Глава 17. Ваниль с привкусом перца

Сама не знаю зачем это устроила. Чего добивалась? Хотела доказать, что Дэмиан — лгун, который не держит своего слова?

Когда я озвучила приказ, показалось, что демон сейчас взорвется и наорет на меня. Или просто пошлет. Но он подчинился, и мне стало стыдно… С его стороны не читалось ни следа возбуждения, ни намека на радостный отклик. Сильный и опасный мужчина делал то, от чего его откровенно воротило, по моему капризу. Я почувствовала себя вздорной избалованной дрянью. Особенно когда Дэмиан так спокойно сказал, что у него высокий болевой порог.

Нет, это неправильно! Такие игры должны доставлять удовольствие обоим участникам, иначе это насилие!

Я прильнула к демону, поцеловала и все эта суета — игры, наручники, плети, выяснение кто главный, стали неважным. Потому что в его объятиях я таю, растворяюсь, теряю себя от восторга. Поднимаюсь к небесам и падаю в пропасть. Потому что по-настощему из всей этой мишуры мне нужен только сам Дэмиан.

Не помню, где оставила халат. В себя я пришла уже лежа на кровати. Руки демона ласкали тело, губы обжигали кожу поцелуями. Чувствительный укус заставил меня вскрикнуть и выгнуться ему навстречу.

— Хочешь, чтобы я тебя связал? — хрипло уточнил демон.

Я вздрогнула, на мгновение выныривая из чувственного транса. И обнаружила, что неосознанно вытянула и скрестила руки над головой, словно предлагая их зафиксировать.

— Да, — с каждым разом признавать свои желания было все проще. Я действительно хотела, чтобы меня сейчас связали. Ощутить себя беспомощной в его объятиях, зная, что Дэмиан не причинит мне вреда, не сделает плохо или неприятно.

— Вот сразу бы так, глупенькая, — кожаные браслеты обхватили запястья, отсекая доступ к магии и истинному облику. Цепочка звякнула о перекладину над головой. Я вытянулась, чувствуя себя совершенно беззащитной, уязвимой перед мужчиной. Полностью отданной в его власть и жаждущей этой власти.

— Не бойся, — губы легко коснулись моих губ. — Сегодня будет только ваниль, я же обещал.

Его ваниль была с острым привкусом перца — горячая и сладкая. Демон то целовал меня трепетно, как влюбленный неопытный мальчик, то терзал ласками, доводя почти до пика. Его пальцы касались самых потайных мест, скользили внутри, нажимая какие-то чувствительные точки, подводя все ближе к темному омуту наслаждения…

И в сладкий миг преддверия оргазма этот гад, этот мерзавец останавливался и просто клал руку мне на низ живота, оставляя изнывать от неутоленного желания. Целовал мои дрожащие губы, заглушая стоны и просьбы продолжать, позволить мне достичь вершины. Я всхлипывала, позабыв о стыде, дергала бедрами пытаясь поймать его руку. И снова просила, сгорая одновременно от возбуждения и обиды.

Кажется, мольбы только раззодоривали демона еще сильнее. С его лица не сходила самодовольная широкая улыбка, он словно решил отыграться на мне за прошлый раз, и теперь заставлял пройти все круги чувственного ада.

Где-то в глубине души я помнила, что это игра, и мне достаточно сказать одно слово, чтобы все прекратилось, но мне нравилась эта сладкая пытка. Ощущать свою беспомощность и его власть, лежать перед ним — обнаженной, с бесстыдно раздвинутыми бедрами, умолять сорванным голосом: “Пожалуйста… Пожалуйста, мне осталось совсем чуть-чуть”.

Съежившиеся соски болели, им было мало эфемерных поцелуев и случайных прикосновений. Лицо горело, спутанные волосы прилипли к мокрой от пота коже, и этот гад нежно отводил их в сторону, целовал шею и шептал на ухо: “Ты прекрасна!”. Я изгибалась, тянулась к нему, чуть не плача. А стоило мне немного успокоиться, как проклятый демон снова несколькими небрежными касаниями раздувал жадный голод.

— Терпи, моя хорошая. Долгое терпение способствует потярсающему оргазму.

Я зашипела дикой кошкой в ответ на это глумливое замечание. И тут же застонала от восторга, когда жадный рот накрыл мою грудь, лаская и покусывая сосок.

Единственное, что хоть немного примиряло с реальностью — знание, что эта мука взаимна. Демону должно быть даже хуже, ведь он чувствует еще и мои эмоции.

А по нему не скажешь, что ему хуже — вон какая рожа довольная. И только зрачки — огромные, заполнившые собой всю радужку, выдают сумасшедшее возбуждение. Зрачки и каменный член, который до боли сейчас хотелось охватить руками, погладить, поцеловать…

— Пожалуйста! Я согласна на все!

— Совсем-совсем на все? — ох уж эта хитрая улыбка! Она говорит, что я пожалею, обязательно пожалею.

— На все, — прошептала я, закрывала глаза. — У тебя одно желание.

Кажется, именно этого он и добивался. Сразу три пальца вошли в меня, еще один лег на горящий от возбуждения скользкий бугорок. Одно, два, три движения и внутри взорвалась вселенная. Лавина наслаждения рухнула, погребая под собой, унося в какое-то пряное пьяное безумие. И это длилось долго, долго, долго…

* * *

Безумие чувственных ощущений, наконец, схлынуло, оставив меня безвольно подрагивающей тушкой на влажных от пота простынях. Отголоски невиданного оргазма еще гуляли по телу, а еще невыносимо клонило в сон.

— Как ты, малыш? Понравилось? — Дэмиан разомкнул наручи, освобождая мои запястья, притянул к себе и обнял. Я обвила его руками за шею, со стыдом осознавая, что на большее меня сегодня уже не хватит.

— Ты садист! — пробормотала я, утыкаясь носом ему в ключицу. — Это месть, да? За то, что я тебя так же мучила в прошлый раз?

— Нет, — Дэмиан нежно поцеловал меня в висок. — Просто я с ума схожу, когда вижу тебя связанной, слышу твои стоны и знаю, что тебе хорошо. Тебе ведь было хорошо?

— Было, но больше так не делай.

Он расплылся в самодовольной улыбке.

— Посмотрим, что ты скажешь через несколько дней.

Ха, зря надеется. После такого я минимум неделю секса не захочу. Нет, спору нет — ощущения потрясающие, но слишком уж сильные. В какой-то момент показалось, что я умираю. Самая глупая и самая счастливая смерть в мире.

Сквозь сонную апатию все-таки пробилась мысль.

— А как же ты?

Неправильно, если Дэмиан так и не получит удовольствия.

— А я уже. Глядя на тебя и евнух бы не удержался.

Я вдруг поняла, что в комнате пахнет не только моим терпким возбуждением. Коснулась бедра, там, где ощущалось что-то липкое. Ну да — мне не показалось. Наверное, это случилось, когда я кричала и вздрагивала в его объятьях, переживая самый сильный в своей жизни оргазм.

Сейчас начнется… Нет, пожалуйста, не надо! Не хочу! Мне же хорошо!

Я сжалась в ожидании приступа отвращения и гнева, но его не было. Парадоксально, но я даже не чувствовала себя испачканной, хотя помыться перед сном все же не мешало бы.

— Что с тобой? — Дэмиан уловил мои эмоции и стиснул в объятиях, словно боялся, что сбегу.

— Ничего, — я облегченно выдохнула. Богиня, какое счастье, что ничего! Как я устала от прошлого, как не хочу, чтобы оно снова и снова лезло в мое настоящее, пятная все вокруг своими грязными щупальцами. — Думаю, что надо бы ванную, но боюсь, что не дойду.

— А, с этим можно что-нибудь придумать, — облегченно откликнулся демон, и я поняла, что он тоже ждал приступа паники.

А потом этот невыносимый, этот самый замечательный в мире мужчина подхватил меня на руки и отнес в ванную. Залез со мной вместе под душ, потому что я даже стоять толком не могла, и мыл — бережно и аккуратно, словно я была хрустальной. Я обняла его за шею и почти повисла на нем, но Дэмиан совершенно не возражал. Сильные руки скользили по намыленной коже, губы осторожно прикасались к моей шее — без эротического подтекста, без намека на большее, просто забота и нежность. И мне от этой заботы было даже лучше, чем от любых ласк.

— Ты идеальный, таких не бывает, — с чувством сказала я ему. — Пожалуйста, оставайся таким и дальше.

— Еще на прошлой неделе ты считала меня мудаком и насильником, — со смешком отозвался демон.

— Потому что ты вел себя, как козел.

Горячие струи взбодрили, и спать перехотелось, зато захотелось другого. Я осторожно погладила демона по спине. Провела ладонью по плечу, бицепсам.

— М-м-м, ты заигрываешь со мной, принцесса? — промурлыкал демон мне на ухо. — Хочешь повторить? Я не против.

Немедленно затвердевший член подсказал — еще как не против.

— Нет, просто тоже хочу тебя помыть. И погладить.

— А, — он разочарованно вздохнул. — Гладь, конечно. Я полностью твой, можешь делать что угодно, — смешок, — Госпожа.

Смеется, зараза! Ну и пусть смеется, все равно по нашей договоренности я главная и могу ему приказывать. Просто пока не хочу.

Я отступила на полшага, любуясь демоном в капельках воды. Кажется, мне никогда в жизни не наскучит это зрелище. И пусть говорят, что красота телесная ничто перед красотой внутренней, Дэмиан красив в обоих смыслах. Сильное мускулистое тело, шрамы — живое свидетельство испытаний, через которые ему пришлось пройти. И пугающее, но захватывающее ощущение неукрощенной буйной силы. Именно оно притягивает к нему всех девчонок и парней на курсе, как огонь в ночи мотыльков.

Так, все! Хватит пялиться, я же мыть его собиралась! Я прошлась мочалкой по груди, задержавшись на отметине в виде руны Альгиз. И вздрогнула, когда пальцы скользнули ниже, наткнувший на еще один шрам — косой порез напротив сердца. Раньше его не было.

— Это… с того раза?

— Да, этот твой.

— Прости…

Богиня, как же стыдно! Как объяснить, что я не хотела, я ведь действительно не хотела…

— Да ну, ерунда. Мне даже нравится, что у меня есть хоть что-то от тебя на память.

Он еще шутит! Я закрыла глаза, чувствуя, что еще немного и расплачусь. Выпавшая из рук мочалка полетела в воду.

— Дурочка ты, — демон нежно поцеловал меня в губы. — Мне тогда даже больно не было, так что прекращай самоедство.

А еще он великодушный, хоть и склонен к вспышкам ярости. Быстро вспыхивает и быстро гаснет, не попрекает ошибками, не давит на чувство вины. И в нем чувствуется такая спокойная мужская уверенность, надежность. Рядом с Дэмианом просто не получится все решать и приказывать. Он забирает себе ответственность так незаметно и легко, словно это самая естественная вещь на свете. И, кажется, совсем не тяготится этим грузом.

Я вздрогнула, осознав куда идут мои мысли. Влюбилась! Все-таки влюбилась за какой-то один несчастный вечер.

И что теперь? Я ведь даже не сказала ему, что посватана за другого. А это нечестно, Дэмиан ведь тоже на что-то надеется, я же вижу, как он старается.

Но разве мое признание что-нибудь изменит? Только отравит нам последние дни вместе предчувствием разлуки.

Настроение от этих мыслей мгновенно рухнуло на уровень плинтуса, и Дэмиан не мог не почувствовать это.

— Что с тобой? — спросил он, отводя мои волосы в сторону, чтобы поцеловать шею. — Что ты опять надумала, глупенькая?

— Ничего, — я прижалась, показывая, что горечь, которая сейчас отравляла мою душу, никак не связана с ним. — Ты что-то говорил по поводу кофе?