Глава 42. Деликатес

— У меня для тебя сюрприз, — с порога заявил любимый муж.

— Сюрприз — это хорошо, — согласилась я, подставляя губы для поцелуя. — Если приятный. А в чем ты так вымазался?

Дэмиан провел пальцами по щеке, покосился на темные пятна на ладони и усмехнулся.

— Только пришел, не успел умыться толком, — и я обратила внимание, что сегодня на Дэмиане вместо его любимой заношенной куртки десантная форма, хорошо знакомая по фильмам про отряды командос. Ух, как она ему шла! Облегала, где надо подчеркивала мускулатуру. Ну просто глаз не оторвать. Есть все-таки в мужчинах в форме что-то такое…

— Сюрприз! — напомнил любимый супруг. И потащил меня в одну из заброшенных и страшных комнат, обитых мягкой тканью. В эту часть дома я после той памятной экскурсии больше не заходила, от мысли о боли и страдании, которые видели эти стены, становилось не по себе.

При виде спеленутого мычащего тела на полу я вздрогнула. Как будто в прошлое перенеслась.

И второй раз вздрогнула, когда узнала его. Быть не может!

— Это же…

— Ага, — Дэмиан хищно ухмыльнулся и пинком ноги перевернул пленника, давая разглядеть его во всей красе. — Его Высочество Хестор Гронгард таинственным образом испарился где-то посреди моря, предположительно бежал, опасаясь суда. Поскольку империя официально передала принца представителям Иравии, к нам никаких претензий. Так что он весь твой, Ри. Можешь играться как только душа пожелает.

Хестор на полу замычал и забился, как вынутая из воды рыбина. Его руки и ноги скрепляли тяжелые металлические браслеты, во рту торчал шарик кляпа.

Взгляд скользнул по ошейнику на шее пленника — почти такому же, как он надел на меня когда-то, и в душе вспыхнуло злое ликование. Я со всхлипом глотнула воздух и замерла, впившись взглядом в самого ненавистного мужчину в мире. Богиня, сколько раз я представляла что-то подобное. Его — поверженного, беспомощного у моих ног. Себя с кинжалом в руках над ним.

И вот она — сбывшаяся мечта. Хопеш в моей власти, униженный и жалкий.

Теплые руки легли на талию. Дэмиан обнял меня сзади, склонился над моим ухом.

— Если хочешь, я могу приковать его, где скажешь, — он кивнул на крепления для наручников на стене. На металлической стойке под ними лежал набор проржавевших пыточных инструментов, наследие психбольницы. Дэмиан рассказывал, что их использовали в лечебных процедурах…

Вид этой стойки привел в чувство вернее, чем пощечина. Я тяжело выдохнула и обмякла в его руках. Ненависть выходила из меня, как воздух из спущенного шарика.

— Нет, — голос прозвучал грустно, но твердо. — Он мерзавец, подонок, полное дерьмо. Но я не такая.

Чем я буду отличаться, если начну пытать беспомощного пленника? Пусть даже этот пленник — Хестор Гронгард, и он заслужил страдания. Да, я ненавижу Хестора, желаю ему смерти, но как можно мучить кого-то ради удовольствия? Не понимаю…

— Так и думал, что ты откажешься, — Дэмиан нежно провел пальцем по моей щеке. — Но должен был предложить. Тогда что ты хочешь с ним сделать?

— Убить… — я сглотнула и повернулась к мужу. — А какие еще варианты?

— Ну, чисто теоретически… Бывает участь хуже смерти, поверь, — мне вдруг стало страшно от тьмы, которая взглянула со дна его зрачков. — Но я бы не стал оставлять этого мудака в живых. Даже если отрубить ему крылья и хвост, изуродовать лицо так, чтобы никакая регенерация не спасла, Хестор все равно останется демоном. А любой демон опасен.

— Не надо, — выдавила я.

Я уже преодолела, пережила это. И мои ночи станут куда менее безмятежными, если я буду знать, что Хестор жив и однажды сможет прийти за мной.

— Бешеных псов пристреливают, а не мучают. Просто убей его.

— Хочешь, чтобы это сделал я? — в глазах мужа заплясали веселые искорки, а мне стало стыдно. Подло перекладывать этот груз на другого. Хестор — мой враг, мое проклятье.

— Нет, лучше я.

Дэмиан с готовностью протянул мне кинжал. Я сжала его — неумело, как ребенок сжимает нож в кулаке. Ноги подгибались, от мысли о том, что сейчас придется сделать, накатывала тошнота.

Да, я уже убивала, но в горячке боя, в облике Адского охотника. Когда милосердие и страхи отступают, остается только высшая справедливость, нанести удар не сложно. То существо, которым я становилась, знало, что кара заслужена. И что удивительно: снова став обычной Рианой, не терзалась угрызениями совести, мне не снились по ночам убитые. Словно то, что я сделала, сделала не совсем я. Не та я, за которую я отвечаю.

Но убить вот так — лицом к лицу, глядя в глаза? Я сжимала кинжал в руках и понимала, что буду вспоминать этот день даже спустя столетия. Вспоминать и спрашивать себя: нельзя ли было по-другому, иначе, правильно ли я поступила?

Но я все же шагнула вперед и встала над ним. Хестор жалобно замычал, завращал глазами. Кадык на худой покрытой волосами шее резко дернулся.

И вот это жалкое недоразумение — чудовище, испоганившее мне годы жизни? Это из-за него я боялась, шарахалась от мужчин, пряталась от мира в ледяной башне?

Накатила злость. Я нагнулась и выдрала кляп у него изо рта.

— Говори: почему ты это сделал? — потребовала я, вглядываясь в его расширенные от ужаса зрачки.

— Ваше Высочество, я не знаю о чем вы… — его голос звучал неуверенно, слабо и заискивающе. Брови жалобно скакнули вверх — ну вы поглядите, просто милый невинный пупсик. — Я ни в чем не виноват, клянусь!

Меня окатило волной гадливости, ощущаемой почти физически, и я отшатнулась. Противно было находиться рядом, смотреть на него, слушать мольбы и жалкие оправдания. Противно было убивать его — все равно что давить мерзкую жирную мокрицу.

А Хестор все блеял: жаловался, умолял, заверял, что он тут не при чем и совершенно не понимает в чем дело. Не будь того разговора в опере, я бы даже засомневалась. Больше всего на свете я боюсь покарать невиновного.

Но нет: Хопеш — это он, я знаю!

Хестора перекосило, он вдруг выпучил глаза, как жаба и закашлялся. Я сначала даже не поняла из-за чего, и только минуту спустя догадалась — принц сполна насладился моим отвращением и презрением. Защиту-то я так и не поставила заново. Никак не соберусь.

— Если не хочешь пачкаться, могу лично избавить тебя от этого куска дерьма, — невинным голосом предложил Дэмиан. — Не бойся, мне это только в радость.

— Ты уверен? — с облегчением уточнила я.

— Конечно, малыш. Одно дело, если ты мечтаешь вырезать ему сердце, тогда я не стану вмешиваться, месть — это святое. И совсем другое, если тебя тошнит даже от взгляда на него.

Хестор снова задергался и разразился грязнейшей руганью, вперемешку с оскорблениями.

— Заткнись, — приказал Дэмиан, возвращая кляп на место. — Ну, что скажешь, Ри? Тебе решать.

— Я все равно не забуду, как ты убил его, — тихо призналась я. — Буду вспоминать кровь на твоих руках и думать, что это я тебя подтолкнула.

Демон весело рассмеялся.

— Во-первых, с чего ты взяла, что подтолкнула меня, глупышка? Если хочешь знать, только твое присутствие удерживает меня сейчас от того, чтобы не разделаться с этим, — он сплюнул на Хестора. — А во-вторых, кто сказал, что я собираюсь убивать руками?

* * *

Еще была надежда, что похитители — обычные бандиты, которые потребуют выкуп за жизнь старшего принца Гронгарда, но она разбилась вдребезги, стоило Хестору ощутить знакомый вкус эмоций. Можно спорить хоть на все сокровища Иравии, что рыжий ублюдок и есть тот самый вор, укравший его невесту прямо перед помолвкой.

Пока принцесса и ее хахаль обсуждали его судьбу, Хестор грыз кляп, изнывая от беспомощности, страха и ненависти. Страх был сильнее всего, он затмевал прочие чувства, перехватывал горло, не давал нормально вдохнуть. Ни разу в жизни блистательный принц Гронгард не был в настолько беспомощном и унизительном состоянии.

Едва он успел облегченно выдохнуть, уловив отвращение принцессы к пыткам, как рыжий ублюдок тут же предложил еще большую дикость. Как это “убить”? Как можно его убивать, он же Хестор Гронгард, наследник иравийского престола?! Мерзавцы! Это заговор, все они — туповатый увалень Ашар, хитрая лиса Ашарам, Рианнон, ее скользкий папаша, этот рыжий мерзавец — заодно! Все против него!

А шлюшка ди Астар стояла, смотрела на него и медлила. Издевается, дрянь. Чего она ждет?

Когда принцесса вынула резиновый шарик из его рта и задала вопрос, демон понял — это шанс. Эта сентиментальная дурочка все еще не уверена до конца, она не видела его лица. Все анхелос — слезливые идиоты, их легко обмануть, если подобрать правильные слова…

Хестор заговорил. Быстро, взахлеб, не отводя взгляда от кинжала из ринузской стали в ее руках — таким можно убить демона, никакая чешуя не спасет.

И поперхнулся, когда в ответ на его страстную речь от девушки хлынул поток незнакомых, но невероятно противных на вкус эмоций. Ничего подобного Хестор никогда не испытывал, и отдал бы крылья, лишь бы не испытать снова. Словно его насильно накормили нечистотами, уничтожили и растоптали…

Шок был так силен, что смыл даже страх. Хестор запнулся, потерял мысль. Вместо смиренной мольбы на язык сами скакнули грязные ругательства. Хотелось унизить эту тварь, втоптать в грязь, заставить почувствовать то же, что он чувствовал сейчас.

Как она смеет презирать Хестора Гронгарда?!

Шлюшка-анхелос снова заговорила об убийстве, но на этот раз Хестора так трясло от излучаемых ею эмоций, что он даже испугаться толком не сумел. Только удивился, когда рыжий ублюдок снова вскинул его на плечо. Куда он собирается его тащить, в подвал?

Ну да — от тела ведь надо потом как-то избавиться. Если дознаватели наткнуться на останки и смогут доказать, что это кости принца Гронгарда (а сделать это, насколько Хестор слышал, не так уж сложно), принцессу и ее рыжего трахаля ждут большие проблемы.

Мысленно принц позлорадствовал, представляя, как это будет, но тут же опомнился. Плевать, как именно их казнят за убийство принца, если он сам будет мертв. Всевидящая и Всеблагая, убереги, защити, укрой крыльями, отведи беду…

Слова молитвы вспоминались неохотно, слишком много лет прошло с тех пор, как демон последний раз повторял их. А мерзавец-вор между тем вынес Хестора из дома и небрежно швырнул в кузов грузовичка. Зачем?

— Полежи тут пока, нам недалеко, — с опасной лаской в голосе велел похититель.

Догадываясь, что ждет его в конце путешествия, Хестор молился, чтобы поездка продолжалась вечно, но она продлилась не больше получаса. Всю дорогу демон пытался освободиться, но тщетно, только стесал кожу на запястьях до мяса.

— Смотрю, ты не скучал, — удовлетворенно отметил его окровавленные руки рыжий мерзавец, упаковывая пленника в мешок. Мгновенное онемение подсказало, что похититель снова воспользовался ядом.

Дальше его куда-то везли в потрепанной скрипящей тележке, словно тюк с бельем, и все, что Хестор мог — это выть, рыдать и молиться, упрашивая Богиню отвести смерть. Что задумал похититель? Куда и зачем привез его?

Потом его вынули из тележки и снова понесли. В ноздри ударил резкий запах — незнакомый, но внушающий смутную тревогу.

— Приехали, — весело объявил похититель, швыряя мешок с демоном на пол.

Удар об пол был бы болезненным в другой ситуации, но из-за яда Хестор не почувствовал ничего. Похититель вспорол мешок и пинком перевернул его на живот. Понять, где они, принц не успел. Руки тоже потеряли чувствительность, но звук подсказал — рыжий снял оковы с рук и ног, потом ошейник. Еще один пинок перевернул Хестора на живот, и он, наконец-то смог разглядеть, куда его привезли.

Слабоосвещенный зал, заставленный огромными стеклянными колбами. И все бы ничего, но этот запах. И звуки — странное хлюпанье, чавканье, еле слышный, но вызывающий дрожь во всем теле шелест. Будь у Хестора шерсть, она бы встала дыбом.

Дерьмовое, очень дерьмовое и опасное место для демона…

“Где мы?” — хотел спросить он не мог. Ничего не мог, только прожигать похитителя взглядом. А тот вынул кляп у него изо рта, прищурился.

— Ты же у нас змей, верно Гронгард? Значит, будешь рад познакомиться с родственницей.

И он снова поднял свою жертву, чтобы куда-то оттащить, но на этот раз иравийский принц ликовал. Рыжий дурак снял с него блокирующие магию цацки, а паралич от яда вот-вот пройдет, и тогда Хестор ему покажет. Вырвет глотку, разорвет брюхо, выпустит кишки и испражнится на него. Он будет корчиться, подыхать, молить о снисхождении, которого не получит…

Падение на дно стеклянной колбы оборвало поток сладких мечтаний о мести. Здесь, внутри огромной банки тревожный запах был сильнее.

Рыжий опустил крышку, превращая колбу в стеклянную тюрьму. Что он затеял? Стекло не удержит демона, как только пройдет паралич, Хестор вырвется отсюда и все разнесет…

Звук отодвигаемой заслонки ударил по нервам. Принц снова взвыл. Как не хватает возможности просто обернуться, увидеть, что происходит за спиной.

Снова шорохи, но теперь совсем близко. И запах… нет, уже не запах — откровенная вонь.

Перед глазами развернулись бирюзово-алые кольца, из тьмы надвинулась гигантская распахнутая пасть. Все мысли мгновенно выбило звериным паническим ужасом и мысленно принц Гронгард завизжал — истошно, отчаянно, по-бабьи, но в реальности с онемевших губ не сорвалось ни звука. Он молчал тысячи раз умирая от омерзения и ужаса, пока тварь заглатывала его. Молчал, когда едкая кислота растворяла его плоть и кости. Тело не откликалось на приказы, не чувствовало боли, но разум, запертый в темнице из плоти, надрывался, рыдал, требовал действий…

И ничего не мог сделать.

Амфисбена сглотнула последний раз, устраивая добычу поудобнее в своем безразмерном желудке, и вытянулась на полу вольера. Ей предстояла долгая работа по перевариванию внезапно доставшегося деликатеса.