловушку. Захотелось сначала выругаться, а потом слинять. Увы, но ни того, ни другого лорд Равеслаут позволить себе не мог, а тем более не мог себе этого позволить ресс Ретенауи. И потому пути назад не было, оставалось лишь надеяться, что все-таки найдется способ выкрутиться из…

Демоны! Сообразить бы еще из чего!

Роль арбитра в поединке, как водится, взял на себя наставник. Мельком глянул на выбранные противниками шпаги, зная и так, что они практически одинаковы; гораздо более тщательно проверил защиту — надетые поверх рубах стеганные жилеты под горло и озвучил условия, прихватив с полки песочные часы:

— Дорожка десять метров, кто сойдет — проигрыш; до третьего пропущенного удара, кто прохлопал два и больше — проигрыш; раунд пять минут, если никто не одержит чистой победы — ничья.

Собравшиеся на занятия курсанты вразнобой покивали — ничего нового, условия вполне привычные. Так же привычно к стойке со шпагами подошли и два секунданта. Выбрали оружие для себя и встали с ним с двух сторон от дорожки, опустив клинки вниз и уперев концами в доски паркета. Роши, как и Пепел, чувствовал себя неспокойно, почему-то ожидая подвоха, хотя обычная процедура не была нарушена ни в чем. Но вот общая атмосфера… Да, Красавчик чем-то там чуял — лучше держаться настороже.

— Начали! — отмахнул господин Сорни и перевернул часы, запустив отсчет времени.

Пепел не раздумывая бросился в атаку — для него это был единственный шанс — за счет напора и длины рук вышибить противника из границ поля боя и быстро закончить схватку. Увы, Гарлат оказался слишком опытен, чтобы купиться на такое. И слишком умел, чтобы безнаказанно спустить это Пеплу — после стремительной контратаки шпага Эрдари оказалась завязана оружием противника и чуть не вылетела у него из рук. По уши занятый тем, чтобы удержать ее, он пропустил момент, когда при столкновении с клинка его соперника волшебным образом слетела кнопка — пробковый кружок насаженный на острие и не позволяющий нанести серьезные раны.

— Стоп!!! — первым среагировал на это Роши, бдительности и так-то никогда не терявший, а сегодня особенно. — Прекратить раунд!

— Стоп! — тут же откликнулся арбитр.

Но клинок Гарлата, не ограниченный больше ничем, уже летел к шее противника, целясь чуть выше защитного воротника.

Чудо совершил Роши. Сообразив, что поднять свою шпагу уже не успевает, он принял удар на гарду и соскользнувшее по ней лезвие зацепило ему предплечье чуть выше кисти, но траекторию изменило. Пепел же, повинуясь уличному инстинкту, предпочел залечь, навзничь рухнув на дорожку. Острие, мелькнув возле его лица, ушло в сторону, едва разминувшись с секундантом самого Гарлата, тоже кинувшимся в схватку и, наконец, замерло.

Дари немилосердно отбил задницу и приложился затылком, но быстро сообразил, что это он легко отделался. От вопля, впрочем, удержаться не смог:

— Твааааю ж!..

После чего в зале повисла ошалелая тишина, которую нарушал только стук капель по паркету — из распоротой руки Красавчика потекло чуть не ручьем. Секунду он сам вместе со всеми тупо на это пялился, от шока не чувствуя боли, а потом попытался зажать рану.

— Не лезь! — Кадет Фаон материализовалась возле него как из воздуха. И шлепнув по ладони словно шкодливого мальчишку, потянувшегося к пирожкам, деловито распорядилась: — На пол! Ложись на спину и давай руку!

На помощь ей уже бежал еще один кадет из медиков, прихватив сундучок с аптечкой, стоявший на полке в углу как раз на такой случай. Вдвоем они братца на пол и уложили, спинами закрыв от взглядов остальных и деловито над ним закопошились.

— Кадет Гарлат! — преподаватель, сообразив, что там уже все под контролем, развернулся к виновнику: — Объяснитесь!

— Простите, господин Сорни, — сверкнул тот глазами. — Я не успел. Сожалею.

— Не успели что? — решил уточнить наставник, хотя Пепел башку мог прозакладывать — сожалеет тот лишь о том, что не успел довести задуманное до конца.

— Сориентироваться в ситуации и выполнить команду.

— Засчитываю вам поражение.

— Но… — начал было его секундант, впрочем тут же заткнувшись сразу под двумя тяжелыми взглядами.

— Да, господин Сорни, — странно равнодушно согласился Гарлат и шагнул в сторону, пропуская преподавателя к раненому и хлопочущим вокруг него медикам. Уже четверым, не считая советчиков.

— Сам до госпиталя дойдет? — поинтересовался он у Фэл, прочно занявшей место во главе этой наскоро сложившейся бригады.

— Дойдет, если ему помогут, — подняла глаза девушка.

— Кадет Равеслаут, — обернулся тот к Пеплу, тяжело поднимавшемуся с дорожки. — Проводите его. И пусть вам тоже чем-нибудь намажут… ээ… спину. А то завтра сидеть не сможете.

— Благодарю, господин Сорни, — Дари выразительно потер ушибленный затылок. — А может кадет Фаон…

— Нет! — Сорни был непреклонен. — Для остальных занятие продолжается. А там и без нее найдется, кому заняться вашей зад… гм…

— Спасибо, что напомнили, — с серьезным видом кивнул Пепел.

И подхватив Красавчика под здоровую руку, потащил в сторону выхода. Пока тут кое-кто не спохватился и не организовал ему посиделки прямо сейчас. Еще на сутки — двое.

Но как только дверь зала за ними закрылась, Роши вдруг заупрямился и заставил Дари остановиться.

— Эй, какого хрена ты делаешь вид, что ничего не случилось? — взгляд его был весьма красноречив. — Пепел, ты что, не понимаешь? Тебя хотели убить!

— И ты сможешь это доказать?

— Да! Я знаю тот удар, которым он снял кнопку.

— Красавчик, я спрашиваю, доказать ты это сможешь? Что он снял ее намеренно? Вот прямо сейчас вернуться обратно и доходчиво объяснить господину Сорни, мол, то, что он посчитал случайностью, на самом деле совсем не оно? А? Вообще-то башкой приложило меня, ты вроде с другой стороны пострадал.

— Но, Пепел, — растерялся он в ответ. — Нельзя же спустить это просто так?

— И не собирался даже, — не стал тот спорить, снова подталкивая братишку в сторону госпиталя, увы безуспешно. — Но сначала предлагаю разобраться, что вообще происходит. И зачем.

— Как? — Роши прислонился к стене, похоже и сам этого не заметив.

— Сегодня ночью, не забыл? Короче, заканчивай гваздать штукатурку кровищей и бегом лечиться. Не хочется, чтобы наши медикусы тебя там придержали до завтра. Провести ночь наедине с кадетом Фаон я как-то пока не готов. Вдруг и она тоже… знает разные удары?

— Пепел, — вдруг встрепенулся тот в ответ. — Она ловец!

— Что? — Дари не поверил. — Шутишь? И скрывала это до третьего курса?

— Может и скрывала. С вашими дарами вообще демоны ноги ломают. Кому можно знать, кому нельзя, когда можно, когда нельзя… Рессы, мать вашу! Но она точно это умеет — на себе сейчас убедился.

— То есть она сняла тебе боль?

— В одно касание. — Подтвердил Красавчик. — Совсем.

— То-то я смотрю ты такой бодрый, — усмехнулся Пепел. — Слушай, а может это любовь, а? С тобой уж скорее в такое поверишь.

— Не замечал раньше, чтобы это было еще и целебно.

— О! — Дари заметно оживился, — а давай потом проверим. На мне. Так ли исцеляюща любовь нашей Фэл или оно просто совпало…

— Пепел, — даже одной рукой Роши ухватил его за грудки так, что ткань затрещала. — Если ты хотя бы попытаешься…

— Красавчик, сдурел? — освободил тот собственные лацканы и аккуратно их разгладил. — Вчера на ужин было что-то настолько ядовитое? Тогда я уже не жалею, что его пропустил.

— Я тебя предупредил! — трясти его Роши перестал, но тон не изменился ни капли. Как и злой прищур.

— Ага, — задумчиво оценил этот расклад Пепел. — Я понял. Вернее, не понял. Ты ли это?

— Я. Тебя. Предупредил.

— Не, ну это я услышал, оторвать ты мне пытался воротник, а не уши…

— Я тебе все нахрен оторву, если хотя бы попытаешься протянуть к ней лапы!

— Тваааю ж! — Пепел, наконец, поверил в невозможное. — Эк тебя пробрало… А у нее ты спросил? Может, ей как раз мои лапы милее?..

Отскочить он успел чудом, кулак просвистел в миллиметре от его скулы.

— Демоны! Нокс, ты вконец охренел? Да не нужна мне твоя зазноба. Ну хочешь, поклянусь?

— Клянись!

Голос у него был таким, что ерничать дальше Пепел не рискнул. Сложил пальцы как принято у рессов и отмахнул ритуальный жест:

— Клянусь.

— Адовы демоны, — братца попустило прямо на глазах. — Не знаю, что на меня нашло.

— Ага. Зато я знаю, — Дари задумчиво почесал нос. — Разок что-то такое уже наблюдал. Тогда, правда, все закончилось неплохо, но в твоем случае я бы на это ставить не стал. Она же…

— Я в курсе, кто она!

— И кем она может оказаться тоже сообразил? В связи с этими малопонятными танцами вокруг нас?

Получив вместо ответа лишь упрямое молчание Пепел вздохнул:

— Н-да. Вляпался ты, Красавчик, вот что я тебе скажу. Но кто бы мог подумать, а? Именно про тебя? Ладно, пошли уж, жертва любовного томления, пока не свалился тут где-нибудь посреди коридора, когда вдруг закончится действие исцеляющего прикосновения прекрасной рессы Фаэлин.

Госпиталя как такового в академии не было — этим емким словом называли несколько смежных комнат, приспособленных для оказания первой помощи. Именно туда, в случае чего, можно было упечь какого-нибудь нерасторопного кадета, пострадавшего во время тренировок — на радость всему факультету военной медицины: они в случае необходимости и выполняли роль персонала. Как раз в связи с последним среди курсантов прижилось еще более емкое прозвище — вивисекторская.

Сегодня роль жертвы предстояло изображать Роши Ноксу, и ликование по этому поводу среди медиков было непритворным. С учетом того, что он побывал в постели доброй половины женской части факультета и нажил соперников среди недоброй половины мужской. Изгаляться над столь редким экземпляром выпало четвертому курсу во главе с деканом.

Едва увидев рессу Эрселин Пепел не на шутку напрягся, но быстро сообразил, что зря. Декан отнеслась к нечаянному пособию по хирургии как к родному, если не лучше — все-таки настолько серьезные ранения доставались им нечасто. Процессом штопки руководила она лично, но десяток швов, наложенных на порез, по справедливости разделили на весь четвертый курс, чтобы каждому досталось хотя бы причаститься.

— У вас высокий болевой порог, Нокс, — выдала она, наблюдая за не слишком умелыми, но старательными попытками кадета Нэт Хотри завязать правильный узел на нити. Руки у девушки тряслись в том числе и потому, что это как раз в ее постели давеча чуть было не застукали Красавчика.

— Д-да, — не стал вдаваться в подробности Роши, опасаясь, что может подставить Фэл.

— Удачно для вас, — кивнула декан. — Но настоечку храмового корня все равно прихватите — к ночи наверняка разболится.

Не меньше внимания и заботы досталось и отбитой заднице кадета Равеслаута. Пострадавшая часть организма немедленно получила квалифицированный осмотр, компресс и какую-то вонючую, но действенную мазь — саднить перестало сразу же.

— И что думаешь? — озадаченно поинтересовался Роши, как только они вырвались из вивисекторской и отгородились закрытой за собой дверью. — По поводу Эрс?

— Не знаю. — Пепел был озадачен не меньше. — Со своей десяткой нюха я не почуял нихрена. А ты? Что тебе сказали твои четырнадцать?

— Примерно то же самое, — пожал плечом Нокс — через второе тянулась повязка, в которую уложили пострадавшую руку и дергать им было неудобно. — Или в ней погибла дивная комедиантка, или мы что-то не так поняли.

— Н-да… Ну ладно, — смирился Дари. — Отложим попытки прояснить хоть что-то до ночной дегустации усилителя. А пока — рысью в столовую. Есть шанс, что там еще не все сожрали.