Глава 86

Первые несколько часов прошли в каком-то смутном подобии сна. После укола анестезии, всё, что я чувствовала, набираясь сил перед самой последней и самой решительной схваткой с собственным телом, сводилось к лёгкому давлению в тазу.

Я просыпалась всего пару-тройку раз в течение часа. Закрывала глаза, пыталась расслабиться и делала глубокий вдох-выдох, пока снова не проваливалась в сон до очередного приступа нарастающей боли. Пока они не учащаются настолько, что я уже не могу себя контролировать.

— Как ты себя чувствуешь? — появляется у меня в палате доктор Бенсон.

— Ужасно, — перевожу дыхание, готовясь к тому моменту, когда меня снова скрутит

— О Боже!... — и снова на меня накатывает схватка. Уже третья за пять минут!

Сжимаю кулаки стараясь расслабиться, но это становится практически невозможно. Тугая и вязкая боль окольцовывает меня под животом, словно в него вкручивают огромные болты.

Один оборот… Второй... Третий… И снова тишина.

Лихорадочный покой, чтобы я смогла перевести дыхание и окончательно не сойти с ума от этих адских пыток! Тело горит и плавится, заставляя меня кататься по постели в поисках спасения.4f7b7c

Но ничего не помогает. Датчик на животе напоминает кирпич, от которого становится ещё хуже. И я как одержимая начинаю кричать на врача, чтобы его сняли, потому что каждое лишнее прикосновение или слабый нажим срывает с петель здравый рассудок.

— В туалет хочу! — кричу, чувствуя такое немыслимое давление, словно вот-вот и меня разорвёт на части, прямо как в фильме «Чужой».

— Это хорошо, девочка, — констатирует доктор. — Это значит, пора нам немного потрудиться.

— Прошу прощение, доктор Бенсон, — заглядывает к нам в палату медсестра. — Здесь мужчина в приёмном покое. Говорит что муж вашей роженице. Могу я его впустить?

Вот только Уилену ненужно ничьего разрешения. Он ворвался в мою палату практически разбивая выдвижные двери. Запыхавшийся, дезориентированный и взъерошенный, будто бежал сюда от самого аэропорта. Взволнованный взгляд прошелся по моему согнутому телу, обессиленному лицу и он тут же кинулся к моей кровати.

Не знаю, что с ним произошло за эти дни, но выглядел он так, как будто всего несколько часов вышел из глубокой комы, постарев на добрый десяток лет. Осунувшееся лицо. Седина на висках и паутинка морщинок в уголках глаз. Потерянные прикосновения и полное непонимание, чем он может унять мою агонию.

— Ты приехал… — глаза наполняются слезами, когда Уилен берёт меня за руку и его присутствие первая хорошая новость за сегодняшний вечер.

— Схватка, Анна, — привлекает моё снимание доктор, опускаясь напротив разведённых ног. — Пора тужиться.

— Не… Вы… — бормочу в каком-то непонятном бреду, сама не зная что хочу ему доказать и тут же начинаю кричать, поддаваясь вперёд. — А! — стискиваю зубы и рычу, как какое-то дикое животное, потому что тело уже не поддаётся никакому контролю.

Напрягаю каждую мышцу и хватаюсь под коленками, чтобы вытолкнуть его из себя. Уилен придерживает меня за спину и это впервые, когда мне совершенно наплевать в каком виде я перед ним предстану!

— Молодец! — похвалила меня доктор, проводя какие-то манипуляции с ножницами. — Немного нахватает места, но мы это сейчас исправим, — слышу я звук щелкающего металла, но там внизу все настолько заслано немой болью, что единственное, что до меня доходит — звук рвущейся плоти и больше ничего. — Сейчас будет потуга, так что постарайся ещё немного. Хорошо? — спрашивает меня, но пересохшие губы напрочь отказываются шевелиться. — Ты меня слышишь? Когда я скажу «Давай», тебе снова придётся напрячься, чтобы вытолкнуть его из себя.

— Д-да… — проваливаюсь куда-то в сон в попытке передохнуть хотя бы несколько секундочек, но из темноты снова доносится мужской голос, заставляя открыть глаза.

— Поспали и хватит.

«Поспали? Это шутка? Меня не было всего пару секунд!» — кружится у меня на языке, когда доктор подаёт команду, и я снова сгибаюсь, помогая своему малышу появиться на свет.

— Ничего не получается! — впадаю в панику, начиная ис терить и плакать. — Он не выходит! — слёзы катятся по моим щекам, смешиваясь с потом, и едкий вкус соли обжигает губы, вводя в ещё больший ужас. Я не хочу, чтобы он умер, но все мысли плывут именно в этом направлении. Как же мне страшно! Господи-Боже! Как же безумно страшно от того, что ничего не получается! С каждым ударом сердца меня охватывает всё больше паники. Кислород стремительно заканчивается, и я хватаю его ртом, совершенно не чувствуя спасительного насыщения. — Сделайте мне кесарево! Пожалуйста! — уже кричу на пределе собственных сил, понимая, что третьи потуги снова закончились ничем, а из моего тела уже высосали всё до последней капли.

— Нельзя, Анна. Ребёнок уже практически вышел. Если начнём резать, то причиним вред и ему и вам! — напрягся доктор, поднимая на Уилена предостерегающий взгляд, от которого бушующая во мне паника начала разгораться ещё с большей силой. — Так что тебе придётся успокоиться и, как следует, постараться.

— Но я больше не могу… — даже не пытаюсь скрыть откровенный плач, не зная, куда подевать глаза от яркого света. — Не могу!

— Эн! — жестко произносит моё имя, Уилен, взяв меня за руку. — Посмотри на меня, — его голос такой же тяжелый, как и всегда. И, в тоже время, я слышу в нём какие-то совершенно новые нотки. Завуалированную горечь. Отчаяние и боль, словно он вот-вот потеряет самое ценное, что у него когда-либо было. Он гладит меня по лицу, убирая со лба мокрые волосы, пока мои губы уже начали «танцевать» джигу. — Тебе нужно постараться в последний раз. Малышка, я знаю, что тебе больно и страшно, но ты не можешь сдаться сейчас, когда до финиша остался всего один рывок. Наш ребёнок практически вышел. Поэтому просто представь, как ты сейчас возьмёшь его на руки. Как приложишь груди и как зацелуешь каждый его пальчик, — слёзы застилают глаза, настолько сильно размазывая лицо Уилена, что я не могу сосредоточиться ни на чём кроме его голоса и ледяной руки, которая всё это время сжимает мою ладонь, пытаясь вернуть уверенность в собственных силах. — Всего одно — последнее усилие и всё закончится. Боль уйдёт и останется только счастье, Эн. А теперь возьми себя в руки. Переведи дыхание и позволь Майклу появиться на свет. Хорошо?

— Майклу… — проговорила, не веря, что он всё-таки согласился дать своему сыну имя моего отца.

— Ну что, готовы? — вмешался доктор. — Датчик показывает, что сейчас начнётся ещё одна потуга.

— Готовы, — отрезал Уилен, приподнимая меня за спину, и на мгновение мне показалось, что мы сплелись в одно целое.

Что именно сейчас в самый главный момент нашей жизни, рваные края наших душ наконец-то приросли друг к другу. Словно какая-то невидимая сила соединила нас, сделав единым целым, подобно людям из легенды Платона.

Сделала нас чем-то новым. Очень мощным и сильным. Способным преодолеть все преграды на пути к счастью!

— Тужьтесь!

Я почувствовала сильное давление и снова схватилась за край кровати, напрягаясь настолько сильно, что челюсть свело судорогой, заставляя меня услышать скрип зубов вперемешку с бешеными ударами сердца. Я дала себе приказ не дышать до тех пор, пока не услышу плач своего сына! Приказ переступить через порог собственных возможностей и сделать все, чтобы это были последние секунды, когда Майкл находится в одинокой темноте, жалея как можно быстрей встретиться со своей мамой!

— Девять по Апгар! — констатировал довольный доктор, возвращая меня из обессиленного дурмана. — А теперь нужно ещё разок потужиться, чтобы избавиться от последа.

Как же хорошо мне было в этот момент! Тело практически парило от лёгкости, когда сонная пелена уже начала падать на глаза, утягивая меня на тёмное дно.

— Ты справилась, малышка, — опустился ко мне Уилен, обжигая лоб горячими губами. — Моя, умница...

Перед глазами всё плыло, не позволяя сфокусироваться на мяукающем комочке в руках медсестры, но всё тут же встало на свои места, когда она положила его на мой живот, заставляя захлебнуться слезами счастья.

— Почему он синий? — проговорила сквозь плач, поглаживая его крохотную головку дрожащими пальцами.

— Ничего страшного, мисс Хэммел, это естественный вид всех новорождённых, — протянул доктор ножницы, моему мужу, позволяя перерезать пуповину. — Поздравляю, теперь вы настоящие родители.