глава двадцать девятая

Когда Рин привели обратно в госпиталь, подруга немедленно загнала ее наверх, помогла переодеться, напоила снотворным и уложила в постель.

— Она теперь в той койке жить будет? — прокомментировала ситуацию Литси, явившаяся чуть позже, вместе с Пеплом.

— Да и хр… пусть с ней — в сердцах выпалил Сорвени. — Уже не знаю, что делать! И чем ей мозги на место ставить.

— Розгами попробуйте, — девчонка уселась на свободный стул и с благодарностью потянулась к чашке, предложенной бабушкой Шарот, вполне солидарно, хоть и молча усмехнувшейся в ответ на идею. — А что, хороший такой стресс получится.

— Вижу, ты в этом специалист! — не выдержала Фэл. — Уймись! И оставь ее в покое. Пусть спит пока, там посмотрим.

— Да пусть, мне-то что? Я нормальная…

— Литси!

Та дернула плечом, но выступление свернула, признавая, что и, правда, хватит. А Пепел и так с самого начала лишь угрюмо молчал, поэтому разбавить траурную тишину взялся Ретен:

— Где тело второго? — поинтересовался он у Фаэлин.

— В погребе уже, — отчиталась та. — Который под морг приспособили.

— Тело? — слегка встрепенулся Дари, еще не знавший всех подробностей.

— Да. Олифауэлл прирезал своего провожатого недалеко от выхода из потерн. В спину.

— Еще и это, — неожиданно искренне огорчился парень, но причина тех огорчений выяснилась тут же: — А кого мы тогда допрашивать будем?

— Вот именно, — недобро глянул на него ресс. Впрочем, генералу неодобрения тоже перепало: — Р-расстарались, демоны вас задери. Вместо того чтобы устраивать там посиделки со сплетнями, нужно было молча вязать и сюда тащить, здесь бы и вытрясли из него все что надо. В итоге же опять имеем водевиль с плясками, а не операцию. И ладно бы еще только этот… р-романтик со своими страстями и кинжалами отличился, но вы то, Сорвени, не мальчик, вроде…

— Уверены, что вытрясли бы? — угрюмо глянул генерал. — С этими его драными ментальными способностями?

— Не уверен, — вынужден был признать ресс, все равно продолжая излучать неодобрение.

Но Пепел и без папенькиного недовольства был сам не свой: собранный, лаконичный, серьезный… Ретену здорово хотелось отвесить ему подзатыльник, чтоб в себя пришел. Жаль, в таких ситуациях это редко помогает.

— Что дал осмотр тела Олифауэлла? — поморщился он.

— Вот, — Дари вытащил пузырек и осторожно поставил на стол. — Надо будет разобраться что это за дрянь и антидот на всякий случай соорудить. А то как бы не перетравили тут всех подряд наши до жути добрые соседи.

— Еще что-то?

— Интересного? Нет. Делать-то что теперь будем, а? Все концы ведь обрубил, говнюк.

— Не все, — возразил Ретен. — Кое-что могло и остаться. В городке рядом.

Пепел задумался и согласился:

— А ведь так и есть! — с явным уважением глянул он на ресса. — Тот мужик, что там три года место грел и за Скирном приглядывал! Вряд ли душка Олли и его прибить успел, иначе тот фирмиллитов посланничек, которого прирезали, хрен бы ему спину подставил — поостерегся.

И тут же развернулся в сторону Красавчика, снова на глазах обретая вкус к жизни и приключениям:

— Роши?

— Что Роши? — насупились в ответ.

— Вот только не говори, что не знаешь уже в той дыре каждую крысу!

— Я женат!

— Так я не про бордели спрашиваю. А ну, колись, где и у кого там славно посидеть можно? Какой в этом плане выбор?

— Нету там никакого выбора, — быстро глянул тот на Фэл, но продолжил. — Единственное на весь городок заведение — возле станции дилижансов. Одно за все — про все. И отель, и кабак, и справочное бюро и… все остальное тоже.

— Прекрасно. Вот как раз там о пришлых и поспрашиваем.

— Погодите, — встрепенулся Сарош. — Так хозяин сам пришлый! Не так давно вроде откупил это заведение у вдовы прежнего владельца, вот с тех пор в нем и заправляет. И, кстати, история там какая-то мутная вышла, вроде как утонул тот, но… странно, в общем.

— Красавчик, да ты просто золото! — оживился Пепел и, глянув на Фаэлин, добавил: — Точно золото! И не вздумай верить жене, когда она начнет убеждать тебя в обратном. Даже если убеждать будет очень настойчиво. Очень-очень. И даже если будет…

Фэл все-таки не выдержала и улыбнулась прохвосту:

— Сама знаю, какое у меня тут золото, — подошла к мужу сзади, облокотилась на его стул и чмокнула в действительно золотую макушку. — Не переживай, выживет.

Сарош, поняв, что гроза миновала, немедленно повеселел:

— Так надо ж быстро туда, раз такое дело! Пока не сообразил, что происходит и не слинял! Ищи его потом…

Генерал начал подниматься, но был остановлен Ретеном:

— Не стоит. Весь гарнизон там точно не понадобится.

— Троих будет достаточно, — согласился Пепел. — Мы с папенькой, как люди новые, да еще и с лошадками, приехавшими явно издалека — такое его точно не насторожит. Ну и Красавчик в качестве провожатого. А остальным мы новости потом прямо сюда доставим.

И доставили — меньше чем через час. Вместе с упрямым остроносым мужичонкой, которого пришлось выдернуть из городка в крепость — тот никак не желал признавать связи с кем-либо, кроме поставщиков мяса и овощей. Даже насчет молочника уже сомневался.

Ретенауи в итоге плюнул, и притащив его в Таронку, первым делом устроил экскурсию в импровизированный морг. А затем сунул в здешний карцер — думать. Сам же пошел к жене:

— Лаис, я бы не стал просить, но лучше нам выяснить здесь все быстро и… чисто.

— Брось, — немедленно поднялась она, разыскивая в сумочке кристаллы и одновременно высматривая на столе, чем их запить. — Конечно я помогу, ты знаешь.

— Знаю. Но больше двух не принимай, думаю, на ту мелочь и так за глаза хватит.

Действительно — хватило. Пепел даже пообедать толком не успел, когда папенька вернулся, вместе с женой и результатами успешного допроса. И, разумеется, в знакомых у ушлого владельца заведения «за все — про все» нашлись и кое-кто помимо зеленщика с мясником. В частности, глава отдела промышленной разведки Сиенуры господин Фирмиллит, с легкой руки которого бывший столичный филер решительно сменил образ жизни и обзавелся маленьким, но доходным делом в глухой приграничной провинции. А вскорости и знакомством с братом коменданта Таронки.

Именно последнему он и таскал пачки купюр от своего начальства, которые тот принимал на удивление равнодушно. А в ответ рассказывал, сколько брикетов взрывчатки уже перекочевали в потерны, заодно передавая отчеты о происходящем в крепости. Не то чтобы кого-то сильно интересовала жизнь обреченного гарнизона… Но так, для порядка. Мало ли что может вмешаться в продуманные планы? Лучше все-таки быть в курсе и перебдеть, чем наоборот.

А потом, где-то неделю назад, явился к нему некий господин, тоже от Фирмиллита, который вдруг этими отчетами здорово заинтересовался.

И да, про поиски девочки лет десяти-двенадцати, скорее всего только с отцом, без матери, он тоже слышал. Но именно, что слышал, не больше. Не его это была задача, и вообще, именно здесь, в приграничье, их не слишком-то и ждали. Но вот поди ж ты, как оно вышло…

Фори… ну шишка та важная, что от Фирмиллита за девчонкой приехал, потребовал, чтобы его проводили в крепость и свели со Скирном напрямую. Ну, он и отвел, куда деваться? Когда на очередную встречу пошел, ко входу в потерны…

Откуда Скирн про них узнал? Так от него же. Он сам ему планы этих коридоров и передал, еще три года назад, когда диверсию только планировать начали. У него откуда? От Фирмиллита, разумеется, другого начальства не имеем. Кстати, вы вообще знаете, что эта крепость поначалу сиенурской была? И только после войны, когда беловолосых прижали, а границу с Сиенурой здорово подвинули, империи перешла? Знали? Ну так чего тогда удивляетесь?

В общем, он, конечно, не в курсе, что у них там за планы были насчет девчонки, и как они ее из Таронки вытащить собирались, но догадывается, что появление здесь Норин Сорвени заставило их те планы отложить. А уж когда над крепостью завис дирижабль с вымпелом самого генерала… В общем, поменялось у них там все полностью. Точно.

Фори, узнав про Сорвени и его дочку аж затрясся — говорил, это шанс избавиться от всех и сразу, причем чисто и не вызывая подозрений. Кстати, дочка Сорвени им тоже чем-то там мешала. Вроде как жениться кому нужно на ком нужно… Нет, подробнее не знает. Но Фори пытался заставить брата коменданта устроить взрыв прямо сейчас, а тот его послал — маловато динамита еще, нет гарантии, что сдетонирует. Зато, мол, с гарантией пойдут псу под хвост три года работы, и ему придется бежать. А он не готов пока… Тогда-то, в нервах, Фори и рассказал Скирну про команду, услышав которую генерала может убить его дочка. И потребовал ее при ней произнести. Но упертый комендантов братец все равно сказал, что подставляться не станет. Его задача — уничтожить крепость, а какое отношение к этому имеет генерал? Нахрен он ему? Но команду, видать, все-таки запомнил…

Кстати, сам Фори после того разговора здорово набрался, чего прежде себе не позволял, оттуда и подробности — когда в хлам упился, плакаться начал, насколько, мол, его тут не уважают и как на его приказы кладут.

— Да, — кивнула Литси, уже успевшая опознать в найденном в потернах теле скирнова знакомца. — Похоже, как раз тот разговор мы с Норин и слышали. Грызлись они тогда знатно.

— Ну да, похоже, — не стал возражать Ретен. — А тебя, похоже, не убить хотели, а украсть и вывезти в Сиенуру.

— Ага, — поежилась та.

И притихла, не иначе как представив себе, чего избежала.

Тишина снова повисла в госпитальной палате, лишь подчеркнутая жужжанием непонятно как залетевшей сюда мухи.

— Ладно, — вспорол ее генерал, заставив встряхнуться и остальных. — Думаю, пора нам уже собираться. Завтра утром «инспекция» здешнего гарнизона закончится, будем возвращаться. В столице господа министры, небось, ждут — не дождутся, как будут нам головы скручивать за отсутствие сиенурских схем. Предвкушают уже. Не дай боги дать повод заподозрить, что мы время тянем — сожрут за милую душу в два укуса.

— Схем? — вяло полюбопытствовал Пепел.

— Ну да, приборы связи. Беспроводные. Твое скользкое начальство меня как раз под них от трибунала и отмазало. А теперь, чую, его как-то отмазывать придется… Короче, собираемся. Все необходимое надо уже сегодня перенести в дирижабль. Этих дохлых, из погреба, тоже заберем на всякий случай. На борту подходящая камера вроде была. И, думаю, раненного тоже прямо сейчас стоит туда перенести. Вы, как я понимаю, ни его, ни девчонку оставлять здесь не планируете?

— Нет, разумеется.

— Я с отцом! — упрямо набычилась Литси, прекрасно понимая, что перемены ее теперь ждут серьезные и по детски цепляясь хоть за что-то привычное и незыблемое — за отца. А то, что Штанзи, несмотря ни на что, так ей отцом и останется, тоже не сомневался никто.

— Конечно, — подтвердил генерал. — Заодно и здесь маячить не будешь — ни к чему. Вдруг еще не всех охотничков на твою голову оповестили, что Фирмиллиту ты больше не требуешься. Как, собственно, и ничего другое тоже.

Возражать никто и не подумал.

— Короче, всю подготовку провести уже сегодня. А завтра утром прощаемся и отбываем.

— Могу себе представить это прощание, — поморщился Ретен, сроду не любивший ни помпы, ни лишнего шума.

— Не можете, — хмыкнул Сорвени. — Но я дам посмотреть. Учитесь, как такое делать нужно.

Ретен опять весьма выразительно наморщил нос, но промолчал. Нравится человеку играться в такие игры — его проблемы. А в том, что это именно проблемы, глава тайной канцелярии не сомневался никогда. Просто раньше не давал себе труда сдерживаться, комментируя такие вещи. А сейчас… Сейчас, пожалуй, даст и оставит свое мнение при себе.