40.2

— В прошлый раз ты назвал меня чужим именем.

Я очень боюсь увидеть чувство вины, ведь это будет означать, что мне не показалось. Однако мужчина растерян и озадачен. Он хмурится, словно пытается что-то вспомнить.

— Девочка моя, я плохо помню, что нес в тот вечер, но одно я знаю точно — хотел в тот момент только тебя. Веришь? Да мне башку сорвало от желания настолько, что я просто не смог тормознуть, даже когда понял, что ты зажалась и…

Тагаев отводит глаза.

— Прости, мне следовало иначе себя повести, — добавляет уже тише. — Вряд ли ты мечтала о таком первом опыте.

Его слова пропитаны сожалением. А я наконец-то могу вдохнуть свободно. Удивительно, но оказывается, я жуткая ревнивица, хотя раньше за собой такого не замечала никогда. Но мне жизненно важно знать, что Камиль хочет именно меня, думает обо мне, и в его мыслях тоже я!

— Я не жалею, — шепчу, делая робкий шаг к нему, окончательно минимизируя расстояние между нами. — Но ты должен знать, что я не смогу… Не смогу, если у тебя кто-то еще будет. Лучше сразу прогони меня.

Мы вновь встречаемся взглядами, и я практически задыхаюсь от того, что вижу в его красивых темных глазах. Они наполнены не только желанием, но и заботой, нежностью. Теплом.

И все это мое! Наверное…

— Никогда не имел привычки трахаться на стороне, если был кто-то постоянный в моей жизни.

— Их было много? — ляпаю раньше, чем успеваю оценить, стоит ли такое спрашивать.

— Любопытный мышонок, — усмехается он. — Нет, Аля, не было. Только мать Марата. И то это, скорее, исключение.

— А сейчас у тебя с ней ничего нет?

— Анна умерла при родах.

Я виновато вздыхаю.

— С тобой все иначе. И я не шутил, когда сказал, что не отпущу. Мое — значит, мое.

— Даже если я против? — осторожно уточняю, а сама внутрь едва не танцую. Ведь это значит, что все взаимно!

— Поверь, у меня довольно много аргументов, чтобы тебя переубедить, девочка.

Голос у Камиля становится ниже, более тягучим, обволакивающим. И я ведусь на это, позволяю ему развязать несчастный пояс на халате, а затем распахнуть тот и медленно спустить с плеч.

Я тут же прикрываю ладонью шов на животе.

— Не прячься, Аля. Не надо.

— Он все портит, — шепчу стыдливо.

— Глупости, — бескомпромиссно заявляет Камиль. — Ты такая красивая. Такая ладная. Как статуэтка.

Каждое фраза сопровождается мягкими ласками, и я все больше загораюсь происходящим. Мне кажется, я словно глина в его руках — позволю все, что захочет. И каждый комплимент только сильнее расслабляет меня, делает более податливой.

— Правда?

— Более чем, — убедительно отвечает Тагаев. А затем целует меня, одновременно лаская грудь, ставшую особенно чувствительной.

Я же набираюсь смелости и пытаюсь расстегнуть рубашку на нем. Вот только пальцы дрожат от нетерпения и мало, что выходит, пока Камиль не раздевается сам.

— Не терпится? — практически мурлычет мне на ухо, заставляя краснеть от намека. — Какая ты мокрая, Аля, — добавляет, скользнув пальцами мне между ног. — И вся моя.

Конечно же, я не спорю. Только хватаюсь за его плечи, чтобы устоять — ведь ноги начинают подгибаться от накатывающего удовольствия…

Которое срывается в последний момент, и я бесстыдно хнычу, подаюсь вперёд.

— Не так быстро, милая, — нагло усмехается Камиль и, наконец, укладывает меня на постель. — У нас много времени.

Его желание оттянуть момент злит и вместе с тем только сильнее подогревает возбуждение. Однако, кажется, я краснею ещё больше, когда Камиль располагается между моих ног, да так, что смотрит прямо туда, где я вся раскрыта, и наверняка вид этот…

— Не думай, — тихо требует он, удерживая меня за бёдра, которые я инстинктивно пытаюсь свести. — Доверься, девочка. Я не обижу.

Я пытаюсь сказать, что не боюсь, но вместо этого у меня вырывается бессвязный стон, когда чувствую прикосновение к своей плоти. Уверенное, настойчивое. От вида мужской головы у меня между ног все ощущения обостряются многократно. Это так порочно, откровенно и приятно, что я сама не замечаю, как подаюсь бёдрами навстречу губам и языку, терзающим мое тело.

И в этот раз Камиль не бросает, доводит дело до конца, от чего у меня перехватывает дыхание, а мир вокруг расцветает яркими пятнами.

— Боже… — это все, на что я способна в ближайшее время. Потому что тело мое похоже на желе. Мне кажется, я даже шевелиться не могу. Только смотреть, как Камиль, присев между моих ног уже полностью обнаженный, медленно водит рукой по члену.

Сейчас, видя его, так сказать, в полный рост, я могу только удивляться, как он поместился во мне в прошлый раз. И, честно говоря, немного страшновато, поместится ли снова. А ещё во мне просыпается настойчивое желание потрогать.

— Хочешь? — порочно спрашивает Тагаев, двигая рукой ещё медленнее.

Во рту пересыхает, и я невольно облизываю губы. Вижу, как взгляд Камиля чуть опускается, темнеет. — Иди ко мне.

Только что я думала, что не смогу и рукой пошевелить, но вот уже подчиняюсь и, перевернувшись, подползаю к Камилю.

— Смелее, — подстегивает меня низкий голос. Поднимаю глаза на Тагаева и испытываю настоящее удовлетворение — такой у него взгляд! В этот момент я себя чувствую не просто самой красивой и самой желанной. Никто и никогда не смотрел на меня вот так — с одержимой страстью.

— Попробуй.

Сглатываю, облизываю губы. Все это в новинку для меня — столь откровенно и без стеснения делать такие вещи.

— Я не умею, — выдыхаю, подвигаясь чуть ближе к его члену. — Научи меня.

Судя по тому блеску, что успеваю заметить, моя просьба Камилю по душе.

— Открой рот, детка. Вот так. Постарайся дышать носом.

Прислушиваюсь к его указаниям, и сама начинаю плыть от происходящего. Щеки горят от смущения, но я не испытываю никакого отторжения. Только удовольствие от того, что ему приятно.

— Да, вот так, моя девочка. Дай мне войти глубже, — хрипло говорит мужчина. — Моя умница. Не закрывай глаза. Хочу видеть.

Когда чувствую пальцы в волосах, мое тело едва не сводит судорогой от того, как накатывает новая волна возбуждения.

Камиль двигается осторожно, плавно. Но я вижу, что он сдерживается, и мне до странного хочется дать ему больше. И я стараюсь, расслабляю горло, хотя это и не выходит сразу. Но я пробую снова и снова, пока не слышу сдавленный не то хрип, не то стон. Рука сама оказывается между бедер, а пальцы скользят по половым губам, размазывая влагу, которой слишком много.

— Блядь, Аля, — ругается Камиль, заметив мои действия. Отстраняется и, резко развернув, наваливается сверху.

— Хочу тебя, пиздец просто, — рычит на ухо и тут же заполняет собой.

В этот раз я не испытываю дискомфорта. Только обалденную наполненность, а ещё чувство, что все идеально.

Камиль двигается резко, порывисто. Прикусывает меня за шею, сжимает в своих медвежьих объятиях, так что мы будто спаиваемся воедино.

Каждая клеточка моя наполнена эйфорией, желанием и похотью. Тагаев будто зверь, дорвавшийся до своей пары. И я балдею от мысли, что его пара — я. Что это меня он хочет вот так остервенело, что это со мной он теряет контроль и перестаёт держать дистанцию.

Что это меня он берет вот так — жадно, быстро, до стонов и сорванного голоса.

— Давай, Аля, кончай, девочка моя.

Это происходит одновременно, и от того ещё более ошеломляюще. Мой настоящий первый раз. С ним. С мужчиной, который забрал меня и сделал своей.

Я цепляюсь за эту мысль, стараюсь удержаться, но физическая усталость накатывает все сильнее, и, пообещав себе, что я сейчас открою глаза, и тогда… Я банально отключаюсь. Судя по всему, надолго — ведь когда я открываю глаза, то рядом никого.

В постели, как и в спальне, я одна. И ничто не указывает, что Камиль здесь был. Неужели мне все приснилось?