45.2
Мне кажется, что я попала в какой-то дурной сон или фильм. Что вот так не бывает!
Между тем этот якобы брат Камиля продолжает комментировать то, что происходит на экране. У меня мороз по коже от тех идей, что там высвечиваются. А еще от того фанатичного блеска в глазах, что вижу у зачинщика всего этого.
— Ты хочешь отомстить мне, я понимаю, — глухо произносит Тагаев, вставая так, чтобы оказаться между мной и его братом. — Твое право. Отпусти девушку. Я буду участвовать в твоем шоу добровольно, Максуд.
Тот громко хохочет. Каркающий, царапающий слух смех вызывает омерзение.
— Ты правда думаешь, что можешь ставить мне условия? Ты? Ты никто! Ты грязь под моими ногами! Я уничтожу все, что тебе дорого!
Он не просто выкрикивает все это, но еще и размахивает пистолетом, явно находясь в неадекватном состоянии.
Охранники, к слову, так и стоят по обе стороны от меня. Так что попытаться добежать до Камиля я просто не могу.
— Кажется, у нас есть победитель! — торжественно объявляет Максуд. Я оборачиваюсь к экрану и холодею. Потому что там… — Мое любимое, да, братишка?
Камиль дергается к нему, но тут же тормозит, когда пистолет оказывается направлен прямо на него.
— Хватит дурить, — мерзко хихикает безумец. — Сейчас нам принесут оборудование, и мы наконец-то начнем.
Тишину разрезает телефонный звонок. Максуд неохотно достает телефон и, держа брата на прицеле, отвечает.
— Да! Кто? Что? Я же сказал… Ладно, сколько?
Целую минуту, после завершения разговора, он молчит, а затем бросает на Камиля очень странный и пугающий взгляд.
— Вот ведь незадача, братишка, я мог бы тебя пожалеть. Но дело в том, что победитель желает все сделать сам. Снять себе видео в коллекцию, так сказать. И готов заплатить за это большие деньги. Гордись, ты и твоя шлюшка станете настоящими звездами.
Приступ тошноты накатывает внезапно. Дергаюсь и едва успеваю отклониться так, чтобы не испачкаться самой. Охранники чертыхаются, но удерживают меня.
— Отличное начало, — довольно скалится безумный Максуд.
Ловлю взгляд Тагаева, и столько там всего…
Дверь открывается внезапно. Мужчина в маске заходит и придирчиво осматривает всех нас.
— Хочу получить свой товар. Без свидетелей, — нагло заявляет он. Максуд недовольно мрачнеет.
— Условия участия предполагают…
— Я мало заплатил за свой выбор? — холодно уточняет мужчина. — Кажется, более чем щедро. Поэтому решу сам, что и как я хочу провести.
— Но видеозапись…
— Будет сделана мной лично для моего архива. А теперь прицепите уже обоих и идите все вон.
— А справитесь сами? — ехидно интересуется Максуд. — Может, все-таки помощь нужна? Ножи — дело такое.
А дальше случается страшное — этот мужчина молниеносно достает непонятно откуда нож и метает в нашу сторону. Да так, что он четко входит в стену рядом с головой охранника.
— Еще вопросы есть?
Максуд смотрит исподлобья, явно не желая уходить. А у меня перед глазами плыть начинает от понимания, что будет дальше.
— Если собираетесь их освободить, то живыми вы отсюда не выйдете все трое, — предупреждает этот псих.
Пока меня подтаскивают к одной стене, Максуд вынуждает Камиля отойти в другую сторону, и как только я оказываюсь прикованной, охранники отпускают меня и идут помогать своему боссу.
Смотрю на цепь, которой обвили мою ногу, вспоминаю, как вот точно так же Эдик приковывал меня, и отчаяние захлестывает с головой.
— Хорошо повеселиться, — скалится на прощание Максуд, после чего мы остаемся втроем.
— Тронешь ее, и ты покойник, — рычит Камиль, дергается, пытаясь вырвать крюк, к которому его приковали. — Слышишь?
Мужик в маске тем временем достает еще один нож. В этот раз уже складной. Подходит и что-то очень тихо говорит Тагаеву.
Мне хочется кричать, но почему-то не получается произнести ни звука. Каждая моя попытка освободиться приводит лишь к очередной вспышке боли.
Мне страшно до одури, потому что сейчас вот-вот этот больной псих причинит вред Камилю. И тогда…
Я не успеваю додумать, что будет дальше — внезапно псих отстраняется, а затем кивает Тагаеву, и тот совершенно спокойно встает так, что тому становится удобно добраться до крепления цепи.
Всего считанные мгновения, и оковы сняты. Камиль тут же подбегает ко мне, обнимает, что-то шепчет. Но я не воспринимаю. Не верю. Все жду, что вот-вот все окажется ложью, и мы снова будем в опасности.
— Аля… Алечка… Малышка, давай, отмирай…
Слышу звон цепи, что-то еще невнятное. Кажется, Камиль растирает мои запястья, целует меня, что-то успокаивающее шепчет. А потом раздается грохот, и одна из дверей слетает с петель.
Это становится последней каплей, и сознание мое просто выключается, не выдержав происходящего…