16.2

Камиль отпускает меня не сразу, а после уходит с аптечкой. Я же с трудом перевожу дыхание. Пожалуй, все же стоит не провоцировать его на доброту. А то потом сердце как заполошное стучит.

Доделываю завтрак и, сервировав стол, сбегаю под пристальным взглядом мужчины. Я всерьез опасаюсь, что он решит меня задержать, но нет. Наверное, мне почудилось, что что-то между нами изменилось. Обед Камиль… пропускает.

Тогда как я предусмотрительно накрываю на стол чуть раньше и сбегаю. Опять. Но мужчина, похоже, опять заперся в той секретной комнате, а идти и звать его специально я не хочу. Все еще свежи ощущения от того, как он прикасался к моей руке.

За окном сегодня настоящая сказка — красивый пушистый снег медленно падает, укрывая собой все. Когда любуюсь ветвистыми елями, мне приходит в голову безумная идея. Хотя почему бы и нет?

До Нового года остаётся всего ничего. Ясно, что в этот раз отмечать мне его не с кем, но ведь это не повод совсем без праздника оставаться.

В кладовке нахожу стопку бумаги для выпекания. Не идеально, конечно, но лучше, чем ничего. Сомневаюсь, что Камиль согласится поехать в город, чтобы купить елочку или праздничную мишуру.

Следующие несколько часов я вырезаю снежинки. Это занятие настолько увлекает, что я вожусь до ужина и как-то упускаю из виду время.

Кухня превращается в зимнее царство, не иначе, и прямо ощущение праздника появляется.

Признаться, я даже немного забываюсь — что я не дома, что мама в этот раз не приготовит свой фирменный лимонный пирог. Всего на краткий миг я начинаю верить, что жизнь стала прежней. Пока не слышу за спиной громогласное:

— Это что, мать твою, такое?!

— С-снежинки, — отвечаю, заикаясь, а у самой от его жесткого разгневанного взгляда внутри все обмирает. — Новый год же скоро…

Тагаев проходит к столу, берет одну из тех снежинок, что я нарезала. На краткий миг чудится в его глаза боль. Моргаю удивлённо, и все тут же проходит.

— Зачем?

Камиль буравит меня тяжелым взглядом, да так, что, кажется, вот-вот просто выгонит.

— Ну, я подумала, что…

— Ни черта ты не должна думать! — вдруг неожиданно рявкает он, сминает в руке несчастную снежинку, смотрит на нее так, словно это ядовитая змея.

— Убери здесь все! — добавляет не менее грозно и уходит.

Растерянно оглядываю результаты своих трудов. И так обидно мне становится. Ну, вот, что за человек? Не нравится тебе — скажи ты по-нормальному. Чего орать?

На глазах против воли все же выступают слёзы. Тагаев меня, конечно, немного напугал этим своим ором, но обидел все-таки сильнее. Я же старалась…

Грустно смотрю на смятую снежинку. Вот и чем они ему помешали? Не любит Новый год? В этом все дело?

И главное, ведь не узнать, что я сделала не так, чем не угодила. Раньше его мои попытки сделать ту же кухню более уютной не трогали. Он будто и не замечал моих стараний вовсе.

В итоге, конечно, все убираю. Но выкидывать жалко. Да и с чего бы? Отношу в свою комнату — сюда Камиль ни разу не заходил после того, как принёс тот самый пакет. Так что вряд ли заметит мое праздничное убранство. Неприятно, конечно, но я уже поняла, что характер у него скверный. Так что утром было скорее какое-то странное помешательство, раз он вдруг решил мне помочь. Вот и все.

Оглядываю результат своих стараний и вздыхаю. Все-таки на кухне смотрелось эффектнее — там и окна больше, и стены лучше подходят по стилю.

Решив больше не встречаться с Камилем, малодушно остаюсь у себя, решив, что если будет голодным, то сам сможет разогреть готовую еду.

Но когда уже собираюсь спать, снова начинает ныть живот. Да что ж такое!

Тихо спускаюсь вниз и иду на поиски аптечки. Но как назло, ни в ванной на первом этаже, ни в кладовой ее нет. Куда Тагаев мог ее унести?

Как вариант можно, конечно, пойти поискать хозяина дома, но после стычки из-за снежинок я банально боюсь. Так что приходится возвращаться к себе и терпеть. Мимолётом бросаю взгляд на календарь. Тридцатое декабря.

По времени до месячных ещё неделя, так что вообще-то рановато, но, может, из-за стресса у меня случился какой-то собой?

К сожалению, в этой части женского здоровья я не сильна, и, наверное, стоит сходить к врачу. Вот только это означает вернуться в город, где меня ищет отчим… Нет уж, лучше перетерпеть.

Перед сном проверяю телефон на всякий случай. Я уже привыкла, что сообщения могут приходить с хорошим таким запаздыванием. Все-таки со связью тут беда.

И вот как раз СМС от одной из одноклассниц я получаю спустя полтора дня после отправления. Катя спрашивает, куда я делась и почему не хожу в школу. И все бы ничего, вот только мы с ней фактически не общались. А значит, вот это все — явно не ее инициатива.

Мама? Она бы просто позвонила. Выходит, Эдуард так и не успокоился, раз начал действовать через моих знакомых.

По спине пробегает озноб от мысли, насколько он одержим идеей получить меня. Нет, возвращаться мне точно нельзя.

Как результат, сплю я плохо. Постоянно просыпаюсь и проверяю, что я все ещё здесь, в доме с Тагаевым.

В итоге последний день уходящего года начинается для меня весьма и весьма мрачно.

Я даже с завтраком не заморачиваюсь, хотя вообще-то даже примерное расписание блюд поначалу составила, чтобы впечатлить Камиля и убедить меня не увольнять.

Я настолько не в настроении, что даже когда он появляется в дверях, не реагирую. Хочет орать, да пожалуйста. Я готова.

Однако вместо очередного недовольства мужчина заносит несколько пакетов, один из которых ставит на стол. А затем насмешливо смотрит на меня.

— Это что? — осторожно спрашиваю.

— Ну, ты же хотела праздник…