Глава 19. Тайны Руслана

— Господи! Руслан! Ну, скажи же что‑нибудь! Не молчи! Как же так?! Это же ошибка какая‑то! Ошибка! — голос мамы дрожит, срывается на всхлип. Она взволнованно заламывает руки, пальцы нервно перебирают край блузки. Глаза — красные, полные слёз, — не отрываются от отца Артура.

А тот, в свою очередь, хмуро что‑то ищет в телефоне одной рукой, а второй крепко сжимает стакан с виски. Глотает большими, торопливыми глотками, будто пытается залить внутри себя огонь, который его пожирает. Лицо — каменное, но в глазах мелькает что‑то дикое, необузданное.

— Руслан! Что ты молчишь?! — не унимается мама, её голос звучит пронзительно, почти истерично. — Скажи хоть слово!

— Погоди, Лена. Помолчи! — рявкает он, резко вскидывая голову. — Дай мне с нужными людьми переговорить! Успокойся! Выпей, вон, чего‑нибудь!

Он раздражённо машет рукой с телефоном в сторону открытого бара, а сам резко разворачивается и выходит из комнаты, с грохотом хлопая дверью. Звук этот отдаётся в моей груди, как удар молота.

— Поверить не могу! Бедный Артур! — вздыхает мама, и слёзы наконец прорываются, катятся по бледным щекам. Она закрывает лицо ладонями, плечи содрогаются.

Я подхожу к ней, обнимаю за плечи, прижимаю к себе. Её тело дрожит, словно лист на ветру.

— Как он там?! Он же совсем ещё ребёнок! Как он в тюрьме там? — всхлипывает она, глядя на меня с такой болью, что у меня внутри всё сжимается.

— Мам, его же не в тюрьму забрали, а в СИЗО, — тихо успокаиваю её, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Это разные вещи. Может… может, это и правда он?

— Что ты такое говоришь?! — мама резко вскидывает на меня нахмуренный взгляд, глаза полыхают гневом и болью. — Это точно не Артур. Он на такое не способен!

Я молчу. Слова застревают в горле. Полицейские, которые пришли днём и которым я открыла, забрали Артура с собой. Они по камерам выяснили, что он подвозил Марину. В последний раз камера их зафиксировала на заправке. Марина была в машине. Артур расплатился за бензин, сел в машину — и они уехали.

Всё.

Потом Марину нашли уже без сознания.

Ну, и что можно подумать? Я, конечно, не хочу верить, что сын Руслана мог такое совершить, но… блин! Мысли путаются, страх и сомнения терзают изнутри.

В комнату возвращается Руслан. Хмурый, задумчивый, но в его глазах — стальная решимость. Он словно превратился в другую версию себя: жёстче, холоднее, опаснее.

— Что ты узнал? — обращается к нему мама, её голос дрожит, но она старается взять себя в руки. — Руслан, что с Артуром?

— Я еду к нему, — сухо отвечает Руслан, не глядя на нас. — Под меня копают. Так и знал. Не хотел, чтобы он пока возвращался!

Он бьёт кулаком по столу — раздаётся громкий хруст, и я вздрагиваю. Стакан с остатками виски подскакивает, проливая янтарную жидкость на полированную поверхность.

— Ты хочешь сказать, что… — мама смотрит на него испуганно, её пальцы сжимают край стола так, что костяшки белеют.

— Да. Всё слишком серьёзно. Я сам виноват. Думал, обойдётся. Вам тоже надо уехать! — его голос звучит как приговор, без эмоций, без колебаний.

Мы с мамой переглядываемся. В её глазах — паника, в моих — растерянность.

— Руслан… но как же?.. — тихо, почти шёпотом произносит мама, будто боится разрушить хрупкую реальность.

— Так надо, Лена, — сурово отвечает он. — Потом поговорим. Мне сейчас надо Артура вытащить. Приеду — и поговорим.

Короткий взгляд на нас с мамой — и он стремительно выходит из дома. Его шаги гулко отдаются в прихожей, затем хлопает входная дверь.

За окном слышится визг мотора и скрежет шин. Мы опять переглядываемся. Похоже, мама точно так же не понимает ничего, как и я.

Я не иду спать. Сижу с мамой. Мы решили во что бы то ни стало дождаться возвращения Руслана. На улице уже темно, но спать и не хочется. Мне не дают покоя слова Руслана. Кто ему угрожает? Куда мы должны уехать?

Я не хочу никуда уезжать!

Внутри — хаос. Мысли мечутся, как загнанные звери. Артур… Марина… Руслан… Всё это кажется нереальным, будто кошмарный сон, из которого никак не удаётся вырваться.

Наконец, слышится гул мотора, и в окно светит блеск фар от машины.

Мы с мамой с нетерпением бежим открывать дверь.

— Артур! — вскрикивает мама, и её лицо озаряется надеждой, но тут же искажается ужасом.

Я тоже громко ойкаю и с ужасом смотрю на красные подтёки на лице парня. Его губа разбита, на скуле — свежий синяк, глаза — пустые, отстранённые. Он стоит на пороге, словно не решаясь войти, будто это уже не его дом.

— Артур… — шепчу я, протягивая к нему руку.

Он медленно поднимает взгляд, и в его глазах я вижу то, от чего у меня перехватывает дыхание.