22

Значит, все же, Наталиэль. Это её имя – и в этом не может быть ошибки.

Солус знал, что во всём случившемся была его вина. Он должен был предположить, что она испугается его Тантума. Да и сам Тантум никогда не повёл бы себя так, не чувствуй он слабость Солуса. В их мире покорить дракона мог только сильный воин. Не все справлялись с этим, многие оставались калеками, некоторые даже погибали. Он же в своё время покорил самую сильную особь драконьей стаи. Ноющие мышцы, дрожащие от напряжения пальцы, огромная рана на груди и невероятная усталость – это была его цена за укрощение Тантума. Но зато в результате он обрёл себе не только верного друга и грозное оружие в одном лице, но и уважение старейшин Теравироса.

Дракона он покорил, а вот с девчонкой справиться не может. Он может понять недоумение Митуса, ведь никогда ранее он не проявлял слабость. А вот стоило повстречать эту миниатюрную фею с адским характером – и всё, пропал. И пусть что там думает брат и другие, это состояние ему нравилось. Нравилось быть нежным, нравилось защищать, нравилось ждать, чувствуя, как с каждым часом все ближе и ближе долгожданное мгновение. Она медленно, но верно начинала доверять ему. Все чаще бросала на него взгляды, заставлявшие мечтать о чём-то гораздо большем, чем он когда-либо имел.

Вот только сегодня он, романтичный идиот, допустил оплошность. Разве мог он предположить, что дракон поведёт себя столь возмутительно и напугает девушку? Взревновал, что ли? Усмирять змея пришлось по-простому – кулаками. Его магии было все ещё недостаточно. Да и очевидно, что не сможет Родовой алтарь полностью восполнить потерю его силы.

Спасибо Митусу, который вовремя заметил неладное. И вместо того, чтобы продолжить романтический полет с Инимис, вернулся и попытался остановить Найтири. Вернее, Наталиэль. Нужно будет привыкнуть к новому имени.

Солус нервно передёрнул плечами, потревожив затихшую в его руках девушку. Он вспомнил, как увидел Митуса, тщетно боровшегося с облаком цвета радуги. Такое существо он видел впервые, и если бы не вид Наталиэль, ползшей на четвереньках к щели в заборе, обязательно рассмотрел бы это нечто. Он помнил, как окликнул её.

— Найтири!

Ноль внимания. В каком-то странном отупении она ползла к забору, уже предупреждающе сверкавшему охранной магией. Догнать и перехватить её он не успевал – слишком медлительным он был. Снять защиту, чтобы та не оглушила девушку, тоже не мог — его сил на это не хватило бы. А Митус был занят сражением с невиданным облаком.

Девушка не могла не слышать его. Но не реагировала. В отчаянии он окликнул её другим, новым именем.

И она остановились. Замерла. Застыла в странной позе, будто сражалась с кем-то невидимым. Её тело била крупная дрожь, лицо побледнело так, будто она вот-вот рухнет без чувств. Никто не знает, чего ему стоило не заорать, увидев её стеклянный взгляд, полный страха и боли.

Но он все же успел. За мгновение до того, как она рухнула без чувств, он подхватил девушку на руки. Краем глаза он увидел, что облако оставило Митуса в покое и метнулось к нему. Но не напало, остановилось всего в нескольких сантиметрах от его лица. Только сейчас он рассмотрел и оскалившуюся мордочку, и крылья, так напоминавшие драконьи. И хохолок на прозрачном черепе, придававший монстрику шкодный вид. И даже забавную кисточку на хвосте рассмотрел.

Казалось, чудище раздумывает, а не броситься ли ему на Солуса. Но почему-то вдруг отступило. Даже не так. Его и без того прозрачная оболочка истончилась, вспыхнув напоследок искоркой и исчезла. Растворилась в воздухе.

— Солус! – крикнул ему вслед брат. – Это уже не смешно. Верни себе магию. Не заставляй меня принимать меры!

Но Солус не обернулся и ничего не ответил. Спасибо брату за то, что в очередной раз помог ему, он скажет позже.

Сейчас же он уносил своё сокровище прочь.

В какой-то момент он думал отнести её к озеру. Но потом передумал. В том состоянии, в котором находилась девушка, ей будет лучше в постели.

Причём, в его постели.

В какой момент она очнулась? Он не понял. Просто опустил в очередной раз глаза вниз — а она смотрит на него. И морщинка между бровями залегла. Глаза кажутся огромными, испуганными, и вновь в них среди изумрудной зелени пляшут искорки цвета фиалок.

Невозможная. Невероятная. Вкусная. Сладкая. Он помнил те поцелуи под звёздами. Ни на миг их не забывал. Стоило ему тогда чуть-чуть надавить – и они вполне могли оказаться в одной постели той же ночью. Да что же это сегодня с ним творится? Сдержанность и сила воли тают с невероятной скоростью. Он бросил взгляд на стоящую немного в стороне Инимис. Девушка дёрнулась, чтобы подойти к нему, но что-то такое прочитала в его взгляде и, сглотнув, остановилась.

Вот так. Все правильно. Это его сокровище. И вот именно сейчас он не намерен с ним расставаться.

Опять посмотрел на девушку, которая тихо лежала в его руках. Шумно вздрогнул и провёл языком по вмиг пересохшим губам. Она смотрела, не отрываясь на его губы. Два ярких пятна зажигались на скулах все ещё бледного лица. Грудь, аппетитно натягивая тонкую ткань, вздымалась короткими, резкими толчками.

Плохая была идея нести её в свою комнату.

И вдруг тихие слова, давшиеся ей с явным трудом:

— Я вспомнила всё.

Солус даже споткнулся. Остановился. Замер. Её взгляд, полный странной тоски, медленно полз, словно ощупывая его лицо.

— Это были не Вы. Но изменить это ничего не может. Я не достойна Вас. И я… согласна на золотую пыль.

Столько было отчаяния в тех словах, что Солус яростно зарычал:

— Это не тебе решать, Наталиэль.

И ускорил шаг.

— Эль. Мама звала меня – Эль.

Девушка закрыла глаза и уткнулась носом ему в грудь. Обречённо. Покорно. Сдавшись.

Значит, слухи были и в этом верны. Земляне, обидевшие его Эль, были обречены.

С грохотом открывшаяся дверь стукнулась о стену, протяжно застонала и с не меньшим грохотом захлопнулась.

Солус, не останавливаясь, пересёк свою личную гостиную, уже тише открыл двери в спальню. Осторожно опустил девушку на постель.

Ему хотелось орать и рычать, ринуться в бой. Немедленно. А ещё хотелось сжать её в своих объятиях так, чтобы пискнула от боли. Чтобы поняла, что теперь она – его. Только его. Впиться в губы, насладиться её напряжением, размять вытянувшуюся в струнку спину, засыпать поцелуями шикарный изгиб, перепад от талии к бёдрам…

Вид сочащихся кровью коленок немного его остудил. Клочья ткани липли к ранам, пропитывались алой кровью.

— Не двигайся, — хрипло приказал он и вышел в соседнюю дверь. В его личной ванной комнате стояла наполненная до краёв ванна из белого камня, в которой вполне могли поместиться несколько человек. Он быстро ополоснул лицо уже остывшей водой, надеясь, что это поможет немного остыть и ему.

Протянул ладонь к одной из полок и достал пузырёк с прозрачной жидкостью. Открыл крышку и поднёс пузырёк к носу. Так и есть – этот эликсир Олли делал специально для него, чтобы ускорить заживление его ран.

Солус вернулся в комнату и с облегчением увидел, что девушка лежала все в той же позе, в которой он её и оставил.

— Моя жизнь – твоя жизнь… — начала она отстранённым голосом.

Ах, вот как? Солус на мгновение замер. Казалось, ему бы радоваться — недоступная крепость вот-вот падёт. Но не так он хотел услышать заветные слова. Не так.

— Тссс, — прижал он палец к её губам, — не сейчас.

Девушка сглотнула и едва заметно вздохнула. С облегчением. Солус заметил этот вздох. Он обязательно обиделся бы, если бы не был так зол. И так возбуждён.

Глупышка! Да кто ж тебе позволит в золотую пыль обратиться?

Солус сел рядом на кровать. Осторожно приподнял подол туники. Чуть–чуть, чтобы обнажить израненные колени.

Резко дёрнул, разрывая ткань шаровар, потянул остатки разорванного шелка и бросил, не глядя, за спину. Эль тихо стонет, не протестующе, а так жалобно, так нежно, что… Мгновенно получил тёплый мощный удар возбуждения в пах.

Глаза его потемнели, когда увидел изящные тонкие щиколотки. Осторожно смочил пальцы в эликсире и дотронулся до раны на одном колене. Осторожно, мягко массируя, провёл пальцами вокруг ранки. То же проделал с другим коленом.

Скользит пальцами по гладкой коже. Размазывает, втирает, аккуратно и нежно. Она лежит. Прерывисто дышит . Голову отвернула, не смотрит на него.

Закончив с коленями, не прерываясь прикоснулся немного выше. Немного зацепил внутреннюю часть бедра. Сама нежность. Под чуткими мужскими пальцами ноги едва заметно подрагивают. Пальцы по бедру поднимаются ещё выше.

Замирает. И она, кажется, тоже. Наталиэль, неожиданно раскрыв глаза, словно не соображая, что происходит, смотрит на него. Со страхом, напряжением и… ожиданием?

Но ноги её дрогнули, освобождая путь для его горячих пальцев. Пальцы еще чуть выше. Мнут, растирают шёлковые бедра. Застыли самую малость не добравшись до чувственного местечка. Но она молчит.

Как же горячо. Как же не терпится плюнуть на осторожность, и вонзиться в сладостную плоть.

Глаза в глаза. Солус ждёт протеста, испуганного вскрика. Но она молчит.

Он сейчас словно дикого необъезженного дракона укрощает. Одно неверное движение – и все полетит в пропасть.

Но если он справится, и если она покорится… нет большего кайфа. Словно цель его жизни достигнута.

Двигается дальше, не отпуская её взгляд и ловя каждый вздох. Накрывает ладонью нежные складочки. Пальцы неподвижны, едва подрагивают.

Она вздрагивает. Не двигается.

Ладонь чуть двинулась. Посильнее, понаглее. Пальцами вверх и вниз. Сдавленное аханье. Влажные пальцы.

— Найти…Эль… Ты же понимаешь, что я делаю, да?

Испуганный всхлип. Кивает.

— Верь мне, хорошо?

Наваливается сверху, но мягко, не придавливая, отжимаясь на кулаках.

Едва заметный кивок. По животу проходит лёгкая судорога.

Её фиалковые с зелёными всполохами глаза полны слез. И губы дрожат. Мокрые. И смотрит она на него так, что одновременно яйца поджимаются от похоти и сердце заходится от тревоги и желания.

Невозможный коктейль эмоций! Бешеный!Нелогичный! Ранее неизведанный!

Как же он ненавидит того, кто поселил в её глазах этот страх, эту боль. И от осознания того, что именно он этот страх может и должен изгнать из её необыкновенных глаз, из трепетного сердечка, сила бурлит и требует выхода.

— Веришь мне?