19. Алика

“Он меня поцелует”, - эта мысль словно метеор проносится в голове. Просто вспыхивает и гаснет, как только моих губ касаются мужские. Медленно, неторопливо. Будто давая мне шанс передумать.

Но проблема в том, что я настолько шокирована происходящим, что не то что пошевелиться, даже пискнуть не могу.

А Камиль между тем усиливает напор, пользуясь моей беспомощностью. В памяти тут же всплывает тот день в бане, когда я увидела его и… Сдавленно мычу, пытаясь остановить мужчину. Он хоть и слышит меня, но реагирует не сразу. Отстраняется и заглядывает в глаза, а у самого взгляд такой, что самое время бежать без оглядки.

Безумный. Словно одержимый.

— Хватит, — мотаю головой и пытаюсь отодвинуть его. Да только это плохо получается — ведь Тагаев буквально припер меня к столу.

— Мы только начали, — рокочет он. А затем так странно как-то смотрит мне в глаза, будто разглядывает. И я без труда понимаю, в чем дело. Такое часто со мной бывало раньше, пока мама не купила мне линзы, чтобы скрывать эту мою дурацкую особенность. И так неприятно становится. Конечно, здесь я не видела смысла носить линзы. Да что там! Я когда сбегала из дома, напрочь про них забыла. Потом стало как-то не до того.

— Я отлично помню про свое уродство, — тихо говорю, отводя взгляд. — Вовсе не обязательно так пялиться.

— Кто тебе такое сказал?

— Я и без слов это знаю.

Пытаюсь проскользнуть под его рукой, но Камиль ловко удерживает меня и, не дав опомниться, снова целует. В этот раз его напор куда сильнее, но и я уже не так растеряна. Правда, ощущения настолько непривычные, что я поддаюсь моменту и сама не замечаю, как начинаю отвечать. Неумело, ведь опыта в поцелуях у меня фактически и нет. А в себя прихожу, только когда чувствую руки под футболкой, причем белье мое уже расстегнуто и просто болтается.

— Нет! — испуганно сиплю, дергаюсь, бью кулаком в широкую мужскую грудь.