18.2

— Я же сказала, не пью алкоголь, — тихо говорю, отводя взгляд.

— Расскажи о себе, — его слова звучат очень неожиданно.

— Я?

— А ты кого-то еще здесь видишь? — он разводит руками и смотрит снисходительно.

— Все, что нужно вам знать, как работодателю, есть в трудовом договоре, — сдержанно отвечаю, стараясь не показать, как меня задевает его такое отношение.

— Давай забудем на сегодня про наши договорные отношения, — это предложение меня еще больше вгоняет в ступор. — И перейдем на ты.

— Зачем? — осторожно спрашиваю.

— Праздник же.

В который раз Камиль оправдывается этим. Да что с ним сегодня такое? А главное, почему я сама так странно на него реагирую?

— И что это значит?

— Просто отдохнем. Проводим старый год, встретим новый.

— Хорошо.

— Так что, Алика? Как ты оказалась здесь?

— Подписала трудовой договор. Как же еще.

— Да, но почему?

— Почему люди идут работать? Потому что им нужно зарабатывать на жизнь.

Камиль неожиданно усмехается.

— Хорошо, я тебя понял. Давай выпьем за старый год.

Машинально бросаю взгляд на час — надо же, оказывается, до полуночи-то остается всего ничего. Снова делаю еще пару глотков из бокала. Во второй раз шампанское лучше не стало. Еще эти пузырьки!

Чувствую на себе внимательный взгляд мужчины и теряюсь. Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, решаю задать ответный вопрос.

— А вы? Почему вы живете здесь один? — Тагаев выразительно смотрит, и я подчиняюсь. — Почему ты здесь один? — поспешно исправляюсь.

— Разве один? — усмехается он. — Ты ведь тоже живешь тут.

— Да, но… Тут такая глушь. Почему?

Выражение лица мужчины неуловимо меняется. И я буквально чувствую каждой клеточкой — зря про это спросила.

— А почему люди уезжают в глушь? Потому что хотят уединения.

Я не дурочка, его зеркальный ответ понимаю и, кивнув, смотрю в свою тарелку. Снова повисает неловкое молчание.

— Кто научил тебя готовить? — очередной вопрос, который ставит меня в тупик.

— Что-то мама, что-то сама. Пришлось, когда…

— Когда что?

— Когда маме стало не до того.

— Много работает?

— Личная жизнь, — сухо отвечаю. Сталкиваюсь с ожидающим взглядом и сама не понимаю, зачем добавляю: — Она вышла замуж, и с того дня приоритеты сместились.

— Променяла ребенка на мужика? — презрительно фыркает он.

Конечно, мне неприятно такое слышать, хотя отчасти так и было. Ведь до сих пор мама так и не позвонила мне ни разу. Я даже не уверена, что она вспоминает про меня.

— Как ее зовут?

— Что?

— Твоя мать. Как ее зовут? — с нажимом спрашивает Камиль.

— Юля. Вы ее знаете?

Удивительно, но мой босс внезапно расслабляется. Отрицательно качает головой и снова берется за бокал.

Какое-то время мы молча едим. Пока не срабатывает таймер в духовке. Подскакиваю из-за стола и, пробормотав оправдание, убегаю на кухню.

Тут я немного расслабляюсь и уже не чувствую себя так скованно. Просто перевожу дыхание и пытаюсь понять — что между нами такое странное происходит? Почему мне кажется, что взгляд мужчины стал иным?

Достаю противень с лимонным пирогом. Мама всегда готовила такой на Новый год. И я не удержалась — сделала его, чтобы хоть немного скрасить этот день.

— Помочь? — раздается позади, а я застываю от понимания, что прямо за спиной стоит Камиль.

Слишком близко. Как ни разу до этого.

— Я сама, — тихо шепчу, едва справляясь с эмоциями. Сердце резко ускоряется, а в ушах шумит от странной смеси опасности и… Нет, не предвкушения, но какого-то азарта, что ли. И любопытства.

— Это вряд ли, — низким голосом отвечает Тагаев. Медленно разворачивает меня к себе, и вот тут странностей становится на одну больше — мы встречаемся взглядами, отчего я буквально теряю контроль над телом.

Просто стою и завороженно смотрю на него. Темные глаза становятся еще чернее, а черты лица становятся более хищными как будто.

А потом до меня доходит, что Камиль не просто смотрит — он склоняется ко мне, оказывается все ближе, и, похоже, намерения у него вполне себе определенные…

Мамочки, он правда это сделает?!