Глава 27

Безмятежный взгляд встретился с парой желтых глаз, и по моим венам тут же начал растекаться жидкий азот, превращая тело в ледяную скульптуру. Кажется, я собиралась что-то сказать, но Уилен поднёс к своим губам палец, приказывая замолчать, и этот простой жест словно украл у меня голос, вырывая его вместе с волей и возможностью сделать хоть что-то по своему желанию. Я видела, как гаснет свет, покрывая мраком сидящего позади меня мужчину, и совершенно не могла вырваться из плена его демонических глаз.

Происходящее казалось каким-то ненастоящим. Переходящим за границы возможного. Словно в этот момент наступило лунное затмение и реки начали выходить из берегов моей души, снося на своём пути всё, что может помешать Уилену поступить со мной по его усмотрению.

Пытаясь взять себя в руки, я нервно сглотнула и снова повернулась к сцене, стараясь выкинуть из головы разрозненные мысли. Выкинуть ощущения, которые въедались в меня, словно сидящий позади мужчина не позволяет мне от них избавиться, вкладывая их в меня с каждым ударом сердца. Между мной и Уиленом было около полутора метров, а я всё равно чувствовала его практически возле себя. Чувствовала, как он дышит. Чувствовала тепло его тела и аромат духов. Чувствовала каждое его движение. Чувствовала так отчётливо и ясно, как если бы находилась внутри него самого, и это пугало до какого-то первобытного инстинкта самосохранения.

На сцену вышел мужчина в костюме, и я тут же вцепилась в него жадным взглядом, ловя тот момент, когда он наконец-то сядет за музыкальный инструмент и позволит мне утонуть в музыке. Но стоило ему коснуться клавиш, как меня тут же пронзило электрическим разрядом. Не понимая, что творю, я поднялась на ноги и подошла к бортику. Пальцы впились в резное дерево, изучая каждый его узор, и я была готова стоять так целую вечность, путаясь в паутине нот и мелодий.

— Потрясающе, не так ли? — голос Уилена прозвучал так близко, что кожа покрылась мурашками. — Когда я впервые услышал орган, то решил, что это самый прекрасный инструмент на свете, — кончики его пальцев коснулись меня чуть выше локтя, проводя неспешную дорожку вверх по плечу. — Самый удивительный из всех… — горячий шепот скользнул по моей шее, а следом за ним и губы, от которых тело свело судорогой.

Очень хотелось развернуться и оттолкнуть его от себя. Сделать хоть что-нибудь, чтобы освободиться от этих испытывающих прикосновений! Но я не могла. Просто не могла и всё! Словно оцепеневшая, я просто стояла, не в силах хоть как-то пошевелиться.

Казалось, что вместе с музыкой в меня начинает пронимать голос этого мужчины. Его яд и та безгранична власть, которую он обрёл надо мной в этот короткий момент.

Из десятков серебряных труб вырывалась не просто музыка. Не просто симфония. А энергия в чистом виде. Мощь и сила. Какой-то дикий поток, которому невозможно сопротивляться! Душа самого Уилена Хэммела закрутила меня в стремительном водовороте, из которого совершенно невозможно вырваться!

— Что ты чувствуешь, Энни? — хрипловато поинтересовался Хэммел, начиная играть языком с моей мочкой, и я закатила глаза, не в состоянии распахнуть потяжелевшие веки. — Чувствуешь, как с каждым следующей клавишей всё вокруг перестаёт иметь значение?

Его руки опустились мне на живот, и я инстинктивно втянула его, пытаясь их сбросить, но вместо этого ещё сильней прижалась ягодицами к его паху. Всего секунду назад меня трясло от холода, а сейчас я оказалась в тисках Уилена, питаясь теплом его тела, как какой-то паразит.

«Какой же Уилен высокий, если даже на каблуках я достаю макушкой всего лишь до его носа», — зудит в голове, пока я стараюсь удержаться на подкашивающихся ногах, откидываясь на его грудь.

Дыхание стало рваным и утробным, из-за чего мне пришлось хватать воздух ртом, чтобы окончательно не потерять сознание от страха и того необычного ощущения нашей близости, которое впервые взбудоражило меня, выводя на совершенно новый уровень.

Наверное, я совсем потеряла голову, продолжая качаться на волнах зарождающеговозбуждения, потому что даже и не подумала хоть как-то противиться, когда Уилен расстегнул боковую молнию, запустив руку под тонкую ткань. И практически застонала, когда он поднялся выше, очерчивая контур набухшего соска, а затем пропустил его между пальцами. Когда сжал мою грудь и одновременно прикусил мочку, начиная её посасывать. Когда его пах налился кровью и начал тереться об мою задницу.

Не знаю, можно ли настолько сильно опьянеть от двух бокалов шампанского, но моё сознание буквально плавало внутри опустошенного разума, поддаваясь течению возбуждённого тела. Влажное тепло растеклось между напряженными бёдрами, смешиваясь с сухой болью, принуждая меня заёрзать, еще сильнее подогревая азарт Уилена.

— Раздвинь ноги, золотце, — сухо приказал мужчина, скользя рукой глубоко вниз. — И я дам тебе то, чего ты хочешь.

— Нет… — прошептала осипшим голосом, мотая головой, и тут же вздрогнула под волной мурашек, когда его пальцы опустились на кружевное бельё и надавили через него на пульсирующий клитор.

Инстинктивно выгнувшись дугой, закидывая голову на его плечо, я издала непонятный то ли крик о помощи, то ли стон удовольствия. И тут же почувствовала, как он схватил меня за волосы, не позволяя отвернуться.

Его язык раздвигает мне губы и проталкивается внутрь, лишая остатков кислорода. Жалит меня в каждом прикосновении, и я, как податливый пластилин, отзываюсь на каждое его движение. Его поцелуи такие глубокие и тягучие, что сердце начинает замирать, пропуская удары.

Тело обмякло, и я уже не могу противиться приказу Хэммела. Раздвигаю ноги и ловлю каждый оттенок ощущений, с которыми его пальцы проскальзывают под резинку. А они словно специально повторяют движения настойчивого языка, вынуждая поверить, что это именно он ласкает меня внизу.

Всё моё тело стянуто в тугой жгут. Каждая мышца напряжена до предела, а влажные узоры превращаются в какое-то наваждение. Его пальцы очерчивают каждый изгиб чувствительной кожи. Входят в меня до упора, а затем возвращаются обратно к клитору, поглаживая его шершавыми подушечками.

— Попроси меня, — шепчет мне в губы Хэммел, оставляя на них вкус горького шоколада и кофейного ликера, и с тихим скрипом выпускает из стиснутого кулака мои волосы. Запускает руку в широкое декольте и прокручивает набухшие соски, не позволяя вспомнить ни одной буквы. — Попроси, чтобы я помог тебе кончить.

— Пожалуйста… — двигаются натёртые до боли губы, и я сжимаю рёзной бортик, впиваясь в лакированную древесину до онемения кончиков пальцев.

Напряжённые бёдра начинают выбивать нужный ритм, и я насаживаюсь на его пальцы, скользя ягодицами вверх-вниз по окаменевшей ширинке. Из моего горла вырываются глухие стоны, смешиваясь с поглощающими всё вокруг звуками органа. И это единственное, что позволяет мне по-настоящему насладиться процессом.

Колени подгибаются. Голова начинает кружиться в удушливой лихорадке, и я практически задыхаюсь, хватая ртом раскаленный воздух в те редкие моменты, когда Уилен перестаёт терзать меня своими собственническими поцелуями.

Его пальцы начинают ускорять ход, рука опускается от груди на напряженный живот, и он прижимает меня к себе, крепко стискивая зубы. Дыхание Уилена становится глубоким и влажным. Пара крепких толчков. Пара движений моих напряженных ягодиц, и тело сотрясает неистовым разрядом удовольствия, разрывая тугой комок внизу разноцветным салютом.

Кажется, меня только что сумели расщепить на атомы и молекулы, вырвав из тела остатки здравомыслия. Потому что этот неправильный и безумно пошлый секс стал самым лучшим и самым ярким за всю мою жизнь.

— Хорошая девочка, — мягко проговорил Хэммел, прижимаясь губами к моей шее, пока я продолжаю попытки прийти в себя, и наконец-то убрал руки. — Вот видишь, стоит меня послушаться — и всё сразу же приобретает другой оттенок. Верно?

И стоит Уилену отойти, как меня сразу же начинает трясти от стыда и холода. Я не могла повернуться в его сторону, но вполне отчётливо слышала, как он достал из кармана платок, чтобы избавиться от спермы.

— Всего доброго, Энни, скоро мы снова с тобой встретимся, — жестко звучит его голос, выделяясь на фоне приглушенной музыки, и я прикусываю губу, чтобы не потерять остатки самообладания

«Агония» — вот самое подходящее слово, которым я могла описать своё состояние в этот момент.

Агония моей души.

Агония всех моих ощущений.

Агония, в которой корчится вся моя прошлая жизнь.