Глава 34

Дома Рустам переоделся в домашние брюки и футболку. Он бы с огромным удовольствием заставил бы и Марусю нарядиться в его шмотки, слишком уж нравилось мужчине то, как уютно и сексуально выглядит девчонка в его одежде. Пахнет им. Принадлежит ему от макушки с собранным и торчащим в разные стороны пучком до крохотных пальчиков на миниатюрных ножках.

Но решил, что лишний раз не стоит провоцировать отца Маруси.

Потому что и без того Нагашева крыло.

Рус едва сдерживался, чтобы не накинуться на Марусю. Но видел, что малышка нервничает из-за грядущего приезда родителей. А потому не лез со своими хотелками.

Признаться, Нагашев не особо переживал из-за того, что Зверь узнал о них с Марусей раньше отведенных и обещанных Семеном трех дней. Рано или поздно это должно было произойти. А к их встрече с Алексеем Сергеевичем он подготовился. Возможно, даже лучше, что разговор состоится здесь, в его квартире, на его территории, а не там, где Рустама могли пнуть взашей даже без повода.

Но не сказать, что грядущая встреча совсем уж оставляла мужчину равнодушным. У Руса было много вопросов. В том числе и таких, на которые Рус ответы знал, но все они могли как сыграть Русу на руку, так и окунуть его мордой в дерьмо.

К примеру, не исключено, что Зверь выдвинет ультиматум дочери. И что тогда? Кого выберет Маруся? Мужчину, который отобрал у нее невинность, прилип к ней, как клещ, и не планирует отпускать даже на метр от себя. Или отца, который всю жизнь заботился о своем ребенке, подарил ему жизнь и отцовскую любовь?

Русу катастрофически не хватало времени. Возможно, именно тех двух дней. За этот срок Рустаму удалось бы посильнее привязать Маруську к себе. Намертво. Чтобы у нее и сомнений не возникло в отношении Рустама.

А так…

В душе настойчиво скреблось беспокойство. Русу было не впервой отхватить по морде от сильного соперника. А в том, что Зверь по-прежнему способен устроить Нагашеву приличный «сотряс», сомнений не было. Да это ведь пустяк, на Русе все заживает, как на собаке. А вот если Маруся решит уйти от него, выдержит ли он?

Нагашев даже не хотел думать в таком направлении. Перед ним стояла задача охренительной важности: как убедить серьезного мужика доверить ему, Русу, свою дочь?

Рус бы не доверил. Факт. Будь там хоть сто раз любовь. А Нагашев прекрасно знал, что у Зверя железный характер и стальные принципы.

Рустам не заметил, что сосредоточенно перебирает хрупкие пальцы на девичьей ладони, склонившись над ней, как скряга над сундуком с золотом. Возможно, он даже напугал Марусю своими действиями. Но и перестать не мог. Не касаться ее – как не дышать. Рустам не мог сделать ни первого, ни второго.

– Давай я сама с ним поговорю? – нахмурилась Маруся, видя, как сильно обеспокоен ее парень.

Рустам вскинул на нее взгляд исподлобья. Нахмурился.

– Обижаешь, малыш, – поджал губы Рус. – Разве плохо меня знаешь? Не привык я бегать от проблем.

Маруся торопливо перебралась к Рустаму на колени, обняла его крепко-крепко за шею. Действительно, глупость сморозила!

– Прости! Нет. Конечно, нет! Ты не такой! – жарко зашептала Маруська, поглаживая кончиками пальцев виски, скулы, щеки мужчины. – Просто… Просто не могу я спокойно смотреть, когда моего любимого человека избивают! А он ведь будет! Я уверена!

Рустама отпустило. Зря она это только что сказала! Зря! Его же теперь окончательно накроет дикой жаждой. А нельзя, черт раздери! Заверин где-то рядом, совсем скоро будет здесь. Еще и злой, как сам дьявол, потому что Маруся сказала матери, где они сейчас находятся. У Нагашева дома.

И это труба.

Рус не мог думать ни о чем, кроме как о Марусе в его руках. Мужчина видел, как только что случайно расстегнулась пуговка на мягкой девичьей рубашке. За тканью – черное белье. Ничего сверхъестественного. Простая тряпка даже без рисунка или кружева, а вышибла Русу весь мозг диким контрастом с молочной кожей груди.

Не смог Рус больше терпеть. Качнулся вперед, перехватил малышку, развел податливые бедра и усадил на себя. Был готов и от одежды избавиться. И плевать на все вокруг.

И, кажется, Маруся не возражала. Тихонько застонала, когда через слои одежды ощутила напряженный член.

Рус приник к приоткрытым губам в жадном поцелуе. Дыхание девчонки обжигало его так, будто Нагашев рухнул в жерло действующего вулкана. Плавился от сладкого вкуса на языке, от нежных касаний хрупких пальцев, от того, как крепко и ладно Маруся обхватила его талию ногами и скрестила их за спиной.

– Я тебя никому не отдам, малыш, – бормотал Рустам, вжимаясь в манящую жаром промежность своим каменным «стояком».

А Маруся лишь усугубляла ситуацию. Терлась о Руса, постанывала, будто уговаривала дать ей так необходимую сейчас разрядку.

В дверь позвонили. Рустам чертыхнулся. Втянул воздух носом, упираясь лбом в Марусино плечо. Сцепил зубы до скрежета.

– Ты только не вмешивайся, хорошо? – отрывисто произнес Рус, ссаживая девчонку с себя на диван. – Если даже по касательной тебя… Я ж сдохну, малыш.

Маруся хотела бы растаять от такого признания. Потому что, пусть Рус и не произнес ни разу заветного «Я тебя люблю!», но подобными фразами четко давал понять свои чувства.

Хотела бы, да не могла порадоваться. Ее трясло от того, что отец так быстро приехал. И даже возбуждение и страсть отступили на второй план. Главное, выстоять в разговоре с родителями. И Маруся очень надеялась, что мама все-таки примет их с Рустамом сторону.