Глава 11.

Глеб Зимерев

Я жду её у подъезда. Только что сбегал в кофейню за её любимыми пирожными, а в голове – тысяча мыслей. Правильно ли я поступил? Не слишком ли резко? Но когда она выходит. Такая сияющая, с рюкзаком через плечо, с улыбкой, от которой внутри всё переворачивается... Понимаю, что да. Правильно.

Она подходит и мило хитро заглядывает в пакет.

– Тут что, пирожные? – смеётся. – Как ты узнал, что я их хотела?

– Я просто знаю тебя, – отвечаю, забирая у неё рюкзак. – Поехали…

В машине она болтает о чём‑то незначительном: о лекции, о погоде, о том, что кот вчера украл её носок и спрятал под кроватью. Я слушаю, киваю, улыбаюсь, но мысли где‑то далеко. Как удержать это? Как не разрушить?

Чувствую, что в какой-то момент она немного грустит и беру её за руку.

– Ты чего?

– Да… Родители…

– Ты сказала? Они против?

– Мама начала наседать, но мне надоело там жить, Глеб… Но… Я еду не поэтому, не хочу, чтобы ты так думал…

– Я так не думаю…

– Они ругаются постоянно. С отцом. Порой я вообще не знаю, зачем им был нужен ребёнок… Это не просто обычные ссоры. Это оскорбления и порой даже угнетение… Мне неприятно…

Я хмурюсь и целую её ладонь.

– Значит, я правильно всё сделал… Не думай об этом. Думай о том, как мы будем жить вместе, ладно?

– Ладно…

Мы заносим её вещи. Она тут же начинает раскладывать их по местам – аккуратно, будто заранее знала, где что будет лежать. Порой она сильно меня удивляет… Я наблюдаю за ней и чувствую, как внутри что‑то сжимается. Она уже здесь. Навсегда?

– Чай? – спрашивает она, оглядываясь.

– Давай, – киваю я.

Пока она возится на кухне, я сажусь на диван, закрываю глаза. Надо позвонить психиатру… Ведь уже пытался и мне сказали перезвонить вечером. Это неудобное для меня время, но выбора нет.

Я иду в ванную, врубаю воду, чтобы скрыть лишние звуки… Достаю телефон, набираю номер. Гудки.

– Здравствуйте, кабинет Валентина Глобова, чем я могу Вам помочь?

– Здравствуйте, это Зимерев Глеб, я сегодня звонил, чтобы записаться на приём…

– Ах, да… Дело в том, что мы не знали точно, когда Валентин Андреевич вернется, поэтому не могли открыть запись. Сейчас выяснилось, что запись будет доступна через неделю…

– Неделю?

– Да, он в отпуске с семьей.

– Блииин… Извините…

– На когда Вас записать? Открывается с пятого…

– Тогда пятого и запишите. Восемь утра желательно…

– Хорошо. Я записала на 5-ое 8:00. Ещё чем-то могу помочь?

– Нет, спасибо, до свидания…

Чёрт.

Я сжимаю телефон в руке. Неделя. Целая неделя без контроля. А если… если снова? Что-то вдруг случится?

Я этого не вынесу… Не понимаю, почему вдруг таблетки перестали действовать… Что за хрень собачья?!

Ладно хоть Алёна радует и успокаивает… Ужинаем вместе. Смотрим фильм, обнимаемся… Целуемся… Кот валяется в ногах. За окном ужасная погода, а дома… Дома такая прелесть. Я уже сто лет не ощущал себя таким счастливым, по правде говоря. Просто, потому что рядом человек, который ухаживает за мной. Который важен мне… И которая смотрит на меня таким взглядом…

Жаль, что утром всё снова по-новой…

Приходится расстаться временно… Она на пары, я на работу…

Там, как всегда, хаос. В коридорах перешёптывания, медсестры нервно оглядываются, врачи ходят с каменными лицами. Все продолжают обсуждать пропажу препаратов… Думая друг на друга… Эпинефрин. Онкопрепараты. Никто не знает, кто и зачем это делает… Но подозрений не мало.

Я сажусь за стол, открываю папку с анализами. Надо сосредоточиться. Надо закончить отчёт. Но мысли скачут. Алёна. Психиатр. Таблетки. Что из этого важнее, трудно разобрать в таком напряжении…

Запрокидываю голову, развалившись на кресле, и вдруг замечаю что‑то блестящее за решёткой вентиляции. Наклоняюсь ближе. Точно… Будто уголок бумаги…

Чё за х…

Протягиваю руку, нащупываю. И вытаскиваю оттуда…

Пачку денег.

Толстую. Перетянутую резинкой. Тут, наверное, несколько лямов точно.

Смотрю на них круглыми глазами, не понимая. Откуда, блин?! Почему здесь? В нашем кабинете?

Оглядываюсь по сторонам. Кабинет-то общий – мой и Георгия Николаевича... Моего наставника. Может, это его? Но он не стал бы прятать деньги так… Он бы в банк, блин, положил, наверное… Мужик-то взрослый. Бред какой-то…

Я тут же кладу пачку обратно. Не моё. Не буду трогать… А-то со всем этим дерьмом в больнице ещё чего не хватало…

Но тревога не уходит. Чего ещё я не знаю? Что ещё происходит вокруг меня?

После обеда еду на пары… До шести в универе.

Затем за Алёной… Она ждёт у университета, улыбается, когда видит меня. Буквально сразу же бежит в мою сторону…

– Устал? – спрашивает, садясь в машину вместе с прохладным воздухом и целуя меня в губы. Нежно… Сладко. У меня даже в груди что-то отзывается… Трепещет в ответ.

– Немного, – отвечаю. – Но сейчас лучше…

Она берёт мою руку, переплетает пальцы.

– Всё будет хорошо, – говорит тихо.

Будет ли?

Я смотрю на неё и понимаю… Если что‑то пойдёт не так, если моё альтер эго вырвется наружу, если таблетки перестанут работать – она увидит. И тогда…

Нет. Не хочу думать об этом…

– Да, – говорю, сжимая её руку. – Всё будет хорошо.

Но внутри меня ледяной ком. Неделя без психиатра. Неделя без контроля.

Неделя, когда всё может пойти прахом.

И самое страшное – я не знаю, смогу ли удержать себя в руках…