Глава 84

С наступлением утра от присутствия Уилена, в моей спальне остаётся только лёгкий аромат ладана и приятное послевкусие тёплых прикосновений. И этого вполне достаточно, чтобы на несколько следующих дней я могла пережить то холодное безразличие, с которым мы будем вести все наши беседы и проводить совместные вечера

— Доброе утро милая, — улыбнулась мне Альма, как всегда встречая в гостиной со стаканом свежевыжатого апельсинового фреша. — Ну как там наш безымянный хулиган, позволил тебе выспаться?

— Практически, — прикрыла губы не сумев сдержать сонную зевоту, и с каким-то животным остервенение осушила половину стакана, подавляя утренний приступ тошноты. — Малыш «бодался» с трёх и до шести, так что я одним махом проглотила весь сезон «Гравити Фолз»

— Кажется, малютка уже сейчас начинает помыкать тобой по своему усмотрению, — погладила меня по плечам Альма, разгоняя кровь по затёкшему телу.

— Моя малютка вся в отца. Манипулятор, каких поискать, — фыркаю, будто недовольная кошка, хотя от этих мыслей уголки губ сами собой поднимаются вверх, заставляя меня улыбнуться.

— Кстати об Уилене. Ему позвонили сегодня утром по какому-то рабочему вопросу, так что ночью он вылетает в Каспер, где пробудет около недели.

— Сколько? — практически подавилась сладким фрешем, не веря собственным ушам. — Неделю? Уилен оставит меня на целую неделю прямо накануне родов?!

— Это работа, Энни. Ты должна понимать, что сейчас у Уилена нет других вариантов. Он должен работать даже с тем, тогда и там, где его этого не хочется. Пойми, милая, — снова погладила меня Альма, — Уилен уже не в том положении, чтобы выставлять собственные условия. Как бы сильно ему не хотелось остаться здесь, с тобой, а он всё равно должен улетать.

Я знала, что Альма права, понимала это лучше любого другого человека, и всё равно мне не хотелось отпускать Хэммела, на целую неделю.

— Вы уже собрали ему чемодан? — спрашиваю украдкой, стараясь не поднимать на неё глаз.

— Ещё нет. Собиралась сделать это только после обеда.

— Не нужно, я сама соберу его вещи, как только позавтракаю.

Несмотря на то, что Уилену пришлось отказаться от своей старой квартиры, новую спальню он оформил практически точь-в-точь, как было.

Массивная деревянная мебель, тёмные ковры, дорогой жаккард, напоминающий эпоху ренессанса. И, как и всегда, слишком тяжелая мужская атмосфера.

Я ходила по его спальне, изучая каждый её уголок. Прежде для меня никогда не было подобной необходимости. Но чем больше наполнялось моё тело гормонами, тем сильнее меня тянуло в этот запретный уголок нашего дома. И я будто Бэлль из сказки, брожу по логову свирепого чудовища в поисках волшебной розы.

На его прикроватном столике лежит единственное, что совершенно не вписывается в общий антураж — толстая бело-зелёная книга о беременности и уходе за малышем. И стоило мне открыть её на первой попавшейся странице, как взгляд тут же пробежал по подчёркнутым абзацам.

«Купание ребёнка после роддома следует проводить на следующие сутки, чтобы дать новорождённому адаптироваться к его новой комнате и кроватке…»

Подушечки пальцев погладили чернильные буквы, и я снова прикусила потрескавшуюся губы, стараясь как можно быстрее вернуть книгу на её законное место. Не хватало ещё разреветься от такой ерунды, заливая слезами и без того затёртые страницы.

Мой выбор ложится на самый большой чемодан из гардеробной Хэммела, и я сразу же начинаю стягивать на кровать все необходимые костюмы. Сама не понимаю почему, но у меня создаётся ощущение, что Уилен улетает куда-то в неизвестность… Что как только он выйдет из этой комнаты, сойдёт с порога и взойдёт на трап самолёта, я уже больше никогда его не увижу…

— Хватит Эн, это всего лишь нервы, — сделала глубокий вдох, продолжая смотреть на его огромный чёрный чемодан.

Ботинки, костюмы и рубашки уже лежали в своих отделах, оставалось только уложить только бельё и ежедневную одежду, которую Уилен всегда держал в самой дальней части гардеробной.

Поясницу слегка тянет, когда я поднимаюсь на нос очки, чтобы дотянуться до полок с футболками, но это такая мелочь по сравнению с моим внутренним состоянием ёлочной игрушки, которая вот-вот сорвётся с ветки, раскачиваясь от ударов кошачьей лапки. И практически вскрикиваю от ужаса, когда следом за стопкой серых футболок на меня падает маленький чёрный футляр.

Сама не понимаю, и чего я так сильно испугалась? Вот только в этот коротенький момент разгулявшееся воображение настолько чётко обрисовало прыгающую мне в лицо крысу, что сердце практически выскакивало из груди.

И только через пару минут сбившегося дыхания у меня наконец-то появились силы посмотреть на матовый футляр, лежащий в полуметре от моих оттёкших ног.

Я никогда не была любительницей лезть не в свои дела, но сейчас уже не могла вернуть его на верхнюю полку, делая вид, что ничего не произошло.

Поясницу снова начинает ломить, когда я присаживаюсь на пол, в очередной раз, заставляя глотнуть радости своего неуклюжего материнства, но я продолжаю это ненужное освоение чужих территорий, даже и не подозревая, во что оно может для меня превратиться.

Тугой замочек не сразу поддался вспотевшим пальцам, а когда же наконец-то затрещал, я увидела вставленное в шелковую подушечку обручальное кольцо. В середине раскрытого бутона переливался радужный бриллиант, а на аккуратных лепестках красовались крохотные алмазы, напоминая блестящие капельки росы.

«Помолвочное! — горит у меня в голове огромным стоп-сигналом! — Оно ведь помолвочное!»

Я бы могла обмануть саму себя. Могла бы придумать историю, в которой Уилен решил подарить мне его на рождение своего первенца, но невозможно обмануть очевидное. Невозможно переиграть тот факт, что это не простое ювелирное украшение, а кольцо на помолвку и этим уже всё сказано…

С трудом поднявшись на ноги, чувствуя себя слоном в посудной лавке, я дала немое обещание не устраивать Уилену скандал и не сочинять проблему на ровном месте. Сегодня вечером он приедет за чемоданом, и вот тогда-то мы и выясним всё без лишних нервов и никому ненужных подозрений.

Жаль только что на практике всё оказалось не так уж и просто. Ведь за следующие семь часов я не только сгрызла все свои ногти, оставляя на месте красивого маникюра корявые отростки, но два последних часа пролежала в спальне с убийственной головной болью, от которой так и хотелось выскочить в окно.

Я не знала, сколько было на часах, когда мой внутренний будильник приказал подняться, прекращая это самобичевание горьким неведением. И даже сама не поняла причин подняться с кровати, пока не увидела через тонкую щелку пробивающийся в комнату свет.

«Если его включили в коридоре на втором этаже, значит, Уилен вернулся.»

И пусть голова всё ещё гудела, наполняя последние пару дней привкусом едкой мигрени, а сейчас на счету была каждая минуты и я не собиралась терять ни одной из своего скудного запаса. Включив ночник и осмотрев своё помятое отражение, я переплела растрёпанную косу и пощипала себя за щеки, предавая лицу хоть немного цвета.

Достав из тумбочки чёрную коробочку, я ещё раз, как следует, взвесила все «За» и «Против». Было сложно понять, что произойдет, если я оставлю эту комнату и пойду к Уилену, но слишком хорошо ощущалось, что как прежде точно уже не будет.

Я вот-вот собиралась прыгнуть в омут с головой. Собиралась расставить все точки над «Й» и раз и навсегда обозначить все возможные аспекты наших с ним отношений.

Свинцовые ноги несли меня прямиком к кабинету Хэммела. Шаг за шагом. Сантиметр за сантиметром. Вдох за выдохом…

Вцепившись ледяными пальцами в металлическую ручку, я потянула её на себя, проходя в его спальню без обязательного стука.

— Что-то случилось? — стоило мне появиться на пороге, как Уилен тут же отложил телефон, обводя мой живот сосредоточенным взглядом, пока я продолжала прятать у себя за спиной квадратный футляр. — Как ты себя чувствуешь?

— Всё хорошо, — сделала глубокий вдох, скользя рукой по шифоновому платью, будто мой малыш на самом деле может придать мне сил и храбрости в таком сложном разговоре. — Твоя мама сказала, что ты оставляешь нас на целую неделю.

— Да, — спокойно проговорил Хэммел, тут же возвращаясь к экрану телефона. — Нужно решить некоторые рабочие вопросы.

Вот так всегда, стоило заговорить о чём-то помимо ребёнка, и он мгновенно терял ко мне всякий интерес. Превращаясь в бесчувственного трудоголика. И пусть с каждый разом эта маска держалась на нём всё хуже и хуже, а он всё равно натягивал её, выстраивая между нами огромную ледяную стену.

— Я знаю, что мы обещали не лезть друг другу в душу, но… — вязкий ком подкатил к горлу, когда я сжала проклятую коробочку в одеревеневшей руке. — Но я не могу отпустить тебя, пока не узнаю, для кого оно предназначено.

— Ты была у меня в комнате? — огненные молнии его ядовитого взгляда прошлись по мне, практически, испепеляя, когда я наконец-то нашла в себе силы положить её на его стол. — Я же просил не заходить в мою комнату.

Может Уилен и старался говорить сухо и без лишних эмоций, а я всё равно чувствовала в его голосе нотки замешательства.

— Я вошла в неё только для того чтобы собрать твой чемодан, — не понимаю откуда у меня появилось ощущение пойманной на горячем воровке, но оно напрочь отказывалось оставлять меня в покое, превращая в провинившегося ребёнка. — Футляр свалился на меня, когда я доставала футболки…

— Хорошо, Эн, — облизнув губы, утвердительно кивая, Уилен провёл рукой по коротким волосам, продолжая делать вид, что это ничего не значит. — Я тебя понял.

— И всё? Ты так и не скажешь, кому оно предназначено? — обняла себя за плечи, наблюдая как он садится за рабочий стол, поднимая крышку ноутбука. Наверное, мне всё-таки стоило пойти у него на поводу, тут же забывая о собственном вопросе, но губы продолжали шевелиться отдельно от тела, заставляя настаивать на своём. — Пожалуйста, Уил, скажи, что оно не для твоей любовницы.

Минуты молчания растекались по его кабинету самым настоящим электричеством. Казалось, ещё немного и на моём теле поднимутся абсолютно все крохотные волосинки.

— Знаю, что уже поздно, — наконец-то заговорив, сжимая двумя пальцами переносицу, словно пытаясь отогнать налёт усталости, Хэммел сделал глубокий вдох, подталкивая квадратный футляр обратно ко мне. — Но оно твоё, Анна.

— Ты собирался подарить его мне? — от звона в ушах мне пришлось угадывать ответ Уила по движению его пересохших губ.

— Какая теперь разница? — усмехнулся он, подтягивая к себе стоящий слева поднос с графином под виски и парой хрустальных тумблеров. — То, что между нами было осталось далеко на задворках прошлого, — наполнив один из них, он сделал очень медленный глоток, затягиваясь крепким алкоголем будто сигарой. — Я собирался подарить его перед тем, как мы расстались. Но… видимо не судьба.

Проглотив смешок Уилена, перед тем как тот снова приклеился к бокалу, я снова погладила вибрирующий живот, чувствуя, как малыш подбивает меня на очередной вопрос, то и дело, толкая навстречу к своему отцу.

— Почему?

— Потому что мне не нужна женщина, которая была готова убить нашего сына, — зарычал Хэммел, в очередной раз, обжигая меня своим безжалостным пламенем. — И если ты думаешь, что настанет день, и я вдруг всё забуду, то вынужден тебя разочаровать, Анна. Этого не случится НИ-КОГ-ДА.

— Я не собиралась его убивать! — практически закричала, больше не в силах выносить подобных упрёков. — Я сказала это только для того чтобы ты снова меня не кинул! — уперлась руками в стол, готовая принять каждый его выпад. — Чтобы и я, и наш сын были в безопасности. Да ты хоть представляешь, каково мне было, Уил? Каково это второй раз за один только год быть вышвырнутой на улицу человеком, которого ты любишь? Каково это чувствовать себя тряпкой? Секс-игрушкой, которую вышвыривают из своей жизни так же, как и использованный презерватив? — я следила за взглядом, сидящего напротив мужчины, видя с какой жадностью, он впитывает мои слова, будто в них скрыт код от сейфа с золотым ключиком от счастливого будущего. — И мне уже надоело чувствовать себя виноватой за угрозы, которые я не собиралась осуществлять! Я хочу знать правду, Уил. Хочу знать, почему ты меня бросил!

И снова тишина, которая, в последнее время стала визитной карточной практически каждого нашего разговора. Хэммел всегда подбирал слова с дотошностью часового мастера.

Словно боялся, что стоит ему произнести хотя бы одно неверное и весь механизм тотчас выйдет из строя, превращая наши, и без того хрупкие отношения, в груду металлолома.

— Не думаю, что тебе на самом деле стоит это знать, — откинулся он на спинку кресла, прижимая к губам переплетённые в замок пальцы. — Уж точно не в твоём состоянии.

— Хватит уже говорить о моём состоянии! — всё-таки взорвалась под очередным приливом гормонов. — Я беременная, а не сумасшедшая! Скажи мне правду, Уил… Просто кажи как есть…

— Хорошо, Эн, — облизнув губы, проводя по ним острыми краями зубов, он провёл по волосам массивной ладонью. — Я ушел от тебя, потому что отец Кэтрин поставил мне такое условие. Или я прекращаю позорить его дочь, или он лишит мой проект поддержки.

— И всё? — не поверила собственным ушам, сжимая кулаки до жжения в ладонях. Грудь уже начала вздыматься от негодования, а виски наполнились кровью, выбивая меня из равновесия. — Ты выкинул меня из-за денег?

— Я серьёзный бизнесмен, Анна, — слегка сощурился Уилен, наполняя взгляд холодным расчетом. — А деньги — основа абсолютно любого бизнеса.

От его слов у меня внутри всё покрылось ледяной коркой. Я столько месяцев перебирала все возможные варианты и деньги казались мне самыми маловероятными. Или же… я до последнего отказывалась принять самый простой и, в то же время, самый очевидный вариант нашего разрыва…

— Да... — тряхнула головой, отгоняя от себя ненужные эмоции. — Ты действительно был прав, и между нами уже никогда, и ничего не будет как прежде...