Глава 64. Пустота

Я киваю. Понимаю. Но внутри — пустота. Такая глубокая, что кажется, будто из меня выкачали весь воздух.

— Пойдём домой, — мама берёт меня за руку. — Тебе тоже нужен отдых.

Смотрю на дверь. За ней — Артур. Живой. Но дальше от меня, чем когда‑либо.

Я киваю и позволяю маме увести меня.

Часы тянутся медленно, тягуче, будто кто‑то специально растягивает каждую минуту. В голове — вихрь мыслей, которые натыкаются друг на друга, путаются, рвут душу на части.

Слезы катятся по щекам, но я не вытираю их. Пусть текут. Пусть забирают с собой хоть каплю боли.

Так проходит неделя. Всё это время я не могу увидеть Артура. К нему не пускают. Но самое болезненное — что он просто не хочет меня видеть.

Однажды утром мама заходит в мою комнату. Я сижу на кровати, обхватив колени, и тупо смотрю в одну точку.

— Ника, — её голос звучит непривычно осторожно. — Руслан вернулся из больницы…

Я резко поднимаю голову. Сердце замирает.

— Артур? Он здесь? — спрашиваю, едва дыша.

Мама отводит взгляд. — Артур уже выписался. Вчера. И… он уехал.

Мир вокруг теряет чёткость. Стены плывут, пол уходит из‑под ног. — Уехал? — повторяю я глухо. — Куда? — Не сказал. Оставил записку отцу: «Не ищите меня. Я не хочу иметь ничего общего с этой семьёй. С этой ложью».

— Он даже не попрощался, — шепчу я, и голос дрожит.

— Ну, он считает, что его предали все те, кому он доверял, — мама садится рядом, пытается взять меня за руку, но я отстраняюсь. — Пусть лучше так. Ему нужно время, чтобы успокоиться. А то натворит ещё дел. С его-то характером.

— Мам, я хочу одна остаться, — прошу маму, отворачиваясь.

Я хочу одна. Мне надо пережить эту информацию. Мама, к счастью, не спорит. Тяжело вздохнув, выходит из комнаты. Я, наконец, снова остаюсь одна.

Сажусь на кровать, обнимаю колени и наконец даю волю слезам.

Плачу долго, горько, беззвучно. Слезы катятся по щекам, падают на руки, но легче не становится.

Проходит месяц.

Я уже свыклась и даже порой кажется, что забыла всё, что тогда случилось. Хожу в университет. Просто потому что нужно. Учусь, но не могу сказать, что получается. Это сложно. Но нужно идти дальше.

Каждый мой день похож на предыдущий.

Я заставляю себя вставать. Умываться. Одеваться. Есть. Двигаться. Но всё это — механически. Как робот, который выполняет заложенную программу. Мне словно не хватает чего-то.

Дни сливаются в недели. Я начинаю замечать, что привыкаю к этой боли. Она не уходит — просто становится фоном.

Мама пытается меня растормошить:

— Ника, может, сходишь куда‑нибудь с подругами?

— Не хочу, — отвечаю я.

— Но ты же не можешь так всё время…

— Могу, — отрезаю я. — И буду.

Она вздыхает, смотрит на меня с болью, но не спорит. Видит, что слова тут бессильны.

Постепенно я начинаю заниматься чем‑то, что отвлекает. Разбираю старые вещи.

Начинаю читать. Сначала не идёт — слова расплываются перед глазами. Но потом втягиваюсь. Книги как дверь в другой мир, где нет этой боли, где можно на время забыть, что всё плохо.

Однажды утром мама заходит в комнату с каким‑то странным выражением лица.

— Ника, — говорит она, — мы с Русланом решили уехать на пару недель. Отдохнуть. Перезагрузиться.

Я поднимаю глаза.

— Куда?

— На море. Руслан нашёл небольшой отель у воды. Тишина, покой… Нам это нужно.

Я киваю. Понимаю. Они устали. Устали от ситуации с Артуром, от моего молчания, от моей боли, от того, что не могут помочь.

— Хорошо, — говорю я.

— А ты? — мама смотрит настороженно. — Может, с нами?

— Нет, — я качаю головой. — Я лучше останусь здесь.

Мне нужно это. Нужно остаться одной.

Они уезжают через три дня. Мама долго обнимает меня на прощание.

— Если что — звони в любое время, — шепчет она.

— Конечно, — улыбаюсь я. На этот раз почти искренне.

Я машу им вслед, пока машина не скрывается за поворотом. Потом захожу в дом.

Тишина.

Закрываю дверь. Опускаюсь на пол в прихожей. И впервые за долгое время — плачу. Не сдерживаясь. Не стесняясь. Просто выпускаю всё, что копилось внутри.

Слёзы текут по щекам, плечи трясутся, но мне не стыдно. Это не слабость — это освобождение.

Потом встаю. Вытираю лицо. Иду на кухню, наливаю себе чай. Сажусь у окна.

— Я справлюсь, — говорю вслух. — Я должна.

И впервые за всё это время в голосе звучит не отчаяние, а решимость.

Я даже решаю заказать себе роллы. Жду доставку, улыбаясь. Всё будет хорошо. Наверное, и правда нужно время. Просто время…

Вдруг раздается стук в дверь. Наверное, доставка. Но почему так сердце срывается на бег, словно чувствует что-то? Непонятные ощущения.

Стук повторяется.

Я встаю и подхожу к двери.

— Кто? — спрашиваю несмело.

— Курьер, — хриплый мужской голос.

Недолго думаю и поворачиваю замок. Дверь тут же распахивается. Словно тот, кто стоит за ней, только этого и ждал.

И я сразу же попадаю в сильные руки. Меня сжимают так крепко, что дух захватывает.

Я не сразу прихожу в себя от такого напора.

Поднимаю взгляд и громко ойкаю. А в груди всё сжимается. Сердце останавливается и дышать трудно.