Глава 26

Накинув на плечи чёрное пальто, я выбежала на улицу, практически сразу поймав проезжавшее мимо такси. До начала концерта оставалось всего ничего, каких-то сорок минут, двадцать из которых я провела в прокуренном салоне, наполняя лёгкие приторным ароматом качающейся впереди ёлочки.

Аромат корицы и апельсинов стал для меня последним напоминанием о том, что праздники ещё не закончились. Такие странные, перепутанные дни, утопающие в падающем снеге и разноцветных гирляндах.

— Пятнадцать долларов, — повернулся ко мне водитель-индус, когда я ушла в себя, не обратив никакого внимания на остановившееся авто. — Мисс, с Вас пятнадцать долларов, — ещё раз повторил тот, пока я продолжала смотреть на роскошное здание сквозь запотевшее стекло, не зная, насколько верно моё решение.

Какое-то внутреннее чувство тревоги щекотало глубоко в грудной клетке, отсчитывая каждый удар сердца. Верно ли я сейчас поступаю? Верно ли идти на поводу у этого Дьявола, после того как он так нагло вторгся в мою семью? А что, если этот ничтожный клочок бумаги станет не просто билетом на концерт, а тем самым запретным плодом, после которого мне уже не суждено будет вернуться в Рай?

— Девушка! — довольно грубо окликнул меня водитель. — У меня нет времени на то, чтобы прохлаждаться тут с Вами! Так что или выходите, или называйте новый адрес.

— Больше спасибо, я выхожу, — протянула тому указанную сумму и наконец-то оставила удушливый салон.

Приятный ветер ударил в лицо, обжигая кожу крохотными снежинками. И на этот раз эта колючая прохлада каким-то волшебным образам наполнила меня необходимой энергией. До концерта оставалось всего пятнать минут, а значит, Уилен уже в любом случае к нему не успеет.

— Добрый вечер, мисс, — кивнул мне мужчина, спустившись к дороге, и сразу же подал руку. — Здесь очень скользко. Позвольте, я помогу вам дойти.

— Спасибо, — немного смутившись, не ожидая ничего подобного, я всё-таки подала руку, пытаясь вспомнить, входит ли что-то подобное в обязанности охраны.

— Приятного вечера, мисс, — открыл мой сопровождающий двери, позволяя пройти в пустой холл.

— Добрый, — постаралась улыбнуться, смотря на подбежавшую ко мне женщину, которая тут же отдала распоряжение снять с меня пальто. — Извините, я, наверное, опоздала?

— Ну что вы, — покачав головой, добродушная блондинка средних лет указала в нужную сторону, лично сопровождая меня по мраморной лестнице. — Всё только-только начинается. Прошу, — остановилась она около тёмно-коричневых дверей, которые снова открыл для меня мужчина в костюме. — Программка и угощения находятся на столике. Надеюсь, вам понравится наш концерт.

— Большое спасибо, — с некоторым замешательством поблагодарила женщину, проходя в просторную ложу.

Казалось, что я попала в фильм «Призрак Оперы». Настенные канделябры. Приглушенный свет. А красный бархат и позолоченная мебель создавали непередаваемое ощущение роскоши и старины.

Пройдя чуть дальше, я прикоснулась к небольшому деревянному столику, на котором стоял бокал шампанского и серебряный поднос с разнообразными канапе. Рассматривая изысканные закуски, я, кажется, впервые вспомнила о том, что совершенно ничего не ела.

Наверное, со стороны, это казалось ужасно, но я всё-таки взяла бамбуковую шпажку с черри и моцареллой, стараясь хоть немного утолить голод. И только после этого моё сердце ушло в пятки, совершенно отказываясь возвращаться на своё законное место.

Ведь стоило мне подойти к бортику, чтобы рассмотреть огромную люстру во всей её красе, как оказалось, что в этот момент я была единственным зрителем во всём концертном зале!

Совершенно все лоджии и зрительные места оказались пустыми! Как бы сильно я не выглядывала с балкончика, вокруг меня не было ни единого человека! Никого, кроме появившихся на сцене музыкантов, хора и пожилого дирижера.

Сглотнув откровенное изумление, я вернулась к одному из четырёх кресел, потянувшись за концертной программкой. Первые сорок минут исполнялась музыка Моцарта, Вагнера и Вивальди. А вторые — целиком и полностью принадлежали органной музыке Иоганна Себастьян Баха в исполнении Тьерри Эскеша.

Отложив программку и сделав глоток прохладного шампанского, я закрыла глаза, наслаждаясь Вольфганом Амадеем Моцартом и его Симфонией №40. Лёгкая музыка напоминала стремительный водяной поток. Скрипки тотчас будили во мне ощущения солнечной весны, и я практически видела, как тает снег, журчат тонкие потоки и расцветает вишня.

Сама не понимаю, почему именно вишня, но только она и ассоциировалась у меня с наступлением весны. Сочно-зелённые листики раскрывались резной пластинкой. Белые бутоны покрывали проснувшееся ото сна дерево, и черно-рыжие пчёлы гудели над ними, разнося пыльцу по всему миру.

Затем начался очень праздничный «Вальс цветов», слушая который, так и хотела подобрать подол и пуститься в танец, кружась по королевскому дворцу. А после него зазвучал рояль и скрипка в совместном исполнении Моцарта и Вагнера «Душа». Очень чуткая и нежная музыка, напоминающая лёгкий ветерок. Тёплая мелодия прикасалась к моему сердцу в мягком поцелуе, после которого уже нельзя было не поверить в лучшее. Светлое и чистое. В надежду и любовь, которой наполняется это мир, преодолевая любые преграды на своём пути…

Когда же третье выступление подошло к концу, я словно провалилась на дно океана от исполнения симфонии «Реквием по мечте». Звук виолончели и фортепьяно напоминал бьющиеся о скалы волны. Казалось, что я стою на самом краю скалы во время урагана. Всё вокруг серое и мокрое. Вдалеке сверкает молния, а подо мной шумит бушующее море. Капли дождя смешиваются с солёными брызгами, и ветер снова и снова бьёт меня ими по лицу. Всё моё тело трясет от какого-то удивительного ощущения силы и беспокойства.

Скрипки, голоса, фортепьяно, виолончель… Всё смешалось в едином ансамбле, и каждый отдельный звук этого огромного оркестра превратился в ветряной порыв. В грозу. В бурю и огненные молнии. Кажется, ещё немного — и ветер сорвет меня со скалы и унесёт далеко в море. Закрутит в своём вихре, как порочную грешницу, которая оказалась на втором круге Ада Данте. Ещё немного — и я закружусь в танце с Миносом, раз и навсегда позабыв о том, что мне нужно возвращаться в реальный мир.

Сердце практически выскакивает из груди и хочется кричать в разверзнувшийся ураган, словно какой-то умалишенной. Кричать. Смеяться и плакать. Потому что это было слишком сильно. Слишком глубоко. Слишком, чтобы удержать подступившие к глазам слёзы.

Удивительное сочетание тревоги и безмятежности. Меня словно бьёт густым ветряным потоком и в то же время колышет в колыбели, даря невиданный прежде покой… Наверное, поэтому я даже и не заметила, когда всё стихло на финальной ноте.

— Браво! — вытерла с лица выступившие слёзы и поднялась со своего места, чтобы поблагодарить музыкантов аплодисментами за такое невероятное исполнение.

Наверное, это было впервые в жизни, когда я не побоялась обратить на себя внимание в этом совершенно пустом зале. Впервые, когда чужое мнение перестало иметь для меня значение, и виной всему музыка, после которой уже никто на свете может остаться прежним!

Набрав полную грудь воздуха, всё ещё чувствуя аромат моря после грозы, я снова вернулась в удобное кресло и, уложив руки на узорный бортик балкончика, уткнулась в них щекой, слушая очень нежную и мягкую музыку Вагнера «Песня Слёз», «Счастье» и Симфония №6 «Пение Ангелов».

На этот раз музыка снова стала спокойной и упоительно сладкой. Напоминая бокал приятного вина или чашку цветочного чая, которым наслаждаешься, закутавшись в тёплый плед перед горящим камином.

Не знаю, есть ли в этом мире что-то более потрясающее, чем музыка. Но в этот момент я уже не могла представить для себя ничего прекрасней, чем дошедшие до нас симфонии по-настоящему великих творцов.

Выйдя в уборную после завершения первого акта, я слегка освежилась, чувствуя, что этот вечер на самом деле начинает приносить мне удовольствие. Красивая музыка, хорошее шампанское, вкусные закуски. Ещё немного — и я искренне буду благодарить Уилена за такой подарок.

— Надеюсь, вам понравилось выступление? — уже ждала меня возле двери женщина, слегка напугав своим неожиданным появлением.

— Безумно! — призналась, всё ещё находясь под впечатлением от услышанного. — Это был самый потрясающий концерт в моей жизни!

— Мы очень этому рады, — улыбнулась та, следуя за мной прогулочным шагом. Кажется, сопровождение стало каким-то странным пунктиком в обязанностях этих людей, потому что я практически всё время ходила по филармонии в компании её сотрудников. — Должна признаться, что мы все очень занервничали, когда никто не появился.

— Кстати, насчёт этого, — слегка нахмурившись, я прикусила губу, так и не решаясь задать вопрос, который уже давно крутился у меня на языке — А почему никого нет? Если я не ошибаюсь, то билеты были распроданы ещё месяц назад.

— Простите? — переспросила женщина, совершенно меня не понимая. — Все билеты были куплены только одним человеком. Мистер Хэммел выкупил их в первый же час после появления.

— В смысле? А разве так можно? — отвисла моя челюсть.

— Конечно. Тем более что мистер Хэммел всегда жертвует нам щедрые средства на поддержание филармонии.

— Но ведь это так дорого! Зачем тратить около двадцати тысяч долларов только для того, чтобы послушать музыку в полном одиночестве?! — примерно подсчитала, если самый лучший билет стоил 400 долларов, то учитывая общее количество мест, Уилен уж точно потратил ничуть не меньше озвученной суммы.

— Не знаю, — пожала плечами блондинка. — Но если ему этого захотелось, то кто мы такие, чтобы запрещать?

— Это точно.

— И часто он выкидывает что-то подобное?

— Только когда к нам приезжают зарубежные органисты. Мистер Хэммел испытывает слабость перед качественной игройна органе. В прошлый раз это был Кэвин Бойер, а перед ним Павел Когоут.

— Понятно… — задумчиво прошептала на выдохе, добавляя к качествам Уилена не только безупречное чувство вкуса, но и явное безумие.

Потратить столько денег на то, чтобы послушать живой орган, а потом оставить музыкантов без слушателей только для того, чтобы провести время с моим парнем… Как не посмотри, подобное казалось апофеозом маразма!

Какие-то глупые игры, при которых тебе приходится потерять куда больше, чем ты способен выиграть. Казалось, что, прежде чем сыграть с очередной красивой куклой, ему нужно провести ночь за партией в покер, раз за разом увеличивая свои ставки и смешивая алкоголь с блефом.

— Очень надеюсь, что выступление Тьерри Эскеша принесёт вам ничуть не меньше удовольствия, чем нью-йоркский симфонический оркестр, — улыбнулась мне женщина, остановившись около двери, ведущей в ложу, словно вампир не способен войти в помещение, пока его не пригласят.

— Даже не сомневаюсь.

Пока меня не было, работники филармонии обновили шампанское, на этот раз оставив на столике бутылку в ведёрке со льдом, и принесли новые закуски. На этот раз из фруктов и ягод.

Пройдя к своему креслу и взяв слегка запотевший бокал, я приготовилась к очередной дозе непередаваемых впечатлений. Мне ещё никогда не доводилось слушать, как звучит орган. И тот факт, что этот инструмент был самым любимым для Уилена, заставлял ждать, когда всё это количество труб, клавиш и педалей подаст свой голос, позволяя понять, что именно оно из себя представляет. Давя на языке клубнику и манго и наблюдая за вышедшим на сцену мужчиной, я далеко не сразу обратила внимание на раздавшийся за спиной звук колышущихся портьер. Сделав ещё один глоток шампанского, неспешно поворачиваясь к дверям, я поняла, что в стоящее чуть позади от меня кресло опускается чья-то тёмная фигура.