Глава 26

Маруся проснулась от ощущения тяжести на собственной попе. Что поделать, если девушка не привыкла делить кровать с кем-то?

Было непривычно. Но очень приятно.

Рустам спал, по-хозяйски устроив крупную ладонь на ее бедре, вернее, на ягодице. Слегка сжимал, будто даже во сне припечатывал ее к себе. Безмолвно, языком жестов и тела подписывая: «Моя!».

А Маруся млела. Возможно, между ними развивалось все слишком быстро и стремительно. Возможно, между ними огромная разница в интересах. Да и Рус был на целых двенадцать лет старше ее. Но ничего не тревожило Марусю. Потому что она впервые в жизни влюбилась так, что все казалось мелким и несущественным. Имели значение только Рустам Нагашев и его слова, сказанные перед тем, как Маруся уснула.

«Только твой, маленькая, пока не сдохну. Железобетонно!».

Так он и сказал. Железобетонно. Пусть эти слова оказались немного не теми, которые ждала Маруся. Заветное «Я тебя люблю!» сказано не было. Но Маруся решила, что все еще впереди.

А пока что девушка решила порадовать Руса домашними блинчиками.

Выскользнув из кровати, Маруся на цыпочках прокралась в ванную, а после – на кухню. Спать не хотелось, несмотря на то, что на часах было всего восемь утра, а уснули они уже весьма поздно.

Да и настроение было отличным. Словом, Маруся быстро отыскала все необходимые ингредиенты и приступила к готовке.

* * *

Рустам проснулся мгновенно. Только что спал крепко и беспробудно. А в следующий миг уже подскочил в кровати.

Потому что рядом остался только тонкий аромат духов. И все. Самой Маруси не было.

Рус подорвался. Сон как рукой сняло. Готов был мчаться через весь город. Искать Марусю. Убеждать, что зря убежала. Возвращать. Уговаривать. Да что угодно сделать, только бы она опять была рядом с ним.

Не пришлось.

Девчонка суетилась у плиты, притопывая ножкой и пританцовывая. Рус понял, что в ушах Маруси вновь наушники. А значит, не слышит она его.

Это даже хорошо. Потому что Русу до одури нужен был глоток воздуха. Просто, чтобы уложить в собственной голове тот факт, что малышка никуда не исчезла.

Русу нужна была минута, чтобы успокоить мысли и угомонить взбесившийся пульс.

Мужчина стоял, прислонившись плечом к стене и вжавшись виском в прохладное покрытие, смотрел на Марусю.

А она порхала по кухне. И, если верить охренительному запаху, разлитому по кухне, пекла блины.

Казалось бы, ведь успокоился, отдышался, все вернулось в норму. А все равно сердце тарахтело, разгоняя лаву по венам.

И все потому, что Маруся, его крошечная малышка, стояла на его кухне, одетая в его футболку.

По размеру одежда была огромной, доходила довушке почти до колен. Но Рус знал, что там, под тканью, спрятано совершенное тело.

– О! Ты проснулся! – словно извиняясь, прошептала Маруся.

Тут же вынула наушники, спрятала в футляр. А Рус наблюдал за ее движениями. Кайфовал от того, как она смущенно прячет взгляд. Но любопытство мгновенно заставило обратить взор к Русу.

И он не сдержался. Сорвался с места. Оказался близко-близко. Подхватил легкое, словно пушинка, тело и прижал к себе.

Поцеловал. Жадно. Глубоко. Так, как хотел. Потому что соскучился. Потому что чертову уйму времени не целовал ее. Целых четыре часа!

– Русь! Блины сгорят! – зашептала Маруся, но только крепче цеплялась за его плечи, шею, подставляя под поцелуи губы.

– Похрен! – пробормотал Рустам, наслаждаясь тем, как его малышка вздрагивает от его прикосновений, а слух ласкает ее сбивчивый шепот.