24. Вечер тихий…

— Ну как ты, мелкая? — вот что-то слишком довольная физиономия у Максика. Это настораживало.

— Нормально, — буркнула, торопливо выправляя камеру на ноуте таким образом, чтоб была видна только голова. Без лишних подробностей в виде подполовской футболки.

А то братик-то у меня, может, и выглядел дурак дураком, вот только никогда им не был, к счастью.

Мог заметить лишние девайсы. Он памятливый до ужаса на мелочи всякие.

— Сам как? Вообще обо мне не волновался, я смотрю.

— Очень даже волновался! — возмутился нахал, — похудел вон!

— Ага… Лицо в экран не влезает…

— Это просто увеличение! Сама-то, вон, тоже не дюймовочка.

И, пока я не успела кинуть ответочку, перевел разговор на серьезные рельсы:

— Ты где? Мне мент не сказал. И с телефоном что?

— Телефон… Сломался. А я… Ну…

Тут я покосилась на вальяжно развалившегося неподалеку, вне зоны видимости камеры подпола, с привычным ему совершенно каменным лицом пьющего свой чай с травами, и неожиданно смутилась.

— Я и сама не знаю, где. Где-то в пригороде. Тут тихо. Природа… Озеро. — Добавила, подумав немного и непроизвольно поежившись.

— Так я не понял, ты у кого-то на даче?

— Ну да… Типа того…

Опять скосила глаза на Гора, заметила ленивую усмешку, прорезавшую каменные черты. Наглый ты гад!

— Ты там одна? — нахмурился брат. Вот все же у него чуйка на вранье.

Сразу слышит, когда неправду говорят. И меня постоянно колет. Хотя я уже наловчилась. Ну а как по-другому?

Ну вот расскажи я ему про то, что со мной происходило, пока он в тюрьме был… И что? Если бы во время отсидки узнал, то натворил бы дел. Сбежал бы или еще хуже… А если после… Нет уж. Брата родного под это все подставлять я не собиралась ни тогда, ни теперь не планирую.

Сама разберусь. Как-нибудь сама.

— Нет, с мужиком! — скривила губы.

Ну а что? Чистая правда.

Макс молчал, пялился на меня с экрана серьезно. И ждал.

— Господи, да одна я тут. Меня подпол привез и оставил тут. Целыми днями одна сижу! На стену уже лезу! Заняться вообще нечем! Только телек и книги! Ни интернета, ничего!

— Не кипишуй, малая, это ненадолго, разгребемся, свалим отсюда.

Фух, похоже, поверил…

Опять глянула на Гора. Он уже не улыбался. Смотрел на меня нахмуренно. Пил чай.

И выглядел не особо довольным. Не таким, как в самом начале, когда только пришел.

Он задержался, кстати.

Не то, чтоб я извелась, но заняться в огромном доме реально было нечем. Все, что можно посмотреть, я посмотрела, у всех камер красиво попозировала, чтоб было подполу развлечение на работе.

Перекусила. Приготовила себе вкусненький салатик из огурцов, яиц и авокадо. Поспала даже. И все думала, позвонит Гор или нет?

Но подпол не звонил, я слонялась по дому, в итоге достала толстенную книгу собрания сочинений Стругацких и погрузилась в чтение.

Так, собственно, и заснула, прямо на диване, щекой на раскрытой книге.

Проснулась уже в полутьме. За окнами мела метель, в комнате горел камин. И возле него, в своем любимом кресле сидел Гор. Уже переодетый в домашние штаны и футболку и с кружкой дымящегося чая на столике рядом.

Он щурился на огонь, и я, не шевелясь, чуть приоткрыв глаза, воспользовалась случаем и смотрела на его темный каменный профиль, жесткую линию губ, упрямый подбородок. После рабочего дня немного прорезалась щетина, и Гор выглядел страшновато. И в то же время невероятно притягательно.

Я поймала себя на том, что любуюсь им. Его четким профилем, массивными плечами и тяжелыми грубыми ладонями. Он походил на древнего воина, каких изображали на гравюрах или высекали из мрамора. И силой, мощью первобытной веяло практически так же.

Я, наверно, допустила какой-то промах, может, вздохнула слишком громко или еще что-то, но меня поймали.

— Как спалось, Кош?

Он спросил, не поворачивая головы, продолжая разглядывать огонь. И я боялась увидеть выражение его глаз. Если повернется.

Почему-то казалось, что там не будет отблесков пламени. Что там будет бездна. Как у древнего божества.

— Хорошо…

Я села на диване, одернув задравшуюся сверх меры футболку, с досадой опять вспомнив, что белья у меня так и нет.

— Слушай, я не могу все время так ходить, мне хотя бы трусы нужны.

— Вон там, на столе, — кивнул спокойно Гор, я оглянулась и в самом деле увидела на столике возле двери пакет из магазина с еле высматриваемым золотистым вензелем логотипа марки женского белья.

— Ого!

Я села, обрадованная, спустила ноги с дивана, собираясь пойти посмотреть, что там за белье.

— Сам, что ли, ходил?

Что-то я слабо представляла себе Гора в магазине нижнего белья.

— Да, — он пожал плечами, типа, «а что тут такого»?

— А мой размер как узнал?

— Наощупь.

Он, наконец, повернулся ко мне, медленно отпил еще чая.

А я сглотнула непроизвольно. Потому что оказалась права. Не было в его глазах отблесков пламени.

Черные они были. И в полумраке комнаты смотрелись инфернально.

Мне стало не по себе. Гор смотрел так, словно… Словно что-то спросить хотел, или о чем-то знал таком, чего даже я не знаю. Словно насквозь меня видел.

Брррр… Понятно, почему он начальник! У такого, наверно, все подозреваемые мигом становятся обвиняемыми! Потому что ссутся под себя во время допроса!

Хотя… Я вот — нормально. Ну… Не совсем нормально, но в принципе… А может, он просто не применял ко мне особых методов допроса?

Теперь кажется, что, посмотри он на меня в нашу первую встречу вот так, черно до жути… Я бы точно все рассказала. Даже то, о чем не знала.

На фоне мощного впечатления от его взгляда даже слова нахальные показались пустяком, не стоящим внимания.

— Погоди, — он правильно понял мой порыв к столику с бельем, — сейчас Максим звонить будет. Пообщайся.

— Ой!

Я так обрадовалась, что, естественно, забыла напрочь про то, что теперь стала честной девушкой с трусами.

Гор кивнул на ноут, который, оказывается, лежал рядом со мной, выше по дивану.

— Там пароля нет, заходи, выбирай вайбер.

Я быстренько пригладила волосы, предусмотрительно постаравшись закрыть шею, потому что с утра не могла без ругательств на себя в зеркало смотреть. Подпол проклятый с его каменными лапами и жадными губами!

И открыла ноут…

— Малая, ты сиди там тихо, ладно? — брат увещевал тихим, настойчивым голосом, и вообще не было в нем того первоначального дурачества. — Тут дела серьезные, понимаешь? Мы с тобой встряли. И сильно. Подпол пояснит, как приедет. Или он рядом?

— Нет. Ноут отдал и свалил, — торопливо заговорила я, неожиданно полыхнув румянцем стыда.

Черт… Брата обманываю… Зачем?

Но ощущалось, что именно так сейчас правильно поступать. Логично. Не надо ему там волноваться, а то сорвется еще с места.

Да и мне тоже не надо. Волноваться.

Тем более, что ничего такого не произошло. Ну секс… Ничего более.

Две недели пройдут, и все закончится.

— Ясно. Но все равно, осторожней, поняла? Если что-то… Ну… Ты знаешь все.

— Никаких «что-то»! — перебила я, прекрасно зная, о чем говорил Макс. О нашем нз, сделанном на такой черный-пречерный день. Если вдруг… Кого-то из нас не станет. Или кто-то из нас попадет в тюрьму. Мы о таком даже не заговаривали, свято веря в то, что мысли материальны, но пути отхода на всякий случай приготовили.

— Конечно никаких, малая, конечно! — опять расплылся в дурашливой улыбке Максик, и я ответила ему.

Господи, как хорошо, что у меня есть человек, который заботится и думает обо мне. Которому не безразлично, жива я или нет. Это счастье, такое счастье, понять которое может только тот, у кого не было ничего, кто по грани прошел.

Мы еще немного поболтали, а потом Макс отключился. И я еще минуту сидела, тупо пялясь на экран ноута, переживая наш разговор заново.

Гор не мешал, сидел, пил свой чай, смотрел в огонь. 152e1bc

А потом я поймала его взгляд на себе.

И неожиданно стало жарко. Везде. Буквально везде. Даже стопы и подушечки пальцев на ногах, кажется, жгло. Я сглотнула ставший сухим воздух, торопливо отвернулась.

— Пойду посмотрю на обновки, — встала, сделала шаг к выходу, планируя прихватить пакет и спрятаться в туалете.

— Стой. — Приказ был отдан настолько четким, давящим тоном, что я замерла послушно. Сама себе не веря, что делаю это. — Потом посмотришь.

Я повернулась к Гору, уже успевшему отставить кружку и развернувшемуся в кресле ко мне всем корпусом. Его светлая футболка белела ярким пятном в полутьме, мощные ладони тяжело лежали на подлокотниках. А глаза поглощали. Давили. Отбирали волю последнюю. И от сгущающейся атмосферы в комнате стало трудно дышать.

Он медленно проскользил взглядом по мне, начиная от босых ступней, утонувших в пушистом ковре, и заканчивая настороженно вытаращенными глазами. Вернулся к губам. И черт! Разве может стать еще жарче? Но стало. Вот правда, стало!

Гор помедлили чуть-чуть, словно наслаждаясь моим легким испугом, а затем приказал:

— Иди сюда.