Глава 35. Злость

Мотаю башкой по сторонам в поисках девки, а член в такт качается из стороны в сторону.

Сука.

Что со мной?! Какого хрена вообще?!

Рукой сжимаю возбуждённую плоть и уверенным шагом быстро иду по коридору.

Где она?!

Замираю. Прислушиваюсь. Тихо. Слишком тихо. Затаилась?

Так даже интереснее.

Ника, Ника. В прятки решила поиграть? Ну, давай, поиграем.

Аккуратно ступаю, сохраняя эту звенящую в ушах тишину.

Что я хочу? Трахнуться. С кем, блять? С этой недотрогой? Нахрена мне это? Потому что хочу!

Опять замираю, услышав какой-то тихий звук слева из тёмной комнаты. Медленно поворачиваю голову.

Не слышу больше нихера, но какое-то шестое чувство подсказывает, что там она. Там…

Уголок губ сам собой ползёт вверх — скупая, почти незаметная ухмылка. В груди теплеет от предвкушения. Делаю первый шаг. Потом ещё один.

Дверь чуть приоткрыта — щель, достаточная, чтобы проскользнуть внутрь. Воздух густой, пропитанный пылью и чем‑то ещё, неуловимым. Опускаю руку, нащупываю стену. Холодная, шершавая. Двигаюсь вперёд, стараясь не дышать громко.

В темноте каждый звук разрастается до невероятных размеров: стук сердца, шорох одежды, скрип половицы под ногой. Остановиться? Нет. Уже слишком поздно.

Тишина давит на уши, но я улавливаю едва заметные шорохи: будто кто‑то переступает с ноги на ногу, или это просто старые доски играют со мной в прятки? Дыхание учащается, но я заставляю себя вдыхать медленнее, глубже — чтобы не выдать себя, чтобы не спугнуть то, ради чего я здесь.

Впереди — едва уловимое движение. Или мне только кажется? Глаза тщетно пытаются выхватить хоть что‑то из чернильной тьмы. Я замираю, прислушиваюсь.

И вдруг — лёгкий вздох. Не громче шелеста листьев. Но он здесь. Он реален.

Сердце бьётся чаще, кровь стучит в висках. Я делаю ещё шаг, и в этот момент…

Резкое движение сбоку. Лёгкое дуновение встревоженного воздуха.

Шаг влево и я впечатываю хрупкое тело в стену.

Раздаётся глухой выдох и возглас, больше похожий на писк.

Попалась.

Быстро руками ощупываю добычу. Прохожусь уверенными движениями. Мну её.

— Любишь в прятки играть, Ника? — наклоняюсь и хриплю, дурея от запаха, которым наполняет лёгкие.

Полная темнота. Все чувства острее. Оказывается, чтобы видеть, не нужно зрение. Есть другие, более ощутимые и возбуждающие чувства. Запах. Касания. Дыхание.

— Артур, что ты делаешь? — шепчет девчонка, когда я нагло сжимаю ладонью часто вздымающуюся грудь. Сильно сжимаю. Впиваюсь в неё пальцами.

И прижимаюсь бёдрами, наверное, к животу девчонки.

— Артур! Пусти меня! Ты же не можешь! Ты не должен… — она не возмущается. Она просит.

Она всё понимает. Отлично улавливает мои намерения и боится их. Или…

Не особо сопротивляется.

— Ты спятил?! — словно улавливает мои мысли девчонка и бьёт меня в грудь. — Ты напился!

Дурочка. Несмотря на влитый виски, я трезв как никогда.

— Так что, Ника? Походишь голой передо мной? — усмехаюсь я и тяну вверх с неё майку.

Девчонка сопротивляется. Но это не злит меня, не бесит. Наоборот.

Не скрываю смеха. Позволяю ей даже почувствовать, что она может сопротивляться. Ну, пусть поверит, что может.

Не скрываясь, смеюсь. И тут вдруг — острая, сука, боль! И я понимаю, что эта стерва мне ногтями своими прямо по лицу проехала. Сучка! Мало ей пощёчины?!

— Ссссука! — шиплю я и отпускаю девчонку. Прижимаю ладонь к царапине и даже чувствую кровь пальцами.

Глаза уже привыкли и меня как пламенем обжигает блеск её глаз.

Я отшатываюсь, пытаясь сфокусировать взгляд. В глазах всё ещё пляшут тёмные пятна от внезапной вспышки боли.

— Ты… ты охренела, блять?! — голос звучит хрипло, будто не мой.

Она не отвечает. Только взгляд — ледяной, беспощадный — говорит больше любых слов. Я провожу языком по пересохшим губам, ощущаю солоноватый привкус крови. Царапина горит, словно её прижгли раскалённым железом.

Медленно отнимаю ладонь от лица. Внутри поднимается волна злости.

В комнате повисает тяжёлое молчание. Слышно только наше прерывистое дыхание.

Осторожно касаюсь царапины. Боль уже не такая острая, но пульсирует в такт ударам сердца. Нужно обработать рану, но двигаться не хочется — будто любое движение разорвёт тонкую грань, удерживающую нас от новой вспышки насилия.

А потом к звукам нашего тяжёлого и частого дыхания прибавляются ещё какие-то звуки. Мы замираем одновременно.

— Это… — начинает Ника, но я тут же прикладываю ладонь к её рту. Сдавливаю, заставляя замолчать.

Это шаги. Кто-то уверенным шагом идёт по дому. Странно, но гула машин я не слышал. Хотя…

Каждый шаг как громом пронзает тишину. Но я знаю, кто это. Вернее, догадываюсь.

— Сиди здесь! — цежу девчонке в лицо. — Поняла?! Здесь сиди! И тихо!

Отпускаю её и собираюсь уйти. Эти шаги за мной.

— Артур! Погоди! Мне страшно! — девчонка хватает меня за запястье.

Стряхиваю её руку.

— Здесь сиди, я сказал! — уже зло рыкаю на неё и отталкиваю от себя.