32. Алика

— Ты знал, да? Это правда?

— Что именно?

Меня начинает трясти от эмоций. С каждым вдохом все сложнее контролировать себя. Ведь я, получается, надумала себе то, чего нет. А если ещё и к смерти моей родной матери Камиль имеет отношение…

— Ты собирал на меня информацию… Боже, да кто ты такой?! Ты ее знал, да? Поэтому твой помощник нашел меня? В этом был твой план?

Я уже не могу держать эмоции в узде. Меня накрывает паника и одновременно истерика.

Крепкую хватку на плечах я даже не сразу чувствую. Только оказавшись закинутой на плечо мужчины, начинаю отбиваться.

— Хватит! Пусти! Отпусти!

Спорить и драться бесполезно — слишком разные весовые категории, но я продолжаю снова и снова, пока внезапно на меня не обрушивается ледяная вода!

Истошно ору от неожиданности, а потом от холода. Пытаюсь вывернуться, но Камиль слишком крепко держит. Справляется даже одной рукой, и так мне обидно становится за свою беспомощность. Будто я бестолковое домашнее животное, с которым можно сделать все, что заблагорассудится.

Стою, зажмурившись, дрожу и не сразу понимаю, что вода становится вдруг теплеет.

— Успокоилась?

Коротко киваю, хотя это и не так вовсе. Я не успокоилась, у меня просто закончились силы, и накатила апатия вместе с беспомощностью.

Камиль начинает раздевать меня, сбрасывает мою мокрую одежду, но сейчас я совершенно не чувствую от него даже малейшего намека на что-то интимное. Хотя я вообще сейчас ничего не чувствую.

— Согрелась?

Ещё один вопрос, и ещё один мой равнодушный ответ.

— Ты правда ее… знал?

Тяжелый вздох служит лучше любых слов. Однако Тагаев снисходит и до ответа:

— Знал.

— И вы были… вместе?