Глава 83

Семь месяцев спустя…

Как и пообещал, Уилен сдержал каждое своё слово. Сначала состоялся развод, за который он заплатил Кэтрин тридцать миллионов отступных и так же пожертвовал половиной связей, приобретённых через её отца. А затем расписался со мной, потребовав подписать железобетонный брачный контракт, основным условием которого стала полная невозможность развода.

Вернее, конечно, я имела право уйти от Уилена, когда мне этого только заблагорассудится, но не имела никаких прав ни на копейку его состояния и, что самое главное — на своего собственного ребёнка.

Уилен сразу обозначил, что ему нужна полноценная семья. Всё равно если между нами не будет любви и доверия, как между мужчиной и женщиной, но обязательно должно быть взаимное уважение как между матерью и отцом, чтобы наш сын рос в полноценной семье без взаимных упрёков и скандалов.

И, как ни странно, выполнял он все свои условия с завидным энтузиазмом. За эти семь месяцев, мы ни разу не поругались, никогда не спорили и даже и близко не подходили к тому, чтобы наши отношения оказались натянуты чуть дольше положенного.

Он никогда не упрекал меня в разводе, даже когда первые три месяца таблоиды так и гудели о разрыве между Уиленном Хэммелом и Кэтрин Браун. Никогда не показывал, что ненавидит меня за потерянные миллионы, а куда наоборот делал всё, чтобы ни одна плохая новость, статья или взгляд кого-нибудь из его партнёров не испортили мне настроение.

Как не посмотри, но эта беременность превратила меня в самую настоящую королеву. В безумно дорогую и ценную фарфоровую вазу из древнего Китая. С меня не просто сдували пылинки, а практически носили на руках. Любой мой каприз и любая прихоть выполнялась по щелчку пальца.

Папайя в три часа ночи.

Стейк на открытом огне, пока мы проводим вечер на помпезной презентации.

А пару раз, Уилен даже сам ходил для меня за хот-догом и картофелем фри, потому что разбушевавшиеся гормоны напрочь отказывались дождаться кого-нибудь из его телохранителей.

И пусть внутри я прекрасно понимала каждый из его мотивов, а мне всё равно было безумно приятно ощущать эту бесконечную заботу обо мне и нашем малыше.

Да, наши отношения нельзя было назвать идеальными, но они никогда таковыми и не были.

Да, я не подпускала его к своему животу и позволяла прикасаться к себе сугубо на общественных мероприятиях.

Да, мы не спали с ним в одной кровати, и я не имела ни малейшего понятия о том ходит ли он на сторону, хотя и понимала, что куда скорее «Да», чем «Нет».

Но делала это куда скорее, чтобы защититься, нежели заставить Хэммела страдать. Ведь не знай, я сама, какой колоссальный урон ему нанесла, была бы просто уверена, что Уилен, по-настоящему в меня влюблён!

И только одно не позволяло откинуть прочь все свои предрассудки и судить об отношении этого мужчины, не по холодным словам, каменному лицу и ледяному взгляду, а по поступкам — то, что я до сих пор не знала причину, по которой он вышвырнул меня из своей жизни!

— Как прошел визит в клинику? — совершенно не заинтересованно поинтересовался Хэммел, не отводя взгляда с овощного рагу.

— Всё хорошо, — постаралась улыбнуться, чувствуя себя на иголках. — Доктор Бенсон, говорит, что роды не начнутся раньше пятого мая. Так что у нас в запасе ещё две недели чтобы определиться с именем.

— Кажется, я уже сказал, какие имена мне нравится, — предостерегающе прочистил горло, всё-таки этот вопрос уже давно был для нас как кость в горле, не позволяя сойтись на том, которое понравилось бы нам двоим. — Себастьян или Амадей. Выбирай одно из двух.

— А тебе не кажется что они не слишком подходящие для нашего времени? Например, нам с Альмой куда больше нравятся Майкл и Николас.

— Майкл — в честь твоего отца? — поднял Уилен насмешливый взгляд, одним махом выбивая из моих рук абсолютно все карты. — Кажется, мы сразу договорились, чтобы имя не перекликалось с членами семьи.

— Ну и пусть перекликается, главное чтобы наш ребёнок был из этой эпохи, — недовольно пробурчав, чувствуя, с какой силой бушуют гор моны, мне пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы снова не расплакаться.

— Ну вот, ты снова расстроил нашу девочку! — начала отчитывать его Альма, отложив столовые приборы. Теперь, когда я стала женой Уилена, ему не было нужды прятать маму от посторонних глаз и от Кэтрин. И то, что мы смогли найти общий язык, стало для меня настоящим подарком! — Знаешь ведь, какими впечатлительными могут быть беременные. Тем более перед самыми родами!

— Ничего страшного Альма, Уилен не виноват, что я готова плакать от вида помятой булки.

— Но виноват, что даже и не пытается найти общее решение в выборе имени для ребёночка, — недовольно показала головой женщина, с осуждением смотря на абсолютно безразличного Хэммела, который и дальше поглощал своё любимое рагу, не обращая никакого внимания на её тираду. Вот оно — истинное воплощение человеческого безразличия во всей красе! Кажется, весь мир будет сгорать в синем пламени, а он точно так же продолжит ужин, делая вид, что ничего не происходит. — Между прочим, мог бы, и уступить, матери своего будущего сына. Это ведь она его вынашивает. Она два триместра страдала от токсикоза, а теперь не может нормально спать, потому что маленький Майкл-Себастиан-Амадей-Николас вытанцовывает у неё внутри в самый неподходящий момент.

— Если вы считаете что сможете взять меня нахрапом. То ваш женский батальон останется ни чем, — тяжело вздохнув, Уилен неспешно потянул салфетку, вытирая губы. — Спасибо за ужин. Было очень вкусно. А теперь простите меня, я должен немного поработать.

Я наблюдала за ним, прекрасно заучив этот неизменный ритуал ухода.

Сначала он всегда подходил к Альме. Целовал в лоб и не отходил до тех пор, пока она не похлопывала или поглаживала его по руке. А затем поворачивался и шел ко мне, изображая примерную семью, которой мы были только в присутствии посторонних.

— Спасибо за замечательный ужин, Энни, — сделал Уилен пасс в мою сторону, словно колеблясь, принимая какое-то решение, и я инстинктивно запрокинула голову, принимая от него наш формальный поцелуй.

После его слов о том, что между нами уже никогда и ничего уже не будет как прежде, он всегда целовал меня без каких либо эмоций. Просто прикасался своими губами к моим губам на какую-то мимолётную секунду, а затем шел дальше.

— Не за что, — поджала губы, проводя по ним кончиком языка, сама не понимая, зачем я это делаю.

— Не переживай, милая, все мужчины такие упёртые, но скоро он остынет — слова Альмы заставляют меня опомниться и отвести глаза от давным-давно опустевшего прохода. Моё счастье, что она до сих пор не догадалась о существовании дополнительной палитры наших отношений и для неё мы всегда были, есть и будем не более чем счастливые молодожены, спорящие из-за имени для малыша. — Если бы ты только знала, как долго он мечтал о ребёнке. И теперь, когда его мечта практически сбылась, хочет насладиться всеми её аспектами. И твоей беременностью, и выбором имени, и обустройством спальни и родами.

От упоминания про роды, меня будто ледяной водой окатили! Целых семь месяцев я старалась обходить эту тему всеми возможными способами! И не только потому, что боялась боли осложнений или кесарево. Вишенкой на торте всех моих страхов стало непоколебимое желание Уилена присутствовать при рождении своего сына!

И если я была готова отступить в пользу имени, то здесь моё сердце практически уходило в пятки! Мне не хотелось, чтобы Он видел меня лежащей на родильном столе. Не хотелось, чтобы слышал, как я кричу и плачу!

Не хотелось, чтобы в самый сложный момент моей жизни я превратилась для него в обезображенное чудовище, рядом с которым у него больше не возникает никакого желания физической близости!

Но Хэммел был слишком непоколебим в своём решении, практически постоянно напоминая мне об условиях нашего с ним брака.

— Голова почему-то разболелась, пойду, прилягу, пока малыш снова не решил приступить к акробатическим трюкам, — вяло улыбнулась заботливой женщине, поднимаясь на слегка отёкшие ноги.

Последние недели выдались для меня самыми сложными в плане беременности. Поясница ломит, аппетит то и дело скажет от блюд высокой кухни и до кофе приправленным острым кетчупом. Но, что самое ужасное, что моя кроха оказалась самым настоящим совенком. И теперь, практически каждую ночь с двух и до семи я проводила за монитором ноутбука, пока тот наконец-то не успокаивался и не позволял снова лечь спать…

Тяжесть в голове отправляет меня в глубокий нокаут, и я даже сама не понимаю, что происходит, когда мой непоседа заставляет меня проснуться, крепким толчком своей крохотной ножки.

Первые несколько секунд, всё моё внимание концентрируется сугубо на ощущениях в животе. И только потом начинаю понимать, что я здесь не одна.

Спину обдаёт жаром, а волосы пропитываются тяжелым мужским дыханием, щекоча кожу, пока массивная рука, продолжает аккуратно поглаживать мой живот. И я настолько быстро покрываюсь мурашками, что мне с трудом удаётся скрыть внутреннюю дрожь, которую он бы наверняка заметил, не будь так сильно увлечён движением нашего крошечного совёнка.

Уилен всегда приходил ко мне по ночам, думая, что я сплю и совершенно ничего не чувствую. Просто лежал, прижимаясь широкой грудью, и ловил отдельные движения своего сына, словно общаясь с ним каким-то непонятным мне образом.

И эти короткие и безумно редкие моменты нашего настоящего семейного единения стоят дороже всех денег мира.

Мне очень хочется накрыть его руку своей ладонью. Хочется наполнить грудь воздухом, который без остатка пропитался этим мужчиной, заполняя его ароматом каждый уголок моей спальни, и просто наслаждаться.

Мы одни в этой ядовитой темноте. Скрытые от всего мира под покровом ночи. Словно две заблудшие души наткнулись друг на друга в потёмках и уже ни за что на свете не хотим расставаться.

И я хочу вдыхать эту весеннюю ночь. Хочу пить её, пока не потеряю сознания от счастья ! Хочу запомнить каждую секунду, пока Уилен прижимается ко мне, наслаждаясь общением со своим сыном.

Ни он, ни я никогда не говорили о том, какими будут наши отношения в будущем, но именно эти и только эти крохотные кусочки счастья, заставляли меня верить, что у нас всё ещё есть время залечить причинённые раны.

К глазам подкатывают слезы, и я с такой силой прикусываю внутреннюю сторону щеки, что по языку тот час растекается вкус крови. Я могу обманывать Уилена, могу обманывать себя, могу обманывать весь мир, но сердце невозможно обмануть.

Мне страшно потерять его снова. Мне страшно его любить и страшно ненавидеть. Страшно признаться самой себе, что я хочу отмотать плёнку назад и позволить нам быть по-настоящему счастливыми.

И каждый раз, когда мой крохотный совёнок начинает бить своего отца прямо в ладонь, моё сердце пропускает отдельные удары, заставляя дрожать от нахлынувшего чувства любви и нежности.

Не знаю, возможно, я должна подать голос. Должна сказать ему хоть что-нибудь ободряющее. Хоть что-то, чтобы позволило мне понять хочет ли он быть со мной не только лишь из-за ребёнка.

Но услышать он него: «Нет, Анна, я с тобой только из-за него» — всё равно, что напиться серной кислоты! Всё равно, что до конца дней чувствовать, как эта мерзкая дрянь разведает твоё тело до огромный кровавых язв…

И снова нужные слова прилипают к пересохшему нёбу, запечатывая мои губы настолько сильным страхом потерять даже эти ничтожные крохи нашей с ним семейной идиллии, что я продолжаю молчать, ловя спиной убаюкивающие удары его непоколебимого сердца.

И как же сильно, всё-таки, хочется верить, что мы на самом деле любим друг друга, и эта липкая паутина окутывающих нас страхов однажды превратится в пыль, позволяя нам быть вместе несмотря ни на что.