Глава 55. Внезапное освобождение

Тьма.

Сначала — только она. Абсолютная, вязкая, словно смола. Ни звуков, ни запахов, ни ощущений. Лишь бесконечное ничто, поглотившее всё.

Потом — боль.

Острая, пульсирующая в затылке, она пробивается сквозь пелену бессознательного, как клинок сквозь ткань. Я пытаюсь вдохнуть — и воздух врезается в лёгкие, будто осколки стекла.

Открываю глаза.

Серый свет. Тусклый, будто пропущенный сквозь толщу воды. Потолок. Стены. Всё размыто, нечётко. Мозг отказывается фокусироваться, словно изображение на испорченной плёнке.

Я лежу на чём‑то твёрдом. Пол? Металл? Холод пробирает до костей, но я едва чувствую его — всё затмевает боль.

Пытаюсь подняться. Тело откликается с задержкой, будто не моё. Руки дрожат, пальцы скользят по гладкой поверхности. Наконец, удаётся сесть.

Комната.

Маленькая, почти клетка. Никаких окон. Одна дверь — массивная, стальная, без ручки. Свет льётся из щели под потолком, едва пробиваясь сквозь пыль.

Где я?

Воспоминания вспыхивают хаотично, как обрывки сна. Влад. Его слова. Амбалы. Ника…

— Ника! — хриплю, и звук собственного голоса кажется чужим.

Тишина.

Только эхо моего крика, растворяющееся в пустоте.

Встаю. Ноги подкашиваются, но я удерживаюсь. Делаю шаг, потом ещё один. Дверь. Бью по ней кулаком — глухо, безрезультатно.

— Выпустите меня! — голос срывается. — Ника!

Молчание.

Прислоняюсь к стене, закрываю глаза. Дышу. Медленно. Глубоко. Пытаюсь собрать мысли, но они рассыпаются, как песок сквозь пальцы.

Влад сказал… что я — приманка. Что отец любит меня. Что я — его слабое место.

Смешно.

Или нет?

В голове — хаос. Образы детства. Отец. Его взгляд — холодный, отстранённый. Никогда ни слова похвалы. Никогда ни объятия. Только упрёки, требования, ожидания.

Любит?

Нет. Это ложь. Игра. Ещё одна шахматная фигура на доске Влада.

Но если это правда…

Если отец действительно пойдёт на всё ради меня…

Что тогда?

Я сжимаю кулаки, ногти впиваются в ладони. Боль — хоть какая‑то опора в этом безумии.

Нужно выбраться. Найти Нику. Узнать, что задумал Влад.

Но как?

Дверь не поддаётся. Окон нет. В комнате — ничего. Ни стула, ни стола, ни даже куска ткани. Только я и холод.

Делаю шаг назад, осматриваюсь. Взгляд цепляется за едва заметную трещину в стене. Подхожу ближе. Провожу пальцами — шероховатость, неровность. Возможно, слабое место?

Начинаю царапать, давить, бить кулаком. Бесполезно. Стена — монолит.

Отступаю. Снова дышу. Медленно.

Думай, Артур. Думай.

Влад сказал, что я предсказуем. Что моя ненависть — слабость. Что я — механизм.

А если это правда?

Если я действительно играю по его правилам?

Тогда… тогда нужно изменить правила.

Но как?

Закрываю глаза. Вспоминаю. Слова. Жесты. Интонации.

Влад улыбался. Холодно. Уверенно. Он знал, что я буду реагировать именно так. Злился. Пытался защититься. Атаковать.

А что, если…

Что, если не сопротивляться?

Что, если сыграть по‑другому?

Открываю глаза. Смотрю на дверь.

Если я — приманка, то пусть отец «клюнет». Пусть сделает свой ход. А я… я буду ждать. И когда он появится, когда Влад решит, что всё под контролем, — я ударю.

Но для этого нужно время. И силы.

И спокойствие.

И потом вспышка!

Ника, блять! С ней-то что?!

Закрываю глаза.

Дышу.

Медленно.

Глубоко.

В голове — тишина.

Наконец, сквозь гул крови в ушах, слышу шаги.

Тяжёлые. Уверенные.

Дверь открывается.

На пороге — Влад.

Его лицо — маска безразличия. За ним — один из амбалов, тот самый, с татуировкой змеи на запястье.

— Проснулся, — говорит Влад, входя в комнату. — Хорошо. У нас мало времени.

Я не отвечаю. Просто смотрю на него.

Он усмехается.

— Молчишь? Правильно. Слова сейчас не нужны. Всё уже решено.

Делает шаг ко мне.

— Твой отец согласился. Он сделает то, что мы хотим. А ты… ты сыграешь свою роль до конца.

Я поднимаюсь. Медленно. Спокойно.

— И что это за роль? — спрашиваю, глядя ему в глаза.

Он улыбается.

— Жертва, Артур. Ты всегда был ею. Просто не хотел признавать.

Я молчу.

Внутри — лёд.

Холодный. Твёрдый.

Готовность.

Влад кивает амбалу.

— Связать его.

Тот подходит. В руках — верёвка.

Я не сопротивляюсь.

Пусть думают, что победили.

Пусть верят, что я — их пешка.

Амбал приближается, разматывает верёвку. Его движения размеренные, уверенные — видно, что делал это не раз. Я стою неподвижно, словно смирившись.

Смотрю, как он наматывает верёвку мне на руки. Странно, но слишком нежно, что ли, сука. Верёвка даже не впивается в мои запястья. И узла нет.

Непонимающе поднимаю взгляд и смотрю в лицо амбала.

Его глаза — холодные, бесстрастные — на мгновение встречаются с моими. Затем он едва заметно кивает.

Что?

Амбал поворачивается к Владу.

— Всё готово, — произносит он ровным голосом. — Можно вести его.

Влад удовлетворённо кивает.

— Веди.

Амбал делает шаг к двери, открывает её. Бросает на меня короткий взгляд — почти незаметный, но в нём читается чёткий сигнал: «Следуй за мной».

Я медлю долю секунды, пытаясь понять, что происходит. Но времени на раздумья нет.

Делаю шаг вперёд.

Мы выходим в коридор. Влад идёт позади. Амбал впереди.

Поворот. Ещё один.

— Что там? — раздаётся голос Влада сзади.

Амбал замирает на полушаге, будто прислушиваясь. Затем, не оборачиваясь, бросает:

— Ничего. Просто… сквозняк, наверное.

Голос ровный, без тени волнения. Но я замечаю, как его пальцы на мгновение сжимаются в кулак — едва уловимый сигнал.

Влад хмыкает, но не настаивает. Шаги за спиной звучат чуть медленнее — он насторожился.

Мы сворачиваем в узкий боковой коридор. Здесь темно, лишь редкие лампы под потолком бросают тусклые круги света. Амбал замедляет шаг, будто выбирая путь.

Вдруг он резко останавливается. Разворот и он толкает меня к стене. Я едва успеваю схватиться за стену, чтобы не упасть. В голове — вспышка боли, но ещё сильнее бьёт в сознание внезапность его движения.

— Ты чего… — начинаю я, но амбал резко прикладывает палец к губам.

Его глаза — холодные, но в них что‑то меняется. Не страх. Не сомнение. Что‑то другое.

Он наклоняется, будто поправляет верёвку на моих руках, и шепчет так тихо, что я едва разбираю:

— Не шуми.

Затем резко разворачивается к Владу, который уже подошёл ближе, настороженно прищурившись.

— Проверяю, чтобы не ослабла верёвка, — бросает амбал, не меняя интонации. — Не хочу, чтобы он вырвался на последнем этапе.

Влад останавливается в паре шагов. Его взгляд скользит по нам, задерживается на моих руках.

— Ладно. Пошли дальше.

Амбал кивает, снова хватает меня за локоть — на этот раз не так грубо — и ведёт вперёд.

Оказываемся в подземном гараже. В дальнем углу — чёрный внедорожник.

— К машине, — командует Влад.

Амбал ведёт меня к внедорожнику, но вдруг резко толкает в сторону — не к задней двери, а к водительской. В тот же момент он выхватывает из внутреннего кармана ключ‑брелок, жмёт кнопку. Сигнализация пищит.

— Что ты творишь?! — кричит Влад.