Глава 54. В одиночку

Меня вталкивают в маленькую комнату. Глаза не сразу привыкают к темноте, а, когда удаётся хоть что-то разглядеть, я понимаю, что сижу тут одна.

Артур! Что с ним?!

Поворачиваюсь лицом к двери и начинаю дубасить по ней.

— Эй! Выпустите меня! Выпустите! — требую, а у самой в голове так и стучит вопрос: «Что с Артуром?! Что с ним?!»

Я видела, как он упал на пол, получив удар по голове от мужика. Рванулась к нему, но меня схватили и закинули сюда.

И теперь я тут одна, в полной темноте и пугающей тишине.

Что всё это значит? Что значит этот разговор? Артур и этот мужчина…

И как озарение. Я судорожно, дрожащими пальцами быстро вынимаю серьги из ушей.

Смотрю на них на ладони — маленькие, блестящие, совсем безобидные на вид. Но я-то знаю, что в них кроется опасность. Знаю.

Нагибаюсь и аккуратно кладу их на пол, чтобы не потерять. А потом со всей силы начинаю топтать их.

Хруст.

Сердце замирает. Ещё удар ногой — и ещё один хруст, уже громче. Я топчу их яростно, не жалея сил, будто каждое движение приближает меня к спасению.

В ушах шумит кровь, дыхание сбивается, но я не останавливаюсь.

— Ну же! Разваливайтесь! — шепчу сквозь зубы, чувствуя, как слёзы накатывают на глаза.

Наконец, под подошвой остаётся лишь мелкая крошка. Я опускаюсь на корточки, провожу рукой по полу, чтобы убедиться: ничего целого не осталось.

Глубокий вдох. Выдох.

Теперь они не смогут меня слышать. Не смогут следить. Но что дальше?

Вновь бросаюсь к двери, стучу кулаками, уже не крича, а скорее выдыхая слова:

— Вы знаете, что я сделала? Вы знаете?! Теперь вы ничего не услышите! Ничего!

Тишина в ответ. Гнетущая, ледяная.

А в голове снова и снова: «Артур… Где он?»

Сжимаю кулаки, чувствую, как ногти впиваются в ладони. Боль отрезвляет. Нужно собраться. Замахиваюсь, чтобы снова стукнуть в ненавистную дверь, но не успеваю этого сделать.

Слышу лязг и скрип открывающейся двери. Замечаю полоску света, проникающую в комнату.

— Что с Артуром?! — выкрикиваю я, и голос рвётся из груди, будто последний крик утопающего. — Пусти…

Не успеваю закончить — скулу обжигает хлесткий, беспощадный удар. Мир взрывается болью, и я падаю на пол, словно сломанная кукла. Воздух вырывается из лёгких с хрипом, перед глазами — кровавая пелена.

— Очнулась? — раздаётся над головой грубый, чужой голос. Холодный, как лезвие ножа.

С трудом поднимаю взгляд. Передо мной — те самые амбалы. Те, кто стоял в комнате. Те, кто ударил Артура. Их фигуры кажутся гигантскими в полумраке, тени от них расползаются по стенам, будто щупальца чудовища.

Молчу. Вся съёживаюсь, втягиваю голову в плечи, словно пытаюсь стать невидимой. Каждое движение — как попытка вырваться из липкого кокона ужаса. Даже дышать боюсь — будто звук моего дыхания может стать приговором.

— Сиди тихо, — бросает один из них, и его голос звучит как приговор.

Я замираю. Не шевелюсь. Даже сердце, кажется, перестаёт биться.

— Сиди тихо. Скоро хозяин придёт.

«Какой хозяин? О чём он?!» — мысли мечутся в голове, как загнанные звери. Но спросить не могу. Не смею. Язык прилип к нёбу, а горло сдавило так, что даже вздохнуть — пытка.

Языком осторожно ощупываю щёку изнутри. Ощущение — как будто прикасаюсь к открытой ране. Кровь. Тёплая, солоноватая. Сглатываю её, и этот вкус — вкус страха, боли, беспомощности — остаётся на губах.

Шаги. Лязг двери. И снова — тишина.

Я одна.

Несмело, медленно сажусь. Руки за спиной нащупывают стену — холодную, шершавую, как кожа мертвеца. Прислоняюсь к ней, будто это единственная опора в разваливающемся мире.

Кое‑как подгибаю колени и прижимаю их к груди. Дрожь бьёт всё тело, словно я оказалась в эпицентре невидимой бури. Пальцы ледяные — не от холода, хотя воздух здесь пропитан сыростью и промозглой тьмой. Пальцы ледяные от страха. От этой всепоглощающей, парализующей неизвестности.

Прислушиваюсь.

Каждый звук — как удар молота по нервам. Каждый шорох — как шёпот смерти. Скрип пола, отдалённый гул, едва уловимое движение воздуха — всё превращается в симфонию ужаса.

Мне страшно.

Так страшно, как никогда в жизни.

Страх проникает в каждую клеточку, заполняет лёгкие, давит на виски. Он не просто рядом — он внутри. Он стал мной. И я не знаю, смогу ли когда‑нибудь вырваться из его ледяных объятий.

Я не знаю, сколько проходит времени, но я слышу шаги. Тяжёлые шаги. Дверь опять открывается и шаги приближаются.

Вся сжимаюсь.

Меня подхватывают и поднимают.

Вижу два силуэта передо мной.

— Пусть так сидит. Целая нужна. Не за труп же платить будут, — со злой усмешкой произносит один из вошедших мужиков.

Поднимаю взгляд и это оказывается моей ошибкой! Мы встречаемся взглядами и меня буквально передёргивает от того блеска, который я вижу в его глазах.

Он скалится и делает шаг ко мне.

Я выставляю вперед руки, но он всё равно хватает меня за талию и дёргает на себя.

— Нет! — начинаю кричать я. — Нет! Не надо! Отпустите!

— Да оставь ты её! — скалится второй амбал. — Что там Влад сказал? Долго мы тут торчать будем? Заебало всё.

— Немного осталось, — отвечает тот, что удерживает меня. И взгляда от меня не отводит.

Кладет свою лапищу мне на голову и натягивает волосы. Заставляет поднять взгляд на него.

— Ну что, сучка, боишься? — и я вижу, как вторую руку он кладёт себе на ширинку и мнёт там. — Боишься? — дёргает меня.

Убирает руку с ширинки и пальцами этой же руки грубо проводит по моим губам.

— Ай, сука, — матерится. — В рот возьмёшь – не убудет. Всё равно кончать!

И быстро начинает расстёгивать ремень и штаны.