Глава 46

День свадьбы Рустам постарался запомнить в мельчайших подробностях. Ведь такое событие случается раз в жизни. Один раз и навсегда! Особенно сохранил в памяти улыбку Маруси и ее дерзкий, но ласковый взгляд.

Мужчина смотрел, как Маруся в доме его отца спускается по лестнице со второго этажа на первый. Нагашев улыбался, отпугивая своим фирменным оскалом всех гостей. Но ничего не мог поделать – широкая улыбка проявлялась непроизвольно.

Рус плюнул. Да и зачем сдерживать себя, если сегодня он наконец женится на любимой девушке?

Свадьбу решили праздновать в доме Нагашева-старшего. Это был, можно сказать, компромисс со стороны молодых людей по отношению к Руслану Рустамовичу. Отец Руса не очень обрадовался той новости, что сын и наследник его бизнеса планирует осесть в деревне под боком у Зверя. Но спорить грозный родитель не стал. Он прекрасно понимал сына. Осознавал, какая опасность может грозить жене Рустама. А потому настоял только на том, чтобы торжество провели в его доме, ну а потом – полная свобода.

Нагашев-старший обещал помочь с передачей бизнеса, подобрал даже человека на должность управляющего клубом «Руны». Разумеется, пока детище Рустама не будет продано в надежные руки. Сам Руслан Рустамович справедливо полагал, что уже несколько староват для того, чтобы владеть таким активом. Ведь в клубе часто отдыхали не самые простые люди. Вот и решили выставить клуб на продажу.

Эти дела будут решаться позже, а пока Рустам смотрел, как его малышка, затянутая в полупрозрачное кружево, идет к нему навстречу, придерживая пышные белоснежные юбки. Хотелось рвануть вперед, прижать ее к себе, заслонить собой от любопытных глаз.

Но Рустам стоял и терпеливо наблюдал, пока девушка преодолеет лестницу. Таков был уговор. Потому что вокруг куча нанятых фотографов. Потому что Маруся хотела красивые фотографии. Потому что так хотела Маруся.

Рус не собирался ни в чем отказывать той, которая вот-вот станет его законной женой.

Вот и пришлось смиренно ждать. Но до одури хотелось зацеловать девчонку, чтобы губы припухли, а в глазах зажегся яркий огонек страсти.

Желание Руса было нестерпимым еще и потому, что ночевал он сегодня дома, в городе. А Маруся с женской половиной семей Завериных и Нагашевых разместилась в доме отца Рустама.

И да, его, счастливого жениха, все-таки выгнали вчера из родительского дома. У Руса возникло непреодолимое желание тайно проникнуть там в собственную спальню. Но Маруся строго-настрого запретила это делать. Рус и сказать ничего не успел, как получил четкий запрет. Вот такая у него девчонка, даже мысли его читает.

Пришлось в мужской компании собираться у Руса дома, жаловаться на жизнь вдали от любимой. Тем же самым занимались и Семен с Киром. Ведь и их дамы в эту ночь находились на расстоянии в несколько десятков километров.

Денис Лековицкий, который также был приглашен на мальчишник, громко ржал над печалью друзей и предлагал смотаться в «Руны».

– Ну нам же полагается стриптиз во время мальчишника? – подкалывал Денис родственников, но не особо рассчитывал на такие развлечения. Уж он-то прекрасно знал о любви и верности этих трех идиотов к своим женщинам.

– Езжай. Я позвоню, договорюсь, обслужат, – усмехнулся Рус, а потом ехидно добавил: – Ну у нас с парнями стриптиз будет уже завтра. Насчет тебя, старик, не уверен.

Кир и Сема поддержали Руса. Денис сник. Ведь правы мужики. В съемной квартире его, кроме пустых стен, никто не ждет. Может, кота завести? Чтобы не так одиноко было? Но куда ему кота? Если он сутками проводит в клинике отца. Он и квартиру арендовал рядом со зданием клиники, чтобы время на дорогу не тратить. А ведь у родителей просторный дом, где хватает места и ему, единственному сыну.

– Слушай, а у тебя сестер нет? Ну вдруг. А? Вон, Мила у Семена красавица какая и умница, – с надеждой в голосе уточнил Денис.

– А в глаз? – проворчал Семен, а сам подумал: все-таки Киру и Русу везет, к Денису ревновать не нужно. А вот у Семена дела обстоят хреново. Потому что Заверин прекрасно знал натуру своего дядьки.

Лековицкий вздохнул. И пока парни сидели за столом, вышел на балкон. Из квартиры Руса вид был отличным. И расположение хорошее. Возникла странная мысль: а что, если Рустам собирается ее продавать? Ну мало ли? И до клиники недалеко. Да и собственное жилье Денису не повредит. Не всю ведь жизнь ему по съемным квартирам мотаться?

– Слушай, Рустам, а ты жилплощадью не торгуешь? Симпатичная у тебя квартирка, – заговорил Лековицкий, вернувшись на кухню.

– Для себя спрашиваешь? – прищурился Нагашев, рассматривая будущего родственника.

– Да, думаю, больше мотаться по свету не буду. Наездился. Пора осесть. Да и родителям я здесь нужнее, – пожал плечом Денис.

– Подумать надо, – кивнул Рус. – В крайнем случае, если будем приезжать в город, найдем место, где остановиться. Не хотел, если честно, продавать хату. Но тебе не жалко. Да и Маруся, думаю, возражать не станет.

Денис придирчиво осмотрел комнату. Если начистоту, то квартирка и вправду отличная. Видно, что Рус под себя здесь все сделал, с замашкой на будущее. И комнат прилично было. Но раз уж Нагашевы решили перебраться подальше от суеты, то да, лучше варианта Денис бы и не нашел.

На том и порешили. А после разбрелись по домам. Странный вышел мальчишник. Никто не выпил и капли, какой уж там стриптиз?

Словом, наутро у всех парней было отличное самочувствие, но крайне хреновое настроение, и галстуки завязывались плохо, и одежда терялась по комнатам, даже все светофоры по пути в дом Руслана Рустамовича горели исключительно красным светом.

Все парни, кроме Дениса, находились в ожидании встречи с их половинками. Но, конечно же, Рустам больше и сильнее всех ждал встречи со своей Марусей. Еще и нервничал. Ну а вдруг что-то пойдет не так? Вдруг кто-то сунется к его Марусе? Мало ли, охрана не справится?

В общем, Нагашев нервничал, даже, кажется, психовал.

Только увидел Марусю, и все. Отлегло. Заулыбался. Засветился. Плевать, что парни начали коситься на него, ожидая подвоха.

Какой уж здесь подвох, если весь он перед Марусей, как есть, открыт только для нее.

Вот любимая дерзкая малышка шагнула ближе, протянула руку, коснулась его ладони. А под кожей сотни ниточек потянулись, стягивая Руса с Марусей так, что и не оторвать.

Рустам молчал. Маруся улыбалась. Ждала, конечно же, комплемента. Хоть полуслова о том, какие у нее замечательное платье и прическа, и макияж.

Нагашев молчал. Смотрел на Марусю. И молчал. Однако это молчание было красноречивее, чем любая пламенная речь. И ей стало все понятно, стоило лишь внимательнее взглянуть в глаза Рустаму.

* * *

Марусю смущало обилие охраны на их небольшом семейном торжестве. Но, во-первых, Руслан Рустамович был фигурой весьма заметной. Во-вторых, у самого Рустама было много недоброжелателей. В-третьих, и Марусин отец был не самым простым человеком, и девушка понимала, что прошлое Алексея Сергеевича все еще тщательно оберегалось и хранилось в тайне. Это был вопрос безопасности всей семьи.

Поэтому девушка несказанно обрадовалась, когда после полуночи их с Рустамом усадили в шикарное авто и проводили в свадебное путешествие. Туда, где о них не знают, где нет охраны, где есть только она и ее новоиспеченный муж.

Признаться, Маруся не очень любила покидать родные места. У отца и хватало финансов, чтобы организовать ей, младшей дочке, приятный отдых где-то за границей, на море, на островах, в горах. Но Заверина, ставшая сегодня Нагашевой, как правило, все каникулы проводила дома. Ведь и озеро имелось, и климат был подходящим.

Но Рус повез ее в неизвестном направлении. Даже толком не предупредил о месте назначения. Подсказал лишь, что, кроме купальника, можно ничего и не брать. А в идеале – совсем ничего.

Маруся тогда смутилась, поняла намек жениха. Да и взгляд у Рустама был таким горящим, что сразу становилось ясно: из кровати он вылезать не планирует.

Так и вышло. Стоило молодоженам Нагашевым сойти с трапа самолета, как их встретил арендованный автомобиль и доставил в шикарный отель. А там завертелась карусель: номер-люкс для новобрачных с кроватью гигантских размеров, шикарный вид на море, завтраки в номере, личный бассейн на террасе, небольшие сувенирные лавки в старом городе, ночная жизнь с прогулками и купанием голышом в теплом море.

Словом, Маруся наслаждалась отпуском. Но больше всего Нагашева радовалась тому, что Рустам рядом. Кайфовала от каждого поцелуя, каждой близости, каждого взгляда.

Маруся неустанно повторяла Русу о том, как сильно любит его, и какой он у нее красивый. Сначала Нагашеву было непривычно слышать такие слова. Ну какой же он красавец? Но не спорить ведь с женой. Себе дороже. Лучше соглашаться с каждым ее утверждением.

К тому же Рустаму нравился взгляд Маруси, хитрый и дерзкий, когда она говорила ему о своих чувствах. Словно ждала вызова, неосторожно брошенного самим Рустамом. И стремилась доказать свою правоту.

В такие моменты Нагашев терялся в ощущениях, его накрывало жгучим удовольствием. Молодой мужчина невольно вспоминал их с Марусей первую близость. Нет, и тогда все было крышесносно. А сейчас, когда его девчонка перестала смущаться от каждой интимной ласки, Рус окончательно пропал.

Вернее, пропал он давно, еще до свадьбы, до первой близости, в тот день, когда понял, что Маруся – его слабость, что оказался у нее в плену. И с тех пор он никогда не планировал выбраться на свободу. Ведь ему не нужна свобода, если Маруси не будет рядом, потому что сердце навечно отдано дерзкой девчонке.

Медовый месяц стремительно приближался к завершению. Дома их ждали дела, стройка, недолгие разлуки. Рустаму нужно будет еще мотаться в город, чтобы окончательно избавиться от обязательств. Но это вполне решаемо, нужно только подождать немного. А Маруся была к этому готова.

Девушка решила перенести поступление в вуз на следующий год. Она не торопилась с окончательным выбором профессии. Теперь, когда приоритеты кардинально изменились, Маруся понимала, что ей нужно такое занятие, которое было бы полезным для семьи.

И потом, несмотря на юный возраст, Маруся много думала о вероятной беременности. Пусть девчонка и родилась в деревне, но прекрасно знала, что детей находят совсем не в капусте. К тому же Рустам никогда не пользовался презервативами. Да и сама Маруся не стремилась как-то исключить угрозу, не пила таблеток, даже на прием к врачу не поехала, хотя бабушка много раз звонила и предлагала организовать для нее встречу с отличным специалистом.

Но поскольку у Маруси никогда не было проблем и забот со здоровьем, то девушка не думала об этом, хотя и мама как-то затронула эту щекотливую тему. Словом, Маруся отмахивалась.

Отпуск заканчивался, нужно было возвращаться домой, их с Русом путешествие получилось просто прекрасным. Но Маруся вдруг загрустила.

Девушка заперлась в ванной. Возможно, впервые с тех пор, как они с Рустамом сблизились, Маруся отгородилась от мужчины запертой дверью. Закрылась и затихла.

Ощущения были по-женски весьма привычными. Но сейчас Маруся не хотела бы их чувствовать. Девушка глупо, наивно, совершенно по-идиотски считала, что уже в положении. Но выяснилось, что нет.

И это дико угнетало Марусю. Она даже расплакалась, пока Рустам разговаривал по телефону с родней.

У Маруси не получалось успокоиться. Хоть она и старалась заглушить рыдания звуком льющейся воды. Но все равно всхлипывала весьма громко.

Рустам услышал. Заколотил в дверь.

– Малыш! Открывай! Или снесу к херам эту долбаную дверь! – угрожал Нагашев.

Руса сковали страх и ярость. Почему плачет? Что стряслось? Ведь нормально все было! Какого, мать его, черта происходит?!

Угроза возымела эффект. Маруся провернула защелку, и Рус тут же распахнул дверь. Окинул напряженным взглядом комнату, саму девчонку с головы до ног. Но так и не понял ничего.

– Что? – потребовал Рус ответа. Понимал, что говорит грубо, но не мог заставить себя смягчить голос, потому что Марусе что-то угрожало, а источника опасности он отыскать не смог.

– Я такая неудачница, – всхлипнула Маруся и потянулась к мужу.

Рус тут же перехватил ее, прижал растрепанную голову к своей груди, судорожно выдохнул. Теперь бы ему каплю терпения, чтобы дождаться рассказа Маруськи. Но где ж его взять, если Руса так и разрывает изнутри от чувства бессилия!

– Знаешь, маленькая, брак со мной совсем не означает, что тебе не повезло в жизни. Я как бы не подарок, сознаю! Но ведь и хорошее было, и будет еще, – усмехнулся Рустам, собираясь превратить все в шутку.

– Я тебя очень люблю, – всхлипнула Маруся, крепко обнимая Рустама за пояс.

– Теперь я точно запутался, – улыбнулся Нагашев, подхватил девичий подбородок и подтянул вверх, заставив жену взглянуть на него. – С чего такой поток слез?

– Рус, скажи, ты хотел бы от меня ребенка? – произнесла Маруся, глядя Русу в глаза, пытливо и требовательно.

– Только от тебя бы и хотел, если честно, – осторожно ответил Нагашев. – У меня, знаешь ли, других женщин и не будет никогда.

Маруся вздохнула горестно. Хрупкие плечики поникли. Взгляд потускнел.

– Ну вот, говорю же, что я – неудачница, – пробормотала Маруся.

– Знаешь, малышка, я немного туповат. Так что лучше бы тебе не разговаривать ребусами. Я ведь все равно не догоню, – заметил Рустам.

– Врешь ты все, Нагашев! – вздохнула Маруся. – Ты у меня очень умный. Самый замечательный!

– Марусь, ближе к делу, – теряя терпение, проговорил Рустам.

– Ты хочешь ребенка. А я не могу забеременеть! – воскликнула девушка.

Рустам смотрел на чудо, напряженно застывшее в его руках. Хотел было рассмеяться от того, что напряжение схлынуло, ведь опасности нет. Но девчонка только расстроилась бы.

– Марусь, ну глупости же. Мы вместе недавно совсем. Все у нас еще будет, – улыбнулся Рус. – Тебе восемнадцать только. Да и я, знаешь ли, не старик пока. Времени у нас валом.

– Но мы же не предохранялись ни разу! – горько прошептала Маруся, она смутилась жутко, покраснела. А у Руса от этого милого румянца все мозги перемкнуло. Мысли утекли в одном единственном направлении.

– Марусь, да вот глупости же. Все будет. Обещаю! – твердо заявил Рустам.

Маруся попыталась отстраниться от Рустама. Надо же, чего удумал! Как они вообще смогут… Если у нее там вот-вот начнется грандиозный поток. Пусть не начался еще, но тянущая боль внизу живота четко сообщала о скором начале веселеньких дней.

– Или я слова не держал никогда, малыш? – требовательно нахмурился Рустам, преодолев мимолетное сопротивление, и подтянул Марусю выше, по своему телу, показывая, как он реагирует на нее, Маруську.

– Держал, – кивнула девушка, прикусив губу.

А шальные мысли завертелись вокруг весьма щекотливой темы. Ведь не страшно, если они прямо сейчас, ну…? Или как?

– Вот то-то же! – пробормотал Рус. А терпеть дольше не мог. Ну разве же устоять перед таким соблазном? Когда Маруська перед ним, смущенная, с румянцем на щеках, а руками поглаживает его по груди и плечам, пробираясь под расстегнутую рубашку. Возможно, девчонка и сама не осознавала, что ладошками уже гладила не ткань одежды, а горящую огнем кожу Руса. Но Нагашева все устраивало. Без вариантов.

В итоге Рустам не нашел в себе сил, чтобы вернуться в спальню. Подтолкнул жену к огромной ванне, врубил воду и принялся доказывать своей малышке, как сильно ее любит.

Маруся не очень сопротивлялась, наоборот постанывала от удовольствия, целовала в ответ пылко и жадно, даже кусалась. Словом, Рустаму удалось отвлечь ее от грустных мыслей. Потом, когда стихла страсть, Рус завернул Марусю в огромное полотенце и отнес в постель.

Дневной сон сморил девчонку, а Рустам устроился на кровати рядом. Лежал, перебирал влажные девичьи локоны и размышлял о том, что сказала Маруся.

Ведь и правда. Сколько раз они занимались любовью за все это время. А «залета» нет.

Рус взглянул на свою правую руку. Золотой ободок плотно обхватывал безымянный палец. У Нагашева под грудиной разливалось тепло всякий раз, когда он смотрел на это неброское украшение.

Сжал руку в кулак.

Появилась мысль, что совсем не в Маруське дело. Это он, Рустам, виноват в том, что беременность пока не наступила. Что это ему наказание такое. Ведь сколько зла он успел натворить за то время, пока шел к намеченной цели. Сколько бойцов уложил на больничную койку. Да и так, вне клетки, сколько жизней сгубил.

Маруся пошевелилась во сне, перевернулась, обняла Руса хрупкой рукой, прижалась носом к плечу и затихла.

– Прости меня, малышка, – выдохнул Рустам тихо, чтобы не разбудить задремавшую Марусю. На душе было погано. Видел же, как девчонка огорчилась. Выходит, и она хочет ребенка от него. Пусть еще и двадцати ей нет. А мысленно уже готова к материнству.

Нагашев вспомнил, как когда-то услышал от сестры слова о том, что возраст не важен. Что матерью можно стать и в восемнадцать, и в сорок. Главное – отношение и нужный человек рядом. А Маруся, кажется, вбила в головку, что ребенок им непременно нужен прямо сейчас.

Рус не возражал. Он и сам так считал. Просто еще не до конца поверил в то, что Маруся навсегда выбрала его. А так, с ребенком, уже не отвертится. Рус точно привяжет ее к себе намертво. Пусть и подло это со стороны Нагашева.

Но что-то не вышло, что-то пошло не так. И в этом он, Рустам, виноват. Не смог дать любимой того, чего она хочет. А ведь обещал выполнять любые ее желания и капризы.

Нагашев мысленно посчитал сроки. Хорошо. Ладно. Все что потребуется с его стороны – он сделает. Главное, чтобы Маруся улыбалась.