Глава 23.1

Вилен

Когда за Ниной закрылась дверь, в комнате будто стало теснее. Я поймал взгляд Мольгера. Едва мы остались вдвоем, тот сразу посерьезнел, отодвинув свою вежливость в сторону.

– Ну, говори, – проговорил негромко. С Нины станется под дверью постоять чутка, послушать между делом. – Понимаю же, что при ней не все, что хотел, озвучил.

Мольгер устало потер лоб, бумаги перед собой чуть в бок отодвинул.

– Дело – дрянь, Вилен. Скажу честно, в таких историях редко все решается по закону, по добру да по совести, – вздохнул тяжело. – Та семья… там не только ребенком торгуют: у них любой повод…

Он губы поджал, головой мотнул. Тяжело ему этот разговор давался. Благо, знали мы друг друга давненько. Иначе чиновник бы о таком говорить не стал. При Нине и то вон… улыбками только сверкал. Хотя знает, что она мне жена.

– Они чуть что, так руками и зубами за свое держатся. Не дети им важны были всенда, а подачка. Знаешь, как хорошо у таких людей мозги работать начинают, когда надо бумаги на пособия или кляузы собирать? Ты же понимаешь, пока Боди деньги приносит, его не отпустят.

Я мрачно покосился на окно. В думы свои закопался. Да… То, что дело – дрянь, это я и так понимал прекрасно. Нина-то вся на позитиве вечном, ей, как мне кажется, этот мир не слишком понятен. Шибко светлая душа у нее, потому и от других того ждет.

Впрочем, пусть она такой и остается. Для остального теперь я есть.

– Пугать их? – спросил я. – Или шантажировать, что мы дело заведем?

– Думай, Вилен, – Мольгер взялся за перо, но так его и не окунул в чернила. – Плевать они хотели на пугалки. Такие всегда найдут, как выкрутиться. Давить на жалость? – он скривился, – Нет у них жалости, только выгоду чуют за версту. А до шантажей им…

Он рукой покачал неопределенно.

Я кивнул. В душе все это я знал давно, просто держал про себя, не хотелось вслух подтверждать.

– Так куда же все идет? – тихо спросил я, все еще задумчиво в окно глядя. – Сколько ни уговаривай, сколько помощи не предлагай, пока они видят выгоду в детях, никто пальцем не пошевелит.

Мольгер покосился на меня, усмехнулся, явно осознав, что я с ним одну волну поймал.

– Есть в этом и второй путь, Вилен, – задумчиво сказал. – Ты ж ведь человек практичный. Свобода детей этим подлецам безразлична… но вот звон монет милее прочего будет.

Я замолчал, стискивая зубы. Слишком уж прозрачный намек… но разве не к этому сам клонился с самого начала? В законе, конечно, другое написано… А по городским, настоящим правилам… на каждого найдется своя цена.

Мольгер прошептал совсем тихо:

– Рекомендаций я тебе не давал, понятно? – а сам усмехается ехидно. – Ты парень умный, своими мозгами до всего дошел. Просто… когда речь о счастье и безопасности детей, тут не всегда в храм за ответом идут, понимаешь? И если ты уж решил до конца идти, то купишь их свободу и точка. Только все быстро делай и осторожно: не вздумай светить суммы или говорить чужим. Подписи – дело наживное, а их "отказную" я оформлю хоть завтра, если принесешь.

Я медленно поднялся, огляделся, в последний раз взглянул на стопки бумаги.

– Спасибо, старик, – бросил коротко.

Мольгер кивнул понимающе и встал рядом:

– Не тяни. Лучше с нахрапа, чтоб опомниться не успели. А то вдруг кто-то уже разнюхал, что ты о детях хлопочешь? Этак они сумеют заранее попросчитывать.

– Пока никто не разнюхает, – коротко бросил я. – Это уж я позабочусь.

Он протянул мне руку, я пожал в ответ. Крепко, понимающе. Усмехнулись мы почти одновременно.

Что уж тут… И не таким я в жизни занимался.