Глава 38 "Шипы и Розы"

— Спальня дальше по коридору, — скомандовал Уилен, наблюдая за тем, как трое мужчин заносят в мою новую квартиру больше сорока десятков бумажных пакетов всех известных брендов, чередуя их с коробками из-под обуви и сумочек. — Теперь ты будешь жить тут, Анна, — вальяжно прошел он вглубь светлой комнаты, пока я кралась вдоль стены, осматривая свои новые владения.

Пентхаус в одном из лучших домов Манхэттена напоминал выставочную студию. Выполненный в серо-зелёных тонах, с высокими потолками, тянущимися к ним колоннами и таким огромным пространством, что я впервые начала подозревать у себя агорофобию* (боязнь открытого пространства).

И пусть за окном уже давным-давно потемнело, что не говори, но шесть вечера в зимнее время всегда напоминало мне разгар ночи, а я практически слепла от ядовитой белизны гостиной комнаты.

— Интересно, и кто здесь жил до меня? — опустила сумочку на небольшой диванчик, следом за которым последовало тёмно-синее пальто, и подошла к электрокамину.

— Как только эта квартира пустеет, я забываю имена её прежней владелицы, — бесчувственно проговорил Хэммел, настолько чётко определяя свои приоритеты, что мои губы тут же выгнулись в ироничной улыбке. И пусть я ещё не пробыла в компании этого мужчины, даже суток, но уже начала чувствовала, как быстро моё тело поддаётся всему его цинизму. Обрастая им словно бронёй, без которого, я бы, наверняка спилась точно так же, как и бедняга Ким. — Но если тебе всё это настолько интересно, — добавил Уилен, подходя к бару, — то можешь поинтересоваться их именами у прислуги.

— Единственное, что меня теперь интересует, понять что именно я должна сделать для того, чтобы их список не пополнило уже моё имя, — безразлично провела взглядом по искусственным языкам пламени, прикасаясь к резному порталу (коробка имитирующая настоящий камин)

Что ж, как не посмотри, но предыдущие три недели не прошли впустую. Дэван, Кэтрин, Марта, Аманда и дядя Френк — как следует, подготовили меня к тому, что от судьбы невозможно уйти. Как бы сильно мне этого и не хотелось.

— Это всё, мистер Хэммел, — отчитался перед ним один из мужчин, лицо которого показалось мне на удивление знакомым, вот только, как бы я ни пыталась, а капризная память напрочь отказывалась открывать мне личность этого человека.

— Хорошо Курт, — сделал Уилен глоток неразбавленного виски, подходя к нему с очередным заданием, слушать которое у меня не было ни малейшего желания.

Выбивая тонкой шпилькой приятные звуки по деревянному паркету, я неспешно пошагала в спальню.

— Добрый вечер, мисс, — испуганно дёрнулась горничная, практически отпрыгивая от дверей гардероба. — Простите за задержку, но у вас слишком много вещей, чтобы я смогла управиться в указанный срок.

На вид девушке было не больше тридцати. И пусть она и была гораздо выше меня, если конечно не брать во внимание десяти сантиметровую шпильку, но обладала вполне кукольной внешностью, напоминая мне тонкую фарфоровую статуэтку. В отличие от Альмы, её форма была гораздо длиннее и напоминала наряд монахини. Из-за чего даже моё синее платье с белым воротником и манжетами казалось чем-то по-настоящему не приличным.

— Ничего страшного. Меня зовут Анна, а тебя?

— Сара, мисс, — спохватилась девушка, напоминая мне запуганного зверька. — Прошу прощение, что не представилась сразу.

— Ничего страшного, главное предупредите, когда закончите тут со всем, — развернулась на носках, продолжая изучать каждую комнату, словно только что купленная кошка.

— Нравится? — поинтересовался Уилен, после того как я совершила свой неспешный круг почёта, возвращаясь на исходную точку.

Удивительно, что он вообще спросил у меня нечто подобное. Тем более что скажи я ему обратное, и была более чем уверена, что Уилен отреагировал бы точно так же как и сейчас: холодно и безразлично.

— Здесь очень мило, — пожала плечами, подходя к весящим на стене рамкам с засушенными бабочками.

Пять. Шесть. Семь… Двадцать две… — подсчитала, пробегая бесчувственным взглядом по его безупречной коллекции.

И это были самые изящные сувениры, которые я только могла увидеть. Каждая из них олицетворяла чью-то жизнь. Мечты. Надежды. Неосуществившиеся ожидания.

И точно так же, как и сам мужчина, они слишком ясно давали понять о том, кто же такой Уилен Хэммел на самом деле.

Холодный и бездушный эстет с идеальным вкусом. Ценитель всего исключительного и прекрасного. Перфекционист, жаждущий создать идеальную форму всего, что к нему прикасается. Всё равно: будь это карьера, женщины или репутация.

— Если пробудишь тут дольше положенного, то я позволю тебе внести собственные изменения в обстановку.

— Спасибо, — даже не повернулась в его сторону, продолжая свою бессмысленную экскурсию вдоль разноцветных бабочек, ничуть не сомневаясь что все они — своеобразный прототип его живых трофеев.

Чем дольше я здесь находилась, тем сильнее становилась внутренняя пустота, что теперь уже напоминала зияющую во мне чёрную дыру, безжалостно проглатывая каждую возникшую эмоцию.

Удивление. Восторг. Страх. Тревогу.

Она засасывала в себя всё без исключения, не позволяя мне потерять самообладания и превратиться в перепуганную девочку, лишая Уилена удовольствия насладиться своим долгожданным трофеем.

— Ты боишься меня, верно? — я не ожидала подобного вопроса и, что ещё хуже, того, что он возникнет прямо у меня за спиной, так сильно и резко вдавливая в стену, что я тут же лишилась остатков кислорода.

— Нет… — прохрипела, пытаясь оттолкнуться, хотя в этот момент подобное оказалось просто физически невозможным.

Уилен настолько сильно прижался к моей спине, что я ощущала каждый изгиб его напряженной груди даже через целую толщу нашей одежды.

— Скажи мне правду девочка, — зарылся он носом в мои волосы, втягивая запах с такой звериной ненасытностью, словно афродизиак, от которого в меня мгновенно упёрся его возбуждённый член. — Ты ведь никогда не врала мне прежде и сейчас не должна.

Голова закружилась от противоречивых мыслей, а нервное дыхание практически лишило возможности говорить, все больше сдавая позиции холодного безразличия под тем животным натиском, который практически распял меня на этой стенке, превращая с ослабленную и податливую дичь.

— Ненавижу тебя… — обессилено простонала, когда сжав меня за бёдра, подтягивая к себе, он медленно и грубо поддался вперёд, скользя твёрдым пахом вверх-вниз по напряженным ягодицам.

— И это воистину замечательное начало, — усмехается Уилен, щекоча голосом доведённые до предела нервы. — Будешь первой в своём роде, — ещё раз толкается в меня, а затем тянется к волосам, накручивая их на кулак, освобождая себе доступ к длинной молнии вдоль всего позвоночника.

Застёжка поёт под его пальцами. Постанывает в такт моего внутреннего голоса, переплетая в себе крепкую дозу боли и возбуждения. А бледно-зелёная стена нагревается от моего влажного дыхания, когда Уилен стягивает с плеч платье, а затем фиксирует рукава так, чтобы я не смогла пошевелиться и быстро разворачивает меня к себе, усаживая на широкий подоконник.

— И последней… — шиплю, сжимая кулаки, пока моя грудь под тонким гипюром, практически подпрыгивает от напряжения и желания вонзить в него свои ногти, расцарапав каждый сантиметр его тела.

— Ещё немного, Золотце, — щурится Хэммел, скидывая пиджак, — и я трахну тебя прямо здесь — на этом грёбанном подоконнике. На виду у всего города.

Такое ощущение, что он чёртов заклинатель змей, усмиряющий взбешенную кобру, игрой на флейте. Потому что это, какое наваждение просто смотреть на то, как Уилен раздевается, и не иметь никакой возможности пошевелиться.

И я ловлю взглядом каждое его движение, пока он развязывает узел тонкого чёрного галстука. Как белые пуговицы пляшут в его пальцах словно выдрессированные. И как неспешно спадает с его отточенного, жилистого тела белоснежная рубашка обнажая загоревшую кожу.

— Раздвинь ноги, и я раз и навсегда заставляя тебя замолкнуть, — приказывает он с какой-то дьявольской, жесткой улыбкой и я тут же сглатываю, упираясь кулаками в глянцевый подоконник. — Живо, — повторяет, смиряя меня тяжелым взглядом, и внутренние мышцы ноют от боли, когда я использую всю свою волю, чтобы выполнить его приказ.