глава двадцать вторая

Под вечер в пансионе госпожи Шарот случился маленький переезд. После осмотра и перевязки, Эрселин признала состояние обоих раненных стабильным, и решила, что в ее постоянном присмотре пациенты больше не нуждаются. Поэтому вполне могут освободить бабушке гостиную и вернуться в спальни, чтобы дальше выздоравливать уже там. Тем более что по личной сиделке каждому из них в любом случае было обеспечено.

Валент, пострадавший меньше Ралта, воспринял эти перемены не как намек даже, а как прямое приглашение, и тут же потащил Эрс в постель, умудряясь одновременно и раздевать ее, и шантажировать почем зря. Тем, что прямо сейчас помрет, если та не перестанет сопротивляться. В конце концов, она вынуждена была смириться с таким напором, и дальше звуки из их комнаты раздавались уже тихие, хоть и не сказать, чтобы совсем приличные.

Во второй спальне, куда перетащили выздоравливать Ралта, ситуация поначалу складывалась как под копирку. Ресс, едва угнездившись в кровати и перестав кривиться от боли везде и всюду, тут же потянул к себе Лину, но оказался настолько слаб, что та смогла от него удрать.

— Женщина, — немедленно перешел он к угрозам. — Если не придешь сама, я встану и пойду тебя ловить!

— И что? — Лина с усмешкой склонила голову, издали глядя на замотанного в бинты мужа. — Всерьез надеешься на успех?

— А вот это мы посмотрим. Иди сюда, говорю! Иначе встаю! Ну! — Ралт чуть сдвинулся, освобождая ей место. — Учтите, ресса, это последнее предупреждение.

Лина сдалась и залезла к нему под одеяло прямо в платье, а на все попытки что-нибудь на ней расстегнуть или снять хихикала, но по рукам била весьма решительно:

— Перестань! Эрс велела обеспечить больному покой!

— Угу, — обиделся в ответ Ралт. — Сами-то они его себе так обеспечивают, что весь этаж ходуном ходит.

— Да, — согласилась Лина, прислушавшись к себе. — Им сейчас хорошо. Ай! А тебе сейчас будет плохо, если не прекратишь!

Через несколько минут такой возни оба все-таки угомонились. Ралт действительно пока был еще слишком слаб и больше хорохорился, чем на что-то годился. В итоге они так и уснули, обнявшись и уткнувшись носами друг в друга — девушка в кусочек его плеча, оставшийся не перебинтованным, а он ей в макушку.

Третью и последнюю спальню второго этажа отдали в распоряжение Ретена, надумавшего слегка задержаться в Сонресорме. Тем более, что официально он сейчас, занимался совершенно другими вещами и в совершенно другом месте. И должен был ими заниматься еще какое-то время.

Оказавшись в окружении двух парочек, ресс как-то быстро заскучал по собственной жене и решил развеяться, прогулявшись по дому. В пансионе все оказалось в порядке, поэтому закончил он свой обход в кухне, где неспешно возилась госпожа Шарот, налаживая тесто для завтрашних утренних булочек.

— Не помешаю? — умостился Ретен на стуле, придвинутом к обеденному столу.

— Нет, — откликнулась бабушка. — Что, выжили тебя из спальни?

И не дожидаясь ответа, предложила:

— Груши будешь? В миске на столе лежат, я помыла.

— Спасибо, леди, — тот с удовольствием откусил пару раз от сочного плода, а чуть погодя спросил: — Может, помочь чем?

— Сиди уж…

Договорить она не успела.

Ретен, уже какое-то время переставший жевать и замерший неподвижно, не вставая протянул длинную руку к выключателю и погасил модную электрическую лампочку. Еще несколько секунд прошло, пока глаза привыкли к темноте, едва разгоняемой отблеском уличного фонаря, и только тогда стало видно, что насторожило Ворона: в садике со стороны улицы кто-то старательно топтался по флоксам, пытаясь подобраться к окну и заглянуть внутрь. Впрочем, когда свет погас, неизвестный тут же притих и затаился, но убраться с клумбы не спешил.

— Да что ж такое?! — прошипела госпожа Шарот, доставая из глубокого кармана под накрахмаленным передником тяжеленный револьвер. — Медом вам в моих цветах намазано, что ли?! П-пчелы, итить вашу!..

И пользуясь тем, что ресс от такого зрелища оцепенел, подняла ствол и начала со знанием дела подкрадываться к окну с явно кровожадными намерениями. Впрочем, в шоке Ретен пребывал недолго — сориентировался он быстро, а догнал и перехватил бабушку еще быстрее:

— Тихо, госпожа Шарот! — осторожно вынул он оружие из рук дамы. А продолжил не раньше, чем темная фигура так ничего и не разглядевшей «пчелы» махнула через забор обратно на улицу: — Про ваш темперамент при Варане по всей конторе легенды ходили, но не думал, что вы его до сих пор не растеряли.

— Мальчик, такое теряется только в гробу. Под забитой крышкой.

— Серьезно?

— Да! Учти на будущее.

— Учту, — спорить Ретен не стал, тем более что пожилая леди успокаивалась на глазах:

— Быстро же они спохватились, а? Не дураки, видать.

— Н-да, — согласился тот кивнув. — Выходит, все-таки придется отсюда уезжать. Прямо завтра. И лучше прямо с утра.

— Как? — развернулась к нему госпожа Шарот. — Как это можно сделать с таким лазаретом на руках?

— Лазарет! — глаза у ресса блеснули. — Именно, леди. А не найдется ли у вас чего переодеться? Столь же незаметного, как эта форма, но менее… официального?

— Найдется, — хмыкнула бабушка. — Гости вечно у меня что-то оставляют. Пойдем, выберешь.

Вот так и получилось, что на рассвете пансион тихо покинул уже не почтальон, а разнорабочий, явно присланный муниципалитетом в помощь пожилой даме. А еще парочка подобных нарядов была приготовлена для двух других постояльцев и дожидалась лишь когда те проснутся.

Глядя сквозь занавеску вслед уходящему Ретену, бабушка зацепилась глазом за разгромленный палисадник и тяжело вздохнула:

— Ладно. Уезжать — так уезжать. Терять мне здесь уже нечего, — и опять печально посмотрела на вконец испоганенные флоксы.

С утра Зеленая улица опять оказалась взбудоражена дальше некуда. Почтенные жители обсуждали очередную новость: госпожа Шарот отбывала на курорт, решив, что воды Гранса для ее нервов куда полезнее, чем незнакомцы, шастающие по ночам в ее клумбах. И рассчитывала, что примерно с полгода ей как раз хватит и для того, чтобы подлечиться, и для того, чтобы успокоиться.

Дом она тщательно закрыла, ключи на глазах у соседей передала специально заехавшему за ними поверенному, но калитку пока запирать не стала. Из-за срочного отъезда дама столь же срочно договорилась с какими-то рабочими, чтобы ей доставили навоз под будущее удобрение и не пришлось переживать хотя бы об этом. Так что уже с утра в саду вокруг тачки, приехавшей с недалекого ипподрома, лениво ковырялись три каких-то мужика. Судя по скорости, с которой те шевелились, вот так ковыряться они будут минимум до обеда — работяги оказались не из торопливых. Но бабушка их не трогала и не подгоняла, решив, что ничего страшного в том нет: закрыть за собой ворота, уходя, ума хватит даже у них.

Сопровождать пожилую леди в путешествии должна была сиделка, опять же нанятая впопыхах, но вот как раз тут старушке повезло. Мало того что высокая худощавая женщина со спрятанными под косынку волосами была очень опытна — это чувствовалось по ее отточенным и уверенным движениям, так при ней еще оказалась и молоденька помощница: то ли ученица, то ли практикантка. А может даже дочка — внешне они были немного похожи, да и привычки старшей младшая копировала старательно и подчеркнуто. В общем, соседи сошлись во мнении, что для госпожи Шарот в этом плане все сложилось весьма удачно.

Бабушка, несмотря на суровый и непреклонный вид сиделок, все равно умудрялась ими рулить и гонять чуть ли не как служанок. И если старшая подчинялась далеко не всегда, то младшую бабушка взяла в оборот легко и непринужденно:

— Деточка, пойди проверь… Дорогая, сходи принеси… Девочка, посмотри, не оставила ли я…

Через четверть часа такой беготни девушка выглядела встрепанной и вконец замороченной, но зато к отъезду все было готово — оставалось лишь погрузить и разместить многочисленные баулы и саквояжи в подъехавший к пансиону экипаж.

Пока кучер занимался багажом, а сиделки присматривали, чтобы все оказалось на местах и в порядке, пожилая леди душевно прощалась с ближайшими соседками:

— Ах, госпожа Манори, и вы мадам Баланж, у меня прямо сердце разрывается, когда подумаю, сколько мы теперь с вами не увидимся…

— Милочка, ну вы нам хоть пишите оттуда…

— Да, и часто…

— Мы каждое ваше письмо будем ждать с нетерпением…

— С ужасным нетерпением…

— Так что вы о нас не забывайте…

— Ни в коем случае не забывайте…

Когда этот щебет затих, нежные дружеские объятия ослабли, а платочки от слез промокли насквозь, младшая из сиделок подошла было проверить взволнованной бабушке пульс, но в ответ на заботу получила лишь суховатое:

— Деточка, ты лучше за моими шляпками проследи, чтобы их не забыли. А то в Грансе и людям показаться будет не в чем.

— Ээ… — опешила та, глядя на гору приготовленных картонок. — А мы это все забираем? Все ээ… двенадцать?

— Пятнадцать, девочка. И не дай вам боги забыть хоть одну. Особенно вон ту, с синим штампом. И вон ту красную. И вон ту… Короче, не дай вам боги!..

В итоге соседи махали вслед отъезжающему экипажу со смешанным чувством сожаления и… облегчения: слава всем богам, очередные треволнения закончились. Все-таки для столь тихого и приличного района Сонресорма подобные встряски, да еще и второй день подряд — это было чересчур.

Работяги, лениво кидавшие навоз в саду, обрадовались отбытию хозяйки не меньше. Тут же воткнув вилы в землю, они развалились на травке и не иначе как пустили по кругу шкалик с чем-то горячительным. Нет, самого процесса соседи не видели и клясться в этом не стали бы, но очень уж характерными оказались последствия. Когда из калитки, едва не забыв ее прикрыть, выползла троица работничков, сомнений в том, на что они потратили свой досуг возникнуть просто не могло. Более-менее трезвым выглядел лишь самый высокий из них — по всему видать главный, а одного так вообще пришлось погрузить в тачку и везти, сам передвигаться тот был не в состоянии.

Соседи пожилой леди такое непотребство категорически не одобрили, но предпочли не вмешиваться. Действительно, теперь-то уже какой прок от скандалов? Некогда самому ухоженному садику на всей Зеленой улице больше уже ничего не могло повредить. Даже такой вот импровизированный ээ… пикник.

— Ворон, а мы сейчас куда? — поинтересовался Валент, едва дыша из-за тугих бинтов на груди. Ногами он перебирал и правда с большим трудом и водило его из стороны в сторону не хуже пьяного. До сих пор декан был сосредоточен лишь на том, как они будут уходить, а на тему «куда» спохватился лишь теперь.

— В лечебницу, — лаконично отчитался Ретен, упорно толкавший перед собой тачку из-под навоза с загруженным в нее Ралтом, а тот на каждом повороте едва не терял сознание от слабости. — Куда ж вас таких еще?

— Ага, — озадаченно протянул Штопор, но уточнять подробности не рискнул.

Предпочел утешиться зрелищем гордого ресса Ютиси, распластанного поверх остатков конского дерьма, и зрелищем не менее гордого ресса Ретенауи, старательно и с пыхтением толкавшего его перед собой. Даже рассказывать потом, что он такое видел смысла нет — все равно ж никто не поверит. Ни за что.

Когда Ретен говорил про лечебницу, он не шутил. Просто не уточнил, какой именно та будет. Идея пришла ему в голову не то, чтобы неожиданно (как запасной вариант он рассматривал ее изначально), но вариант этот был на совсем уж крайний случай. Ночью, в темной кухне госпожи Шарот, Ретен решил, что именно такой случай и настал.

С мэтром Нилрани судьба свела Ретенауи в тот период, когда он старательно бегал от сотрудников того самого ведомства, которое сейчас возглавлял, а представлялся совсем другим именем. И так получилось, что оба оказали друг другу по паре действительно важных услуг, расставшись хоть и не друзьями, но добрыми приятелями. А еще Ретен был уверен: мэтр до сих пор не догадывался, с кем на самом деле тогда пересекся, так что никто и никогда не сможет связать его с этим человеком.

— Мэтр! Господин Нилрани! — чтобы его услышали, Ретену пришлось кричать. — Я вам тачку возвращаю. И… Как договаривались, да?

— Да, — откликнулся тот в открытое окно странного здания, больше смахивающего на сарай. — Второй этаж. Можете подниматься.

— Ээ… Ворон, ты уверен? — Валент был, мягко говоря, озадачен, потому что стояли они сейчас во внутреннем дворе небольшой конюшни. С двух сторон по периметру скалились открытыми входами с десяток стойл, сейчас явно пустых, с третьей красовалось низкое одноэтажное строение, из окна которого им только что ответили, а последнюю, четвертую сторону закрывали глухие ворота. Через них они и въехали, умудрившись не привлечь лишнего внимания, а потом снова тщательно закрыли их за собой и заложили засов.

— Что? — развернулся к декану Ретенауи.

— Ты же сказал лечебница?

— Ну да, она и есть. Ветеринарная, при ипподроме. Сейчас, правда, совсем пустая, ближайшую неделю здесь организуют не скачки, а выставку. Что-то там связанное с авиацией. Но ты ведь по этому поводу не сильно расстроишься?

— Не сильно. А?.. — Штопор вопросительно посмотрел в сторону все еще открытого окна.

— А мэтр Нилрани здешний коновал. В смысле, лошадиный доктор. И про нас он знает лишь то, что нам ночевать сегодня негде.

— Что ж, — Валент усмехнулся, — по крайне мере искать нас тут станут в последнюю очередь.

— Вот именно, — кивнул ресс и повторил с явным удовольствием. — Вот именно. Ну что, пошли выгружать Ралта? Как бы его еще на второй этаж впереть…

— А что там?

— Вполне приличная комната для конюхов, даже с водопроводом. Прямо над изолятором.

— Вода! — Простонал услышавший последнюю фразу Ралт и попытался приподняться. — Мне туда надо!

— Угу. Очень тебя понимаю, — Ретен начал помогать ему выбраться из тачки. — Правда Эрс нас потом за такое убьет.

— Если вы до этого «потом» доживете, — Валент, может, и помог бы рессам, да сам едва держался на ногах, а потому лишь прислонился к стене, наблюдая за их попытками. — После здешних-то душевых.

— Плевать, — Ралт, наконец, встал, пошатываясь и опираясь на плечо Ретенауи. — Просто покажите, в какую сторону к ним ползти…

У здания воздушного вокзала госпожа Шарот выгружалась из экипажа гораздо менее эффектно, чем садилась в него полчаса назад — здесь привлекать внимание было совершенно ни к чему. Поэтому кучера сразу отослали найти носильщика с тележкой, быстро переложили на нее вещи и покатили в сторону багажного отделения. И в самом деле, не с собой же пожилой леди таскать всю эту уйму саквояжей и коробок? Пусть до места их доставят отдельно, не обременяя бабушку лишними хлопотами.

У багажной стойки их встретили очень радушно:

— Все будете сдавать? — любезно поинтересовался франтоватый служащий, стреляя глазками в младшую из сиделок.

— Все, кроме вон тех картонок со шляпками и пары саквояжей. Их мы заберем с собой.

— Да, конечно, — молодой человек подкрутил модные тонкие усики и едва не уронил перо, в очередной раз заглядевшись на помощницу сиделки. — А остальное оформляем?

— Да уж будьте любезны, юноша, — бабушка такую неловкость не одобрила и поджала губы. — И побыстрее. Пассажиров на Гранс уже приглашают к посадке.

— Конечно, леди. Как скажете, — молодой человек, наконец, занялся делом, вписывая в квитанцию все багажные места по порядку.

Когда бланк был почти заполнен, он столь же любезно и столь же рассеянно поинтересовался:

— В какой из отелей Гранса нужно будет это доставить?

— Давайте я сама впишу, — протянула руку старушка, явно не доверяя столь безответственному молодому человеку.

А заполняя графу «место назначения», одновременно потребовала у своей хорошенькой сиделки:

— Деточка, передай мне, пожалуйста, картонки с теми шляпками. Надеюсь, ты не забыла их связать?

— Нет, госпожа Шарот, — девушка потупилась под очередным горячим взглядом служащего. — Не забыла. Но давайте я сама их понесу.

— Дорогуша, — бабушка опять поджала губы. — Сама ты понесешь вон тот рыжий саквояж.

— Саквояж могу взять я, — тут же отозвалась сиделка постарше.

— Конечно, — та и глазом не моргнула. — И вы, дорогая моя, тоже возьмете. Вон тот, черный. А картонки передайте мне!

Получив требуемое, она сунула уже заполненную квитанцию в руки служащему и, развернувшись, зашагала в сторону посадки, негромко переговариваясь со старшей из женщин.

Тот молча взял бумагу, переглянулся с чуть замешкавшейся младшей и демонстративно закатил глаза, едва сдерживая смех. Девушка повторила его жест, подхватила небольшую рыжую сумку и побежала догонять пожилую леди, оставив его улыбаться им вслед. Надо же, какая хорошенькая барышня! Жаль не было времени познакомиться поближе. Но отогнав неуместные сейчас мысли, снова вернулся к работе:

— Любезный, — он не глядя протянул грузчику заполненный бланк багажной квитанции. — Доставьте все это на наш склад. И побыстрее.

— Сделаем, — с готовностью откликнулся тот и, взяв сопроводительную бумагу, покатил тележку с вещами куда велели.

На то, что госпожа Шарот и две ее сиделки не задержались в зале посадки, в вокзальной суете внимания не обратил никто. Не обратили его и на то, что к дирижаблю на Гранс они не пошли тоже. Тем более, билетов туда у них и не было. Пройдя весь зал в обратном направлении, они вернулись ко входу и призывно махнули очередному ожидающему приезжих экипажу:

— На ипподром! — распорядилась бабушка, усаживаясь в коляску. — Высадите нас поближе к служебному входу.