Глава 87

Уилен Хэммел

— Ну здравствуй… — шепчу над крохотным личиком моего сына, целуя его в мягкий лоб. — Мы тебя заждались…

Он так смешно кривится растягивая свой ротик в сонной зевоте и от того как «гуляют» его замыленные глазки я снова начинаю улыбаться.

Энни вот уже два часа спит после этих безумных родов, а я до сих пор, брожу с ним по палате, не веря собственному счастью…

Мои руки всё ещё дрожат, а сердце вибрирует от того безумного потока любви и счастья, который проходит через меня не позволяя положить моего драгоценного сына в кроватку.

«О Господи…» — снова облегчённо выдыхаю, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

Мне уже сорок лет! Сорок проклятых лет!

Я не плакал, когда узнал о смерти своей матери. Не плакал даже тогда, когда потерял практически всё состояние. И даже не смог пустить слезу, расставшись с единственно любимой женщиной.

Но сейчас… Сейчас, готов разреветься как последний сопляк, которого побили дворовые хулиганы.

«Мой сын… Мой первенец…» — проговариваю про себя, потому что страх произнести это вслух слишком силён.

Кажется, если эти волшебные слова вдруг, на самом деле, сорвутся с моих губ, то это чудо исчезнет. Волшебство закончится, и я снова проснусь один в холодной постели без сына и без его мамы…

А я слишком сильно этого боюсь. Настолько сильно боюсь, что готов жрать землю или даже прыгать под пули, только бы этот чудесный сон никогда не кончался.

Мои губы снова ложатся на его крошечный лобик, и я с какой-то животной жадностью втягиваю в себя приятный аромат тоненьких серебряных волос. Мне нужен этот запах как какая-то чудесная панацея от всех болезней или даже мифический эликсир бессмертия.

От Майкла так приятно пахнет… Его мамой… её любовью… нежностью… улыбками и смехом… В нём сконцентрировалось совершенно всё что мне дорого. Всё что я так сильно люблю, а затем помножилось на бесконечность… И сейчас, этот крохотный розовый комочек казался мне намного больше и важнее целой Вселенной!

То, что я чувствую невозможно описать словами.

Невозможно превратить в красивую песню или божественную симфонию.

Невозможно изобразить на шелковом холсте или высечь из камня…

То, что я сейчас чувствую — слишком глубоко и слишком сильно, чтобы понять.

То, что я чувствую, держа на руках долгожданного сына, возможно только ощутить. Ощутить каждой фибром дрожащей души и каждой клеточкой переполненного счастьем тела.

И это какая-то чёртова утопия! Эдем в который я попал, сам того не понимая…. Занял чужое место, украв свою маленькую Энни у другого мужчины…

— Шш… — аккуратно качаю сына, когда тот вдруг подаёт свой тоненький голосок, грозясь разбудить измученную маму. Ведь стоит ему только пискнуть, как Эн, инстинктивно переворачивается на другой бок, обнажая, край окровавленной пелёнки. Я смотрю на тёмные следы её крови, и всё внутри сжимается от желания, взять эту хрупкую девушку и спрятать в свой нагрудный карман, чтобы она больше никогда в жизни не испытала ничего подобного… — Ну чего же ты плачешь, маленький обжора, мы ведь тебя только недавно кормили? Подгузник на тебе свежий, животик мягкий, так чего же ты плачешь? — продолжаю уговаривать его замолчать, но Майкл лишь кривится и продолжает показывать свой характер, выгибаясь у меня на руках, будто неповоротливый червячок. — Ну хочешь я расскажу тебе сказку? — проговариваю первое что приходит в на ум и мой сын вдруг ненадолго замолкает, словно показывая своё согласие. — Что ж, это будет сложно… — признаюсь, останавливаясь напротив ночного окна. — Я уже забыл все, которые когда-то рассказывали мне, поэтому буду импровизировать, а ты говори, если вдруг будешь с чем-то не согласен. Ладно? — улыбаюсь его мутным глазкам, чувствуя, как сердце продолжает «напевать» мелодию настоящего счастью. — Значит так, в одном далёком королевстве, жил очень злой при злой дракон. И было у этого дракона всё, чего только душе пожелать. И золото, и драгоценные камни, и огромный замок и верные поданные. И всё равно дракон оставался злым и несчастным. Ничего его не радовало и ничего не заставляло его улыбаться. И вот однажды устроил это дракон пир. Пригласил на него всех своих поданных и всей королей из других королевств. Все веселились, пили, ели, танцевали, а он продолжал смотреть на своих гостей, совершенно не понимая, чему они радуются. Как вдруг зло дракон увидел девушку с серебряными волосами. Она была самая красивая, самая добрая и самая скромная из всех, кого он только встречал. Она не пожелала его золота и не стала приклоняться перед его величием, как это делали все остальные. Вот только эта прекрасная незнакомка оказалась женой одного из его верных поданных, а это значило, что дракон не мог завоевать её сердце. Всё что он мог — украсть девушку и запереть в своём замке… — Майкл продолжал смотреть на меня, словно на самом деле понимал всё, о чём я ему рассказываю. Так серьёзно и сосредоточенно, что мне снова захотелось улыбнуться, от вида его насупленного личика и поджатых губ. — Злой дракон сделал девушку своей принцессой и очень долго держал девушку под замком, сам не понимая, для чего всё это ему. И только когда, принцесса наконец-то убежала, понял, что она была единственной, кто мог на самом деле его полюбить, — спутанные мысли превращаются в поток слов, которые я уже и сам не могу контролировать. — Полюбить не за сокровища, земли или власть, а за то, кем он был. И всё только потому, что у неё было самое большое сердце на свете. Сердце, в котором было место для всего мира и всех людей… — улыбаюсь, нашептывая своему «серьёзному» малышу. — Обещай, что никогда не расскажешь об этом своей маме, Майкл, но я безумно рад, что смог украсть её у прекрасного принца… И не только потому, что она подарила мне тебя… Просто твоя мама — самое прекрасное, самое доброе и удивительное создание, которое я только встречал.

— Майкл?... — испугано дергается Энни, начиная искать мутным взглядом нашего сына, будто волшебный аист мог унести его обратно.

И у меня снова щемит в груди от вида её заплаканных, слегка опухших век и покрасневшего носа.

Её чувства как оголенные провода. Очень сочные и яркие. Они проходят по мне слабые электрические заряды, когда она втягивает воздух через слегка приоткрытые губы. Когда скользит по палате растерянным взглядом из-под дрожащих ресниц. Когда её глаза снова наполняются слезами при виде Майкла, а грудь облегчённо вибрирует.

И я смотрю на эту крохотную женщину, которую Небеса послали мне как самое большое наказание и, как самое большое счастье, и понимаю только одно.

Хочу, чтобы однажды Энни всё-таки простила меня. И не только из-за того что сегодня вечером она совершила для меня самое настоящее чудо — подарив сына. А потому что впервые в жизни я на самом деле могу признаться себе в том, что умею любить. Я люблю эту женщину и люблю настолько сильно, что готов ради неё на любые глупости.

И я, на самом деле, хочу быть с Эн несмотря ни на что. Я хочу прожить с ней каждый свой день и каждую ночь. Хочу держать её за руку, когда мы будем бродить по парку, шоркая по брусчатке старыми ногами, а наши внуки будут ловить в траве прытких кузнечиков. Хочу, что бы эти проклятые клятвы «быть в горе и радости, болезни и здравии, богатстве и бедности» всё-таки исполнились в нашей непростой жизни.

Я знаю, что не смогу сказать ей всего этого. Знаю, что поперхнусь на первом же предложении, потому что говорить красиво — это не моё.

Что буду топтаться на словах как косолапый медведь, превращая их во что-то несуразное. Но мне всё равно, безумно хочется донести до неё, хотя бы крохотную каплю своих чувств. Чтобы она всё-таки узнала, как сильно смогла изменить мою Вселенную, и как безгранично я ей за это благодарен.

* * *

— Всё хорошо, Эн, он у меня…

Первые несколько секунд, голова гудит от волнения, потому что я всё ещё прибываю в каком-то странном подобии между сном и явью. Где-то, где у меня уже нет живота, но я всё ещё не могу увидеть родного сына. И только голос Уилена, позволяет прийти в себя, схватившись за него, будто за свет одинокого маяка, на который я готова плыть в любую, даже самую страшную бурю…

Облегчённо выдохнув, приподнимаюсь на локте, мне приходится проглотить очередную порцию остаточной боли, чтобы встретить своего малыша с улыбкой на лице.

— Правда, он самый красивый? — упоённо прошептала, принимая свёрнутый комочек счастья. — Четыре килограмма чистейшего золота, — прикоснулась носом к его макушке, поглаживая губами светленькие волосики. — Даже и не верится, что это на самом деле сделали мы, — посмотрела на Уилена, сглатывая слёзы радости.

— Он прекрасен, Эн, — как-то неумело кивнул мой мужчина, облизывая пересохшие губы. — Безумно… — Спасибо, что ты позволила мне быть рядом. Спасибо что не прогнала…

— Спасибо что ты пришел, — проигнорировав жжение в носу, я прикоснулась вспотевшими пальчиками к его горячей руке, скользя от ремешка часов до обручального кольца.

Странно, но ещё никогда я не видела Уилена настолько растерянным и озадаченным. Нервно сглотнув, не зная куда подевать «блуждающий» взгляд. Уилен убрал свою руку, оставляя мою ладонь, лежащей на больничных простынях. Казалось, что он хочет мне что-то сказать, но до сих пор не может подобрать слова, словно они настолько крепко застряли у него в горле, что их практически невозможно вытянуть.

Обняв себя за плечи, будто в попытке отстраниться, он продолжал смотреть на Майкса, настолько сильно впиваясь пальцами в напряженные мышцы, что я практически услышала хруст несчастных костяшек.

Внутренняя борьба Уилена была настолько сильной и настолько осязаемой, что на какой-то момент мне даже стало не по себе. Сердце сковало лютым страхом, когда он в очередной раз шумно втянул воздух, а затем провёл рукой по коротким волосам, сжимая их на затылке.

— Что не так? Уил, что-то случилось, пока я спала? С Майклом или Альмой? — пересохшие губы то и де ло прилипали друг к другу, причиняя зудящую боль, и чем дольше он собирался с мыслями, тем страшнее мне было.

Его волнение читалось в каждом жесте. Казалось, что он стоит не около меня, а склоняется над бомбой, не зная какой провод должен перерезать.

Красный или синий?

А часы всё тикают и тикают… Будто стая наглых ворон, что отклёвывают от него по крошечному кусочку решимости.

— Прости меня за всё, что я, когда либо, тебе сказал и сделал, — наконец-то проговорил Уилен, выбивая у меня землю из-под ног. — Я не хотел причинять тебе зла и не хотел играть с твоими чувствами. Слишком поздно я понял, что ты за человек. Слишком много ошибок совершил, чтобы это понять… — и с каждым его словом, я вдруг начала осознавать чего же он так сильно боится. Это были не просто слова и, не просто извинения. Это была исповедь, в которой он обнажал передо мной свою душу… — Я ломал тебя и причинял боль. Потому что мне было абсолютно всё равно, что ты чувствуешь. Мне было всё равно, каким ты меня видишь и что обо мне думаешь. Я играл с тобой так же, как же безжалостно и эгоистично, как со всеми кто был до тебя, — его ноздри раздувались, кожа покрылась испариной и кажется что в тот момент, когда я удивлённо моргнула, он обогнул планету, возвращаясь ко мне изрядно потрёпанным. — И одному только богу известно как мы жаль. О господи, Энни… — проговорил Уилен с таким надрывом в голосе, смотря в белоснежный потолок, что я съежилась, не веря собственным ушам. Впервые за столько времени этот бездушный кусок камня признавался мне в том, что я на самом деле мечтала услышать. — Я готов отрезать себе руку или пустить пулю в грудь. Выпрыгнуть в окно или прыгнуть под колёса автомобиля. Готов сделать все, что ты мне скажешь, только бы ты смогла меня простить! Потому что не хочу, чтобы между нами продолжали падать камни прошлых обид и недопонимания, выстраивая стену, не позволяющую нам ни любить друг друга, ни быть семьёй...

— Эйден… — вырвалось у меня, на грани помутнения, но он не позволил закончить и от того, как дрогнули его губы в улыбке, когда он снова услышал это имя, у меня в животе затрепывали бабочки.

И всё потому, что сейчас передо мной, на самом деле, стоял уже не тот Уилен Хэммел, который брал меня силой. Не тот мужчина, который причинял боль и распоряжался моим телом и моим сердцем, будто очередной своей игрушкой.

Сейчас передо мной снова стоял Эйден Белл, которого я смогла полюбить помимо собственного желания. Мужчина, который помогал мне красить стены, тот, с кем мы ужинали на полу полупустой гостиной. Мужчина, с который гулял со мной по пляжу и произносил моё имя на пике оргазма. Тот, Эйден Белл, который приходил ко мне по ночам, только для того, чтобы просто побыть рядом…

— Я не могу пообещать тебе, что будет легко. Не могу пообещать, что наша жизнь превратится в сказку. Единственное, в чём я уверен, что буду бороться за нас каждый день, до конца жизни. Потому что ты единственная женщина, которая мне нужна. Единственная женщина, которую я действительно люблю, — опустился у кровати Эйден и из моих глаз снова хлынули слёзы. Майкл спал под моим дрожащим сердцем, а мужчина, которого я любила, предлагал мне не фиктивный брак, а свою руку и сердце… — Скажи мне, Анна, ты согласна сделать шаг навстречу? Согласна, простить и прыгнуть вместе со мной?

— Только с тобой и никем другим… — уже не могла сдержать плача, когда он прижался лбом к моему лбу.

Наши губы обжог поцелуй со вкусом соли. Глубокий и самозабвенный. Поцелуй открывающий для нас двери в совершенно новую жизнь… В жизнь, в которой мы пообещали наполнить любовью… Улыбками и радостью…

КОНЕЦ